где мужчины живут так коротко

[arbeka]

"В печальной истории нашей страны, где мужчины живут так коротко или уходят от своих детей так стремительно, хранителями родовой памяти постоянно остаются матери и бабушки.

https://flibusta.is/b/612897/read#anotelink7

Comments

его мать погибла очень рано

[belkafoto.livejournal.com]

(Показательно, что второй соавтор, Владимир Пятницкий, по сравнению с Натальей Доброхотовой-Майковой, «корней» почти совсем не имел — его мать погибла очень рано, все, что он знал о ней — со слов старшего брата Александра. Воспитывала их мачеха — отец был слишком занят.) Поэтому после рассказа о роде Доброхотовых-Майковых обратимся к предкам сестер по материнской линии — более важным с точки зрения формирования их личностей. Об этой ветви рассказать можно намного больше.

[belkafoto.livejournal.com]

Об этой ветви рассказать можно намного больше.

Их мать Людмила Алексеевна, урожденная Герн (1918–2004), была дочерью Алексея Павловича Герна (1889–1971) и Валентины Витальевны, урожденной Поповой (1891–1959).

Бабушка Валентина была дочерью Виталия Алексеевича Попова (1856–1920), последнего священника Спасо-Преображенского храма в Нименьге (Онежский район Архангельской области) и Серафимы Павловны Клеопатровой, дочери обедневшего вологодского дворянина, имевшей специальность акушерки. Уроженец Вологодской губернии, сын псаломщика, прадед Виталий с 19 лет работал учителем в Онежском приходском училище и был рукоположен только в 32-летнем возрасте. Его старший брат Алексей Попов (1841–1921), кстати, сделал более успешную карьеру — стал протоиереем, а в 1907 году был избран в Государственную думу III созыва. В 1913 году в Вологде вышли его мемуары «Воспоминания причетнического сына». Отец Виталий жил беднее брата, служил в Нименьге, с трудом кормил многочисленных детей. Но двух младших дочерей еще до Первой мировой войны он сумел послать учиться в Петербург («буду питаться редькой с квасом, но младшим дам высшее образование», говорил он). 5 августа 1920 года отец Виталий был расстрелян по приговору губернской ЧК за совершение молебна во время ворзогорского восстания. Сейчас имя Виталия Алексеевича Попова значится в списке Новомучеников Архангельской епархии (кандидатов на канонизацию)

[belkafoto.livejournal.com]

Валентина Попова была одной из этих дочерей. На севере она выучилась в епархиальном училище и уже успела поработать немного сельской учительницей, но ко времени приезда в столицу ей было всего лет шестнадцать. Отец отправил ее зимой на санях, и она надолго запомнила это бесконечное путешествие из заснеженной Нименьги. В Петербурге Валентина поступила в Школу Императорского Общества поощрения художеств, ее сестра Александра училась в женском психоневрологическом институте. Валентина увлеклась поэзией, теософией, подружилась с поэтом и литературоведом Александром Квятковским — тоже из семьи священника, только Могилевского. Внучкам Валентина рассказывала, как в Новый год и она, и Квятковский «оказались совершенно без денег — поповичи из очень бедных семей, — но не захотели с пустыми руками идти в семью богатого студента Родовского и всю ночь бродили по пустому Петербургу. Падал снег, и он прочел наизусть всего “Онегина”».

[belkafoto.livejournal.com]

Его брат Адольф Иванович Герн (1821–1896), юрист, также, вероятно, был знакомым Шевченко, который пытался с его помощью опубликовать свою «Княгиню». Один его сын, Богдан Адольфович Герн (1862–1939), стал автором учебника физики, а другой, Павел — прадедом наших сестер.

