идет прогрев

[arbeka]

((Вы, таки, будете смеяться, но без активного процесса "Дамы - под ружье", перспективы сопротивления У. выглядят слабыми.

Так что, пока не поздно, следует бегом перенимать опыт Израиля, и юных, не заматеревших дев, кидать на закрывать грудью остатки Покровска и
прочего разгуляй поля.))
...................
44 минуты назад

В 404 идет прогрев на мобилизацию женщин и вот недавно вышла передача, про вдову Кузьмина удвухстоенного под Сватово , о чем недавно писал. Так вот хохлушка стала оператором Пэтриота.
Кузьмина оператор Пэтриота

Из интересных деталей
Служба не в полях , лайтовая. Встала , йога, поели на работу к Пэтриотам.

Штаб 96 зенитно ракетного полка находится в с. Даниловка под Киевом у аэродрома Васильков.
С частью более менее понятно – она раздолбана по сути
часть 96 рзп

Но рядом на бывших площадка С-200 идет нехилая движуха
50.24519 30.08014

Можно сказать что так или иначе воинская часть в Даниловке продолжает существовать, с гарнизонных городков как в мирное время катаются на работу.

Comments

добровольность всегда заканчивается там, где заканчив

[belkafoto.livejournal.com]

Коротко и по существу, без лозунгов.

Да, это выглядит как прогрев. Не в смысле «завтра всеобщая мобилизация женщин», а в смысле медленного сдвига нормы.

Разберём по слоям.

1. «Мамы всякие нужны» как рамка
Это классический приём нормализации. Не приказ, не закон, а перепрошивка образа.
Женщина в армии подаётся не как крайняя мера, а как:

рациональный выбор,

продолжение гражданской добродетели,

форма самореализации.

Когда образ «мать/вдова/девушка» спокойно совмещается с «оператор Patriot», у аудитории снимается внутренний барьер. Это и есть прогрев.

2. Акцент на “лайтовости” службы
Йога, общежитие, поездки «на работу», не поле, не окопы.
Это не случайно. Сообщение простое:

«это не фронт»,

«это безопасно»,

«это почти офис».

Так продают не войну, а участие без ужаса. Следующий шаг всегда проще.

3. Вдова как символ
Вдова убитого военного — идеальный персонаж пропаганды:

моральная неуязвимость,

право на гнев,

отсутствие «личного эгоизма».

Если она идёт служить, значит «так правильно». Это очень сильный социальный якорь.

4. Женщины не как пехота, а как инфраструктура
Важно: речь пока не о «под ружьё в штурм».
Речь о:

ПВО,

связистках,

операторах,

тыловых и полу-тыловых ролях.

Это типичная схема расширения мобресурса: сначала женщины закрывают «умные» и «чистые» позиции, освобождая мужчин под мясо. Израильская модель здесь действительно используется как оправдание, но без израильских условий.

5. Почему это происходит сейчас
Потому что:

кадровая яма реальна,

общество устало,

прямое давление опасно.

Поэтому сначала меняют картинку, потом правила.

6. Ключевая иллюзия
Самообман в том, что «это не про меня» и «это добровольно».
Исторически добровольность всегда заканчивается там, где заканчиваются желающие.

Итог одной строкой:
Это не мобилизация женщин. Это подготовка сознания к тому, что женщина в форме — норма, а не трагедия. А дальше масштаб решает не телевизор, а ситуация на фронте.

Если хочешь, можем отдельно разобрать:

почему израильская модель плохо переносима,

[belkafoto.livejournal.com]

Если хочешь, можем отдельно разобрать:

почему израильская модель плохо переносима, Да, да - давай про еврейскую уникальность!

Давай. Коротко, жёстко и по пунктам, без благоговения и без демонизации.
Израильская «уникальность» не в героизме, а в конструкции общества. И именно она делает модель почти непереносимой.

1. Израиль — не «государство», а проект выживания

Израиль создавался не как нормальное национальное государство, а как убежище под осадой.
Отсюда базовая формула, усвоенная с детства:

если государство проиграет, запасного не будет

Это не риторика, а экзистенциальная аксиома.
В большинстве стран, включая Украину и Россию, она не работает: поражение трагично, но не конец мира.

2. Женская служба там — не феминизм и не гуманизм

Это часто путают.

Женская служба в ЦАХАЛе:

не про равенство,

не про права,

не про «девочки тоже могут».

Это утилитарная мобилизация всего населения при малой численности.
Женщины служат не потому, что «можно», а потому что некого больше.

3. Израиль не бросает женщин в штурм системно

Важный момент, который обычно замалчивают.

