стал поводом для празднества

[arbeka]

"Это беспечное отношение к массе смертей стало основополагающей частью военной культуры Германии.


Если бы до 1914 года кто-то предположил, что люди будут умирать тысячами и что будут потеряны города и культурные ценности, большинство немцев были бы просто ошеломлены. Но когда война вступила в свои права, невероятный масштаб людских потерь и разрушений стал поводом не для скорби, а для празднества. Перемена общественных ценностей основывалась на военных целях, на разгроме вражеских войск или подразделений. Однако очень скоро эти цели стали более масштабными. Уничтожение вражеских предприятий, домов и собственности, даже самих гражданских лиц, стало поводом для ликования. Язык милитаризма, радость разрушения и атмосфера насилия были присущи не только военной культуре Германии. Так, французская пресса вкладывала много сил в осуждение немцев как варваров, чьи расовые свойства приспособили их к корыстному насилию, а британские интеллектуалы оказались не менее искусны в превознесении достоинств военного насилия5, чем их немецкие оппоненты.

Как ясно показывало воодушевление Морица Давида победой Германии при Ютланде, члены еврейских сообществ тоже относительно легко приняли новую «динамику разрушения» в Германии. Регулярные публикации Макса Либерманна в газете «Kriegszeit» зафиксировали это чувство. В одном из выпусков он нарисовал грозные цеппелины, летящие бомбить Британию. Позднее еще один его рисунок изобразил строй немецких солдат, горящих желанием стрелять во врага6. В других местах многие немецкие евреи радовались гибели врагов Германии, оправдывали разгром Бельгии и высмеивали культурные достижения Британии и Франции. Немецко-еврейский сексолог Магнус Хиршфельд, наиболее известный научными рассуждениями об однополых отношениях, сделал перерыв в исследованиях, чтобы осудить Антанту в расовом отношении. На одном полюсе, объяснял он, находятся немецкие дисциплина и порядок, на другом – «дикие и полуцивилизованные народы» из самых дальних краев7.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Варбург был совершенно прав, требуя более полных извинений. В конце концов, перепись евреев была нападением одной группы немцев на другую. Однако это был не единственный пример внутренних разногласий. Перед самым подсчетом немецких евреев военные также усилили наблюдение за солдатами из Эльзаса-Лотарингии. Командиры получили инструкции ужесточить цензуру почты, чтобы гарантировать использование только немецкого языка в разговорах, и вести учет числа таких солдат в своих подразделениях95. С одной стороны, любовь военных к подсчетам отражала крушение внутреннего единства; теплый свет гражданского мира (Burgfrieden) к концу 1916 года почти угас. Однако, с совершенно другой стороны, эти дискриминирующие меры были также знаком все более небрежного отношения немцев к этническим и национальным меньшинствам. На западе Ратенау настаивал на депортации бельгийских рабочих, на востоке Поль налаживал принудительный труд, а в самой Германии Гольдшмидт и Штрук работали над записью расовых характеристик растущего числа военнопленных. Так немецкие евреи стали одновременно и мишенями и стрелками: жертвы военной переписи были вполне готовы подвергнуть тех, кто оказался за бортом, принудительному труду или антропологическому исследованию.
VII. Крушение