Вернемся же к предреволюционным годам и знакомству будущих бабушки и дедушки. Алексей Павлович Герн в 1911–1916 годах учился на агрономическом факультете Петербургских высших сельскохозяйственных курсов и увлекался революционным движением. Семейная история гласит, что до этого, в 1908–1912 годах, как эсер он даже попал под арест в Шлиссельбургскую крепость, и над головой у него ломали шпагу, в знак лишения дворянства. Официальная советская биография Герна об этом молчит — сестры подозревают, что он скрывал опасное эсэровское прошлое, углубившись в науку. Вот, например, 1927 год, вокруг творится бог знает что, а он публикует книгу «Тверские клевера».

[belkafoto.livejournal.com]

Обе сестры Алексея Герна тоже были революционерками, на женских курсах в неврологическом с ними училась Лариса Рейснер. Сестра Юлия даже отсидела несколько месяцев за организацию эсеровского кружка в гимназии. Кстати, первым (согласно упоминаниям прессы) судебным делом юриста, помощника присяжного поверенного, некого Александра Романовича Беляева, который впоследствии прославится как писатель-фантаст, было заседание 18 июля 1909 года в Смоленске, когда он защищал брата и сестру Гернов в деле «о принадлежности ряда лиц к запрещенной партии социалистов-революционеров». Сестры Доброхотовы-Майковы комментируют поведение этих материных теток: «Хорошо вовремя посадили, а то бы непременно которая-нибудь застрелила генерал-губернатора».

Борис Губер

[belkafoto.livejournal.com]

Герн, женившись, бросил революцию и стал успешным советским агрономом. Он был первым, кто занялся селекцией специальных сортов картофеля в 1930-х годах, написал около 30 научных работ, получил за свой труд Орден Ленина и бронзовую медаль И. В. Мичурина.

Итак, Алексей Герн и Валентина Попова поженились, появились дети. В последующие годы Валентина сопровождала мужа при переездах с одной селекционной станции в регионах на другую. Ученый Герн, каким он предстает перед нами, например, на парадной фотографии в журнале «Огонек» 1952 года — это идеальный «профессор» старой школы, с роскошной бородой и умными глазами за стеклами очков.

С 1920 года Алексей Герн работает агрономом в совхозе Карачарово (бывшем имении князя Гагарина). К этому времени относится знакомство с молодым писателем Борисом Губером, чей отец возглавлял этот совхоз. В биографии Губера даже написано, большое значение в приобщении его к литературе имела Валентина Витальевна Герн, «в салоне которой бывали поэты-символисты; она познакомила Губера с Евгением Замятиным, участниками группы “Серапионовы братья”. Встречи в салоне Герн сыграли значительную роль в становлении Губера как поэта и прозаика»[89]. Борис Губер был расстрелян в 1937 году за то, что он был вхож уже в совсем другой литературный салон — Евгении Хаютиной, жены Ежова.

[klausnick.livejournal.com]

У меня предки из Онежского района. Много среди них Поповых.

Много среди них Поповых.

[belkafoto.livejournal.com]

Духовное сословие?

[belkafoto.livejournal.com]

После 1930 года, когда Алексей Герн оставил жену и троих детей ради новой семьи, бабушка Валентина стала работать в Твери библиотекарем, а в 1932 году перебралась с детьми в Москву, позже поселилась в Лосинке (гор. Бабушкин) и стала работать педагогом в детской психбольнице в усадьбе Медное.

теперь № 57

[belkafoto.livejournal.com]

Людмила, будущая мать сестер Доброхотовых-Майковых, была перевезена в столицу в 14 лет. Здесь же она поступила в Художественное училище памяти 1905 года и вышла замуж. В отличие от мужа она сумела стать художницей, хотя и не известной; кормить детей в итоге пришлось шитьем.

После гибели Александра в 1945 году она осталась вдовой в 27 лет с тремя девочками на руках, жила в квартире родителей мужа и воспитывала детей с помощью свекров, своей матери и ее книг. Девочки, как и их отец, учились в школе напротив дома (теперь № 57).

[belkafoto.livejournal.com]

Дом же, в котором они жили, стоит рядом с Пушкинским музеем — доходный дом Стуловых (Малый Знаменский переулок, 8, стр. 1, кв. 12). Сейчас здание передано ГМИИ, после реставрации в нем откроется музейный Дом Текста.

