Волна и пена

[arbeka]

Волна и пена
Два дня с определенным воодушевлением пролистывал книжки премудрой Софьи, урождённая Корвин-Круковская, и о ней.
Вполне поучительно.
Дама заслуженная и приятная во многих отношениях (если глубоко не копать). Но, как это часто бывает, возник вопрос типа "кто организовал вставание?". Женщин-математиков в русской версии Вики - 40 (русских из них, примерно 15), английская Вика собрала богатый урожай в 200 умных головок. Почему, если спросить внезапно громким голосом: "Назовите даму-математика", серое большинство отзовется только именем Софьи?

Конечно, срабатывает принцип "и пряников сладких". Но что еще? Внезапная смерть в цветущем возрасте? Устойчивые положительные связи с рев. движением? Известность, благодаря литературным трудам и влюбленностью в Достоевского в лолитином возрасте? Просто была одной из первых?

Кстати, если попробовать вспомнить, а кто была первая женщина физик (Мария Кюри считается французско-польской подданной) или химик (ближайшая подружка Софьи, Юля Лермонтова, ставшая для ее дочери "второй мамой", кажется, тоже малоизвестна), память может подвести.
И дело не только в "мачизме". Трех мужчин с фамилией "Ковалевский", тесно с Софьей связанных, тоже надо вспоминать специально.
Афродита нарисовалась из пены. Кто же гонит волну?

Comments

официального запрещения, разумеется, не последовало

[belkafoto.livejournal.com]

"Про Васильцева шла молва, что он очень ученый человек. Зимой он жил в Петербурге, где состоял профессором в Технологическом институте; летом, в каникулярное время, уезжал обыкновенно за границу, о своем же небольшом, унаследованном от отца именье он, по-видимому, совсем и забыл. Но в эту достопамятную зиму перед крыльцом васильцевского дома остановились однажды почтовые сани с бубенчиками; в санях сидели два жандарма, а между ними сам владелец усадьбы.

Дело было очень просто. Васильцев уже давно слыл либералом и состоял на довольно плохом счету у многих влиятельных лиц в Петербурге. В эту зиму по случаю какой-то годовщины профессора и студенты Технологического института устроили банкет, на котором должен был присутствовать великий князь, высокий покровитель заведения. Его высочество дал понять, что ему нежелательно встречаться с Васильцевым; последнему это, разумеется, передали, но он ответил, что пусть в таком случае ему пришлют официальное запрещение участвовать в банкете, в котором он считает себя одним из хозяев, как и всякий другой профессор; официального запрещения, разумеется, не последовало, и в назначенный день он вместе с другими профессорами спокойно занял свое место за столом в актовом зале института.

Дня через два после этого происшествия к нему явился с визитом начальник тайной полиции и любезно предложил ему подать в отставку и отправиться на жительство в свое родовое именье, без права выезда из оного.