стал поводом для празднества

[arbeka]

"Это беспечное отношение к массе смертей стало основополагающей частью военной культуры Германии.


Если бы до 1914 года кто-то предположил, что люди будут умирать тысячами и что будут потеряны города и культурные ценности, большинство немцев были бы просто ошеломлены. Но когда война вступила в свои права, невероятный масштаб людских потерь и разрушений стал поводом не для скорби, а для празднества. Перемена общественных ценностей основывалась на военных целях, на разгроме вражеских войск или подразделений. Однако очень скоро эти цели стали более масштабными. Уничтожение вражеских предприятий, домов и собственности, даже самих гражданских лиц, стало поводом для ликования. Язык милитаризма, радость разрушения и атмосфера насилия были присущи не только военной культуре Германии. Так, французская пресса вкладывала много сил в осуждение немцев как варваров, чьи расовые свойства приспособили их к корыстному насилию, а британские интеллектуалы оказались не менее искусны в превознесении достоинств военного насилия5, чем их немецкие оппоненты.

Как ясно показывало воодушевление Морица Давида победой Германии при Ютланде, члены еврейских сообществ тоже относительно легко приняли новую «динамику разрушения» в Германии. Регулярные публикации Макса Либерманна в газете «Kriegszeit» зафиксировали это чувство. В одном из выпусков он нарисовал грозные цеппелины, летящие бомбить Британию. Позднее еще один его рисунок изобразил строй немецких солдат, горящих желанием стрелять во врага6. В других местах многие немецкие евреи радовались гибели врагов Германии, оправдывали разгром Бельгии и высмеивали культурные достижения Британии и Франции. Немецко-еврейский сексолог Магнус Хиршфельд, наиболее известный научными рассуждениями об однополых отношениях, сделал перерыв в исследованиях, чтобы осудить Антанту в расовом отношении. На одном полюсе, объяснял он, находятся немецкие дисциплина и порядок, на другом – «дикие и полуцивилизованные народы» из самых дальних краев7.

Comments

за неделю продвинулась на 60 км

[belkafoto.livejournal.com]

В то время как в тылу и на фронте росло предвкушение, Людендорф наконец дал поручение немецкой армии начинать наступление 21 марта. Судя по всему, первые дни операции «Михаэль» стали беспрецедентно успешными. Всего за неделю немецкая армия продвинулась на 60 километров вглубь занимаемой врагом территории, вновь превратив тем самым войну на Западном фронте в маневренную. Вдохновляясь, по-видимому, аналогией Пиншевера с «Песнью о Нибелунгах», Бернхард восхвалял продвижение армии как «победу меча»41. И если кто-либо из немцев еще сомневался в масштабе продвижения армии, Луи Оппенгейм был готов успокоить их графической иллюстрацией успеха Германии. Под внушительным заголовком «Первый месяц немецкого наступления на запад» Оппенгейм изображал подробности добычи, попавшей в немецкие руки: «127 000 пленных», «1 600 артиллерийских орудий», «около 200 танков» и так далее. Для тех, кто предпочитал статистике реальные картины, внизу плаката Оппенгейм разместил карту с большим красным пятном новой территории Германии.