стал поводом для празднества

[arbeka]

"Это беспечное отношение к массе смертей стало основополагающей частью военной культуры Германии.


Если бы до 1914 года кто-то предположил, что люди будут умирать тысячами и что будут потеряны города и культурные ценности, большинство немцев были бы просто ошеломлены. Но когда война вступила в свои права, невероятный масштаб людских потерь и разрушений стал поводом не для скорби, а для празднества. Перемена общественных ценностей основывалась на военных целях, на разгроме вражеских войск или подразделений. Однако очень скоро эти цели стали более масштабными. Уничтожение вражеских предприятий, домов и собственности, даже самих гражданских лиц, стало поводом для ликования. Язык милитаризма, радость разрушения и атмосфера насилия были присущи не только военной культуре Германии. Так, французская пресса вкладывала много сил в осуждение немцев как варваров, чьи расовые свойства приспособили их к корыстному насилию, а британские интеллектуалы оказались не менее искусны в превознесении достоинств военного насилия5, чем их немецкие оппоненты.

Как ясно показывало воодушевление Морица Давида победой Германии при Ютланде, члены еврейских сообществ тоже относительно легко приняли новую «динамику разрушения» в Германии. Регулярные публикации Макса Либерманна в газете «Kriegszeit» зафиксировали это чувство. В одном из выпусков он нарисовал грозные цеппелины, летящие бомбить Британию. Позднее еще один его рисунок изобразил строй немецких солдат, горящих желанием стрелять во врага6. В других местах многие немецкие евреи радовались гибели врагов Германии, оправдывали разгром Бельгии и высмеивали культурные достижения Британии и Франции. Немецко-еврейский сексолог Магнус Хиршфельд, наиболее известный научными рассуждениями об однополых отношениях, сделал перерыв в исследованиях, чтобы осудить Антанту в расовом отношении. На одном полюсе, объяснял он, находятся немецкие дисциплина и порядок, на другом – «дикие и полуцивилизованные народы» из самых дальних краев7.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Но экономический успех «Bonner Fahnenfabrik» и куда более крупной AEG достался дорогой ценой. И общественность, и отчасти другие предприниматели с подозрением смотрели на любые предприятия, про которые считалось, что они получили прибыль от войны. Дело Мейеров по производству флагов полоскали в прессе, пошел слух, что компания вагонами поставляла «французские, итальянские, американские, бельгийские и даже русские флаги» населению Лилля. Братания с врагом уже было достаточно, но обвинение гласило, что французы использовали флаги, чтобы отпраздновать недавнее поражение Германии. Рудольф Мейер, глава «Bonner Fahnenfabrik», выступил в местной прессе, чтобы опровергнуть обвинение как «грязную ложь» и «паутину сплетен». Он крайне раздраженно объяснил, что, поскольку в отношении ранее враждебных стран действовал запрет на экспорт, «не было ни малейшей возможности отправлять полные вагоны (!!!) вражеских флагов в Лилль»19.

Обвинение в незаконной наживе на войне, подкрепленное нездоровой дозой антисемитизма, которое присутствовало в слухах о фабрике флагов Мейера, всплыло и в некоторых нападках на Ратенау. Рейнхард Мумм, политик-консерватор и полемист не лучшей репутации, обвинил Ратенау в «диком капитализме», который привел к тому, что Германия оказалась «под контролем евреев»20. Большая часть этого сарказма была направлена на Корпорации военных ресурсов, созданию которых Ратенау содействовал в первые месяцы конфликта. Выступая в Рейхстаге, Вильгельм Брун, низенький и довольно пухлый политик чуть старше пятидесяти, разыграл зрелищную и хорошо отрепетированную политическую пьесу. В разыгрываемых дебатах о деятельности корпорации Брун подчеркивал возраст и предполагаемое жалованье некоторых руководителей этих организаций. После каждого описания соратники Бруна по националистически-консервативной DNVP (Немецкой национальной народной партии) кричали в унисон: «Так как его зовут?». В ответ Брун выкрикивал фамилию с узнаваемым еврейским звучанием: «Мейер через Y!». И спектакль продолжался21.

Ратенау и основные еврейские организации полностью опровергали разговоры о спекуляции и изо всех сил защищали Корпорации военных ресурсов. В серьезном исследовании, посвященном этому вопросу, CV вычислило, что лишь 11 % штата корпораций были евреями; тем временем Ратенау резко разъяснил самому Мумму, что Отдел поставок военных ресурсов всегда «дистанцировался от договорных и финансовых вопросов»22. Но в эпоху нестабильности, переворотов и перемен немецкие правые продолжали находить плодородную почву для антисемитских выступлений23. Людям хотелось возвращения к стабильности довоенного мира, к временам перед войной. Но вместо этого они получили совершенно другую Германию, навсегда измененную потрясениями всеобщей войны. И немецкие евреи, ложно объявленные финансовыми победителями в войне, в результате приняли на себя груз осуждения.