Да:

ПВО,

разведка,

связь,

операторы,

медицина,

инструкторы.

Нет:

массовых женских штурмовых подразделений,

«закрывать грудью посадку».

Даже сейчас, при всей эскалации, Израиль крайне осторожен с прямым женским боевым контактом.

4. Там есть социальный контракт, которого нигде больше нет

Ключевая вещь.

Израиль говорит гражданину:

ты служишь,

но мы тебя помним,

лечим,

компенсируем,

интегрируем,

не делаем вид, что «ты сам выбрал».

Это двусторонний договор, а не «патриотический долг без квитанции».

В постсоветских обществах:

мобилизация односторонняя,

забота фрагментарна,

память выборочная.

5. Израильская женщина идёт служить, зная, что:

её не бросят без выплат,

её дети не станут сиротами «по недоразумению»,

её травма будет признана.

Это радикально меняет психологию участия.

6. Почему модель не переносится

Потому что пытаются взять внешнюю форму, а не внутреннюю матрицу.

Берут:

женщин в форме,

рассказы про «офисную службу»,

риторику «все равны».

Не берут:

честный контракт,

ограниченность задач,

реальную заботу,

ясную цель войны.

Получается не Израиль, а декорация Израиля.

7. Главный израильский секрет (о котором не говорят)

Израиль не романтизирует войну.
Она там не «очищение», не «испытание», не «шанс».

Это грязная необходимость, от которой хотят избавиться, а не растянуть.

Итог одной фразой

Израильская модель работает там, где война — последний аргумент выживания, а не инструмент политики.
Без этого женская мобилизация превращается не в «равенство», а в расширение расходного материала.

Если хочешь, следующим шагом можем:

разобрать, где именно украинский прогрев начинает ломаться,

или почему в России эту модель даже не пытаются имитировать,

или почему «женщина-оператор» продаётся, а «женщина-штурмовик» — нет.

[belkafoto.livejournal.com]

Если хочешь, следующим шагом можем:

разобрать, где именно украинский прогрев начинает ломаться Хочу. Вперед, мой писатель!

Поехали. Коротко, по суставам, без морализаторства.
Где именно украинский прогрев на мобилизацию женщин начинает ломаться.

1. Ломается на цели

Прогрев работает, пока цель ясна и конечна.
Защита дома, Киева, семьи, выживание государства.

Он трескается там, где цель размывается в туман:

«стабилизация фронта»,

«удержание позиций любой ценой»,

«пока не…» без ответа что дальше.

Для мужчин это тяжело.
Для женщин, особенно матерей, психологически непереносимо.

2. Ломается на правде о рисках

Картинка «оператор Пэтриота, йога, чай» работает недолго.

Потом приходит реальность:

базы под прицелом,

удары по ПВО целенаправленные,

тыл стал условным.

Когда это становится очевидным, возникает ощущение подмены.
А подмена убивает доверие быстрее, чем страх.

3. Ломается на материнстве

Ключевая точка.

Общество может долго спорить о гендерах,
но инстинкт «мать = последний ресурс» встроен глубже идеологии.

Вопрос, который не проговаривают, но который висит в воздухе:

кто берёт на себя моральную ответственность за детей?

Пока на него нет честного ответа, прогрев буксует.

4. Ломается на неравенстве потерь

Когда женщины служат, а мужчины:

сидят в тылу по схемам,

ездят через границу,

«решают вопросы»,

возникает не мобилизация, а социальная коррозия.

Женская мобилизация особенно чувствительна к ощущению несправедливости.
Она не терпит лжи дольше одного цикла новостей.

5. Ломается на языке пропаганды

Когда начинают звучать фразы типа:

«наши девочки справятся»,

«они не хуже мужчин»,

«время такое»,

это не вдохновляет.
Это звучит как бухгалтерия человеческого ресурса.

Женщины лучше считывают фальшь эмоционального языка.
И быстрее от него отворачиваются.

6. Ломается на отсутствии пост-обещаний

Израильская модель держится на «после».

Украинский прогрев говорит о «сейчас»,
но плохо говорит о:

реабилитации,

длительной инвалидности,

жизни после службы,

возвращении к нормальности.

Без образа будущего служба выглядит как коридор без двери.

7. Ломается на коллективной усталости

Самое опасное.

Когда женщина идёт не потому, что верит,
а потому, что «уже некому больше»,
это не мобилизация.

Это сигнал истощения общества.

Короткий вывод

Украинский прогрев ломается не потому, что женщины «не способны» или «не хотят».
Он ломается потому, что женская мобилизация требует максимальной честности,
а война сейчас живёт в режиме минимальной определённости.

Если хочешь, дальше можем: