Другой Маркс

[arbeka]

Другой Маркс

https://flibusta.is/b/645798/read

Максимилиан Маркс
Записки старика

....................
Предисловие

О Максимилиане Марксе мало кто вспоминал на протяжении более ста двадцати пяти лет. Исследователи истории польско-российских отношений редко упоминали о нем или даже просто не знали о его существовании. Сегодня об этом приходится лишь сожалеть, поскольку воспоминания, написанные этой безусловно яркой личностью, могут послужить иллюстрацией всей сложности польско-российских отношений в XIX веке.

Первым в Польше, кто вспомнил о Марксе, был Вильгельм Брухнальский, историк литературы, который также был членом этнологического общества «Товажиство Людознавче» во Львове. В 1906 году в журнале «Люд» он опубликовал отрывок об Эмилии Плятер из рукописных заметок Маркса, которые назвал «неопубликованным до сих пор „дневничком”»[1]. Через несколько лет в том же журнале появился более обширный фрагмент заметок Маркса о его наблюдениях из Витебска. «Несомненно, „Дневник” Маркса, а фактически „Дневничок” не претендует на то, чтобы занять какое-либо место среди всего богатства польской литературы, созданной прекрасными ее представителями, – писал Брухнальский, – но, несмотря на все его литературные недостатки, в нем есть кое-что, отличающее его от других, а именно полностью фольклорное направление»[2]. Брухнальский, имея в своем распоряжении только черновые записи Маркса, недооценил его литературные способности, но зато справедливо заметил, что он был прекрасным наблюдателем. Он также не упомянул о захватывающей истории его жизни, а лишь отметил, что тот происходил из Витебщины и был очевидцем описываемых событий.

В последующие десятилетия никто больше в Польше не писал о Максимилиане Марксе. Первые упоминания и статьи в справочной литературе о нем появились только в 1970-е годы[3]. Однако и это не привело к волне интереса к этой фигуре. Как ученый и исследователь Сибири он был оттеснен на второй план гораздо более известными деятелями, такими как Бронислав Пилсудский, Вацлав Серошевский и Эдуард Пекарский, так и не дождавшись собственного биографа

Comments

Re: Язык у него был вырван

[belkafoto.livejournal.com]

Замечательною тоже личностью того времени был загадочный как родом жизни, так и трагическою кончиною, некто магистр философии Ив. Ив. Вирло. Он был всегда одет очень прилично, даже щегольски. Фрак был неизменным его костюмом. Нанимал он квартиру в одну комнату средней величины, мебель имел свою, очень даже шикарную. Выписывал постоянно газеты русские, польские, французские и одну немецкую. Курил дорогие гаванские сигары и постоянно имел у себя сотню-другую рублей на непредвиденные расходы. А между тем не имел никакого постоянного занятия, могущего приносить какой-нибудь доход. Ночевал по большей части дома, но обедал неизвестно где, по крайней мере, не в своей квартире, где редко даже спрашивал самовар, хотя по договору имел право на два в сутки. За обеденный стол в гостях он нигде и никогда не садился. Вся прислуга его состояла из 16 или 17-летнего мальчика, сына какой-то прачки, являвшегося ежедневно по утрам для чистки платья и сапог и для уборки комнаты и кровати.

Более двух лет я занимал соседственную с ним комнату и видывались мы почти ежедневно; и, несмотря на то, он во все это время выпил у меня не больше трех стаканов чаю и одного стакана кофе и то без сахару, да еще одну рюмку вина в день моих именин. Чрез два или три месяца нашего сожительства он сам предложил мне пользоваться получаемыми им газетами и хотя небольшою, но отборною его библиотекою, состоящею преимущественно из французских книг; и тогда дверь, соединяющая наши комнаты, прежде наглухо забитая, была открытая, и мы могли иметь сообщение между собою, не проходя по коридору. Гостей у него не было никаких, а посетителей он всегда приводил с собою. Посетители по большей части уходили сейчас же, получивши просимое; с некоторыми только он разговаривал около получаса и никак не дольше. Вот какие разговоры мне пришлось слышать:

– Не понимаю, коллега, почему ты, имея диплом, да еще и какой, не хочешь поступить на службу. Ведь ты мог бы сделать себе славную карьеру, – говорил пришедший учитель гимназии Суходольский[93].

– В том-то и дело, что я не хочу быть карьеристом.