Эффектный дом в стиле модерн был построен в 1914 году, тогда же в него въехал прадед Александр Карпович Доброхотов-Майков с женой и потомством. Он то ли купил квартиру, то ли просто снял, но застрял надолго. После революции 7-комнатная квартира была превращена в коммуналку, Доброхотовым-Майковым остались 3 комнаты. Представители нескольких ветвей семьи жили здесь до самого расселения здания в 1963 году.

“дом с мухами”

[belkafoto.livejournal.com]

Сестры вспоминают о доме своей молодости: «Дом был известен среди закоренелых москвичей, как “дом с мухами” там на лестнице были огромные окна с расписными стеклами, выходившие, правда, не наружу, а на черный ход, но на этих стеклах были нарисованы мухи размером с ворону. Внизу в холле с мозаичным полом стояли кариатиды в виде черных египтян. Чего в квартире только не было: колонны, расписные потолки виноградами, два туалета с раковинами, одна в цветочек, а в другом — большое окно, большая ванная, огромная кухня, красивый дубовый паркет. Лепные и расписные фризы были везде, где только можно, в том числе в нашей комнате. В кабинете кессонный потолок в ассирийском стиле, в гостиной белая дверь, расписанная арабесками под стансы Рафаэля. Потолок в прихожей был расписан под виноградную беседку. Мы это узнали незадолго до отъезда. То ли его отмыли, то ли лампочку ввернули сильную.

[belkafoto.livejournal.com]

…Однажды мы нашли в сборнике японских повестей фразу, которая привела нас в восторг:

Старайся получать прибыль от трудов своих, а если не получается, то лучше не старайся.

[belkafoto.livejournal.com]

В 1963 году Доброхотовы-Майковы получили отдельную квартиру. Именно там были написаны «Веселые ребята».

он уехал в Баден-Баден

[belkafoto.livejournal.com]

№ 35 (стр. 56, 57)

Однажды Гоголь написал роман. Сатирический. Про одного хорошего человека, попавшего в лагерь на Колыму. Начальника лагеря зовут Николай Павлович (намек на царя). И вот он с помощью уголовников травит этого хорошего человека и доводит его до смерти. Гоголь назвал роман “Герой нашего времени”. Подписался: “Пушкин”. И отнес Тургеневу, чтобы напечатать в журнале.

Тургенев был человек робкий. Он прочел роман и покрылся холодным потом. Решил скорее все отредактировать. И отредактировал.

Место действия он перенес на Кавказ. Заключенного заменил офицером. Вместо уголовников у него стали красивые девушки, и не они обижают героя, а он их. Николая Павловича он переименовал в Максим Максимыча. Зачеркнул “Пушкин”, написал “Лермонтов”. Поскорее отправил рукопись в редакцию, отер холодный пот и лег спать.

Вдруг посреди сладкого сна его пронзила кошмарная мысль. Название! Название-то он не изменил! Тут же, почти не одеваясь, он уехал в Баден-Баден.

Д.-М.: «Примерно так мы представляли работу издательств…» (напомним, что оба соавтора работали журнальными и книжными иллюстраторами).

Тургенев в данном анекдоте выступает в роли издателя журнала, чем он не был знаменит (в отличие от Некрасова с «Современником» и Герцена с «Колоколом»). Зато в 1856 году Тургенев в качестве редактора подготовил сборник Фета, на что поэт потом горько жаловался. Фет не мог сопротивляться нажиму Тургенева, и поэтому, по его словам, «издание из-под редакции Тургенева вышло настолько же очищенным, насколько и изувеченным». Впрочем, без правки Тургенева строка «Шопот, робкое дыханье» звучала как «Шепот сердца, уст дыханье». Тургенев же свою редактуру ценил высоко, говоря, что «(я) Фету вычистил штаны…». (См. Ранчин А. Еще раз о тургеневской редактуре стихотворений Фета. Несколько полемических замечаний. Вопросы литературы. 2009. № 1. С. 208–220). Редактировал он и стихи Тютчева, и за эти исправления литературоведы его тоже очень критикуют (Благой Д. Д. Тургенев — редактор Тютчева // Тургенев и его время. М.; Пг., 1923).

