Козолупова

[arbeka]

и прочие симоновы

"Следственные материалы прокуратуры открывают поразительную картину расцвета взяточничества в сфере распределения дефицитной жилплощади. Один случай, впервые вскрытый в 1950 г., показывает, что в конце 1940-х гг. для московских элит (и нарождающегося среднего класса), желавших обменять свое жилье на квартиру побольше и получше, образовался вторичный, теневой «рынок» жилья.

От представителей привилегированных слоев, которые стремились обеспечить себе улучшенные жилищные условия в обход существующей очереди, поступали незаконные платежи администраторам, распоряжавшимся жильем, иногда через профессиональных подпольных «маклеров». Некоторое представление об этом нелегальном рынке для элиты дают документы, описывающие одну особенно обширную схему подобного рода.

В январе 1951 г. генеральный прокурор СССР Сафонов в письме Сталину, Маленкову, Хрущеву и Берии обрисовал в общих чертах крупный скандал66. Откликнувшись на анонимное письмо в газету «Вечерняя Москва», прокуратура выявила махинации, включавшие большие незаконные платежи, которые через посредников передавались работникам жилуправления Мосгорисполкома сотнями видных персон: известными писателями, художниками, музыкантами, артистами, а также высокопоставленными офицерами (один из посредников работал в жилищном отделе Военно-морского министерства).

Список замешанных лиц читаешь почти как справочник «Кто есть кто?» элиты советской литературы и искусства: писатель Константин Симонов, наверное самый знаменитый активный

литературный деятель Советского Союза и глава Союза писателей до начала 1950 г., заплатил 25 тыс. руб.; скрипачка Марина Козолупова – 5 тыс. руб. через посредника; популярные певцы

Клавдия Шульженко и ее муж Владимир Коралли – 8 тыс. руб. за улучшение жилищных условий; пианист Яков Флиер – 2,8 тыс. руб. за помощь в получении квартиры; Михаил Гаркави, очень

знаменитый конферансье и актер, игравший Геринга в фильме «Сталинградская битва», – 4 850 руб. за аналогичную помощь.

Помимо культурной элиты в деле оказались замешаны известные представители вооруженных сил. Один из первых Героев Советского Союза М. Т. Слепнев заплатил посреднику 3 тыс. руб. за обмен квартиры. Некий генерал-майор Иванов отдал не то 10, не то 20 тыс. руб. Пожалуй, самое удивительное имя в списке – сын митрополита Николая, который передал посреднику 28 тыс. руб. (самую крупную сумму из всех) в надежде на получение лучшей жилплощади.

Сведений о том, что кто-либо из этих людей понес наказание, нет; собственно, Константин Симонов в 1952 г. даже стал членом ЦК67.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

В феврале 1947 г. следователи сообщили Управлению кадров ЦК, что Баканов брал взятки более чем в сорока случаях за предыдущие три года начиная с середины войны. Он будто бы с октября 1943 г. прикарманил около 150 тыс. руб. и потратил большую часть неправедно нажитых денег на попойки и подарки артисткам знаменитого цыганского театра «Ромэн». Когда просители приходили в суд, он предлагал им за незаконную плату «оказать “содействие” в ускорении рассмотрения поданных ими жалоб, пересмотре судебных дел и освобождении из-под стражи арестованных и осужденных лиц»12. Извлекая выгоду из доступа к членам трибунала Московского военного округа (вышестоящего суда), он обещал родным осужденных отмену или смягчение приговоров, вынесенных трибуналами первой инстанции13. Своими бесчестными действиями Баканов, по словам Управления кадров ЦК, «подрывал авторитет и достоинство советских судебных органов».

Для работников военных судов снисходительность к серьезным политическим преступникам была чудовищным грехом, и особенно гнусным – снисходительность за деньги. Баканов якобы принял 1 300 руб. от одной женщины за помощь в деле ее сестры, осужденной в1942 г. за антисоветскую агитацию, контрреволюционное преступление по статье 58-10. Другой человек дал Баканову в 1945 г. 3 тыс. руб. и водку с целью добиться отмены приговора сыну за дезертирство. В начале 1946 г. некто Арапова вручила Баканову 2 400 руб., дабы тот помог ее брату, осужденному военным трибуналом. (Баканов ей сказал, что «освобождение брата будет связано с некоторыми расходами».) Еще в одном случае он взял 5 600 руб., пообещав отцам двух осужденных устроить кассацию приговоров сыновьям. (Неясно, за что последних судили, да и в