«Герой нашего времени» публиковался по частям, три из них были напечатаны в трех номерах «Отечественных записок» 1839–1849 годов. В тот период издателем журнала был Андрей Краевский.

[belkafoto.livejournal.com]

№ 38 (стр. 61)

Гоголь только под конец жизни о душе задумался, а смолоду у него вовсе совести не было. Однажды невесту в карты проиграл. И не отдал.

Гоголь никогда не был женат или помолвлен. Считается, что он был сильно влюблен в Екатерину Михайловну Хомякову, жену философа и сестру Языкова. Ее ранняя смерть стала для него сильным ударом, он умер спустя месяц.

Не имел Гоголь, в отличие от многих коллег, проблем с азартными играми. В молодости он играл в бостон, если дома не хватало партнера, однако, как вспоминала его мать, «он никогда не любил карт, а впоследствии времени и в руки их не брал». (Вересаев В. В. Гоголь в жизни. Ч. 1. М., 2018. С. 49). Иногда лишь играл на бильярде, но плохо (по свидетельству С. Т. Аксакова).

Проигрыш невесты (жены) в карты — см. «Тамбовская казначейша» Лермонтова. Реальная история с проигрышем М. Г. Голицыной (1772–1865) ее первым мужем А. Н. Голицыным второму Л. К. Разумовскому произошла около 1799–1802 года.

Саатчи и Мангуби Дивес средний и Лаферм.

[belkafoto.livejournal.com]

№ 45 (стр. 71)

Однажды Ф. М. Достоевский, царство ему небесное, сидел у окна и курил. Докурил и выбросил окурок в окно. Под окном у него была керосиновая лавка, и окурок угодил как раз в бидон с керосином. Пламя, конечно — столбом. В одну ночь пол Петербурга сгорело. Ну, посадили его, конечно. Отсидел, вышел. Идет в первый же день по Петербургу, навстречу — Петрашевский. Ничего ему не сказал, только пожал руку и в глаза посмотрел со значением.

Д.-М. «Наверно, сочинение этой истории было связано с диссидентами, с посадками, о которых тогда бывало слышно».

Имеются в виду петербургские пожары 1862 года, когда город в течение нескольких дней поджигали в разных районах. Горожане подозревали, что Петербург подожгли радикалы, нигилисты, поляки, какие-либо другие подозрительные элементы. (Подробнее о реакции на эти пожары Достоевского см. стр. 149).

Достоевский входил в кружок революционера Петрашевского и был вместе с ним осужден в 1849 году. Петрашевский с 1856 года — ссыльнопоселенец, в Петербург до своей кончины ему вернуться не довелось.

Достоевский действительно курил, причем очень много. Вдова его вспоминала: «Курил папиросы, которые набивал сам, смешивая два сорта, Саатчи и Мангуби Дивес средний и Лаферм. 1/4 фунта 80 коп. После поездки в Москву на Пушкинское торжество он бросил папиросы и курил сигары, уверяя, что гораздо меньше теперь кашляет. Сигары были хорошие, дорогие, 25 штук 6 руб. и дороже». (Фокин П. Е. Достоевский без глянца. М. 2018).

•••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

[belkafoto.livejournal.com]

№ 47 (стр. 74)

Однажды Лермонтов купил яблок, пришел на Тверской бульвар и стал угощать присутствующих дам. Все брали и говорили “Merçi”. Когда же подошла Наталья Николаевна с сестрой Александриной, от волнения он так задрожал, что яблоко упало из его руки к ее ногам (Нат. Ник., а не Алекс.). Одна из собак схватила яблоко и бросилась бежать. Александрина, конечно, побежала за ней.

Они были одни — впервые в жизни (Лерм., конечно, с Нат. Ник., а не Алекс. с собакой). (Кстати она (Алекс.) ее не догнала).

В мифах Парис дает яблоко с надписью «прекраснейшей» богине Афродите.

Александра Гончарова, при всем своем сходстве с знаменитой красавицей-сестрой, страдала сильным косоглазием и имела неприятный желтый оттенок кожи. «Люди, видевшие обеих сестер рядом, находили, что именно это предательское сходство служило в явный ущерб Александре Николаевне», — вспоминала ее племянница А. П. Арапова. «Некрасивая сестра» очень долго не могла выйти замуж, пока, наконец, в возрасте 41 года, в 1852 году не обвенчалась с Густавом Фогелем фон Фризенгофом, вдовцом своей родственницы. Александра прожила 80 лет, имела единственную дочь Наталью, которая вышла замуж за герцога Элимара Ольденбургского, внука шведского короля.

В версии самиздата латиница превращается в «мерси», и иногда раскрываются сокращения имен, что снижает комический эффект.

[belkafoto.livejournal.com]

№ 50 (стр. 80)

Пушкин был не то чтобы ленив, но склонен к мечтательному созерцанию. Тургенев же — хлопотун ужасный, вечно одержимый жаждой деятельности. Пушкин этим частенько злоупотреблял. Бывало, лежит он на диване; входит Тургенев. Пушкин ему: — “Иван Сергеич, не в службу, а в дружбу — за пивом не сбегаешь?” — И тут же спокойно засыпает обратно. Знает: не было случая, чтобы Тургенев вернулся. То забежит куда-нибудь петицию подписать, то к нигилистам на заседание, то на гражданскую панихиду. А то испугается чего-нибудь и уедет в Баден-Баден. Без пива же остаться Пушкин не боялся. Слава богу, крепостные были. Было кого послать.

Опять нарочитое передергивание. Проблемы Пушкина из-за маленького имущества (в т. ч. количества крепостных) хорошо известны. Ср. также с подлинными мемуарными анекдотами о Пушкине, например: «Однажды пригласил он (А. С. Пушкин) несколько человек в тогдашний ресторан Доминика и угощал их на славу. Входит граф Завадовский и, обращаясь к Пушкину, говорит: — Однако, Александр Сергеевич, видно туго набит у вас бумажник! — Да ведь я богаче вас, — отвечает Пушкин, — вам приходится иной раз проживаться и ждать денег из деревень, а у меня доход постоянный — с тридцати шести букв русской азбуки». (Курганов Е., Охотин Н. Русский литературный анекдот XVIII — начала XIX в. М.: Художественная литература, 1990. С. 215).

Как оказалось, Пушкин действительно пил не только шампанское, но и пиво. Например, в «Путешествии в Арзрум» он пьет немецкое и английское, отмечая, что английское ему нравится больше. В стихотворении «Погреб» он упоминает целый бочонок портера (портерные лавки разрешили открывать в Петербурге в 1807 году). Возможно, любовь к английскому пиву была связана с англоманией той эпохи. В конце концов, именно ему принадлежат бессмертные строки «Я там был, мед, пиво пил».

Д.-М.: «Этот текст очень любила Наталья Горбаневская. Цитировала с такой барской растяжкой, со своим природным грассированием: слава богу, крепостные были…»

В версии самиздата Тургенев забегает «к нигилисткам», что, конечно, поинтересней, чем забегать «к нигилистам».

[belkafoto.livejournal.com]

№ 51 (стр. 82, 83)

Лев Толстой очень любил детей. Однажды он шел по Тверскому бульвару и увидел идущего впереди Пушкина. Пушкин, как известно, ростом был невелик. “Конечно, это уже не ребенок, это скорее подросток, — подумал Толстой. — Все равно, дай догоню и поглажу по головке”. И побежал догонять Пушкина. Пушкин же, не зная толстовских намерений, бросился наутек. Пробегая мимо городового, сей страж порядка был возмущен неприличной быстротой в людном месте и бегом устремился вслед с целью остановить. Западная пресса потом писала, что в России литераторы подвергаются преследованию со стороны властей.

Рост Пушкина известен достоверно. 15 апреля 1832 года, в доме графа Павла Кутайсова на Большой Миллионной, художник Григорий Чернецов произвел замеры его роста. Это требовалось для верного изображения Пушкина в группе писателей на гигантском групповом портрете «Парад и молебствие по случаю окончания военных действий в Царстве Польском 6 октября 1831 года на Царицыном лугу в Петербурге» (закончен в 1837 году). Его рост составил 2 аршина 5 вершков с половиной (166,7 см). (Венгеров С. А. Чернецовская галерея русских деятелей 1830-х годов // Нива, — 1914, № 25, стр. 492–496).

Рост его жены известен по карандашной заметке на двери в усадьбе ее наконец замужней сестры Александры фон Фризенгоф — в возрасте 50 лет в ней было 173 см.

Фраза про городового своей грамматической несуразностью несет явные чеховские аллюзии («Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа»).

•••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••

[belkafoto.livejournal.com]

№ 52 (стр. 84)

Снится однажды Герцену сон. Будто эмигрировал он в Лондон, и живется ему там очень хорошо. Купил он будто собаку бульдожьей английской породы. До того злющий пес — сил нет: кого увидит, на того и бросается. И уж если достигнет, вцепится мертвой хваткой — все, можешь бежать заказывать панихиду. И вдруг будто он уже не в Лондоне, а в Москве; идет по Тверскому бульвару, чудовище свое на поводке держит, а навстречу Лев Толстой… И надо же, тут на самом интересном месте пришли декабристы и разбудили.

Герцен жил в Лондоне (очень хорошо) с 1852 по 1865 год.

Выражение про разбуженного Герцена крылатым сделал Ленин: «…узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию. Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы…». (Ленин В. И. Памяти Герцена // Социал-Демократ. 1912. № 26, 8 мая). Обратите внимание, что революция, как перстень Пушкина, передается эстафетой.

У самого Герцена собак, видимо, не было, однако их держали женщины его семьи — одну собаку звали Линда, другую Туту (см. Герцен и Огарев в кругу родных и друзей. М., 1997). С бульдогом он сравнивал себя сам: «Белинский лежал в углу на кушетке, и когда я проходил мимо, он меня взял за полу и сказал: — Слышал ли ты, что этот изверг врет? У меня давно язык чешется, да что-то грудь болит и народу много, будь отцом родным, одурачь как-нибудь, прихлопни его, убей какой-нибудь насмешкой, ты это лучше умеешь — ну, утешь. Я расхохотался и ответил Белинскому, что он меня натравливает, как бульдога на крыс» («Былое и думы»).

В версии самиздата сложное слово «достигнет» меняли на «догонит».

Re: Много среди них Поповых.

[klausnick.livejournal.com]

Есть и духовные.

[jlm-taurus.livejournal.com]

Класс

Как тасуется колода !

Одна из сестер 40 лет проработала в Казахстане
Ирина Доброхотова. Сказ о том, как я одевала 16 миллионов казахстанцев
http://openstreet.narod.ru/Skaz.html

Екатерина Доброхотова-Майкова
Внучка - переводчица в ЖЖ
Семейная история
https://kdm17.livejournal.com/14033.html

О переводах и переводчиках: Почтовые лошади межгалактических трасс
Екатерина Доброхотова-Майкова, финалист премии им. Норы Галь, переводчик Г.П.Вудхауза и Шарлотты Бронте, Честертона и Хемингуэя, Нила Стивенсона и Уильяма Гибсона рассказывает, кто лучше, Нина Демурова или Владимир Набоков, зачем переводчику размахивать шваброй, при какой температуре на самом деле горят книги и почему Google Translate никогда не заменит человека.

Как тасуется колода !

[belkafoto.livejournal.com]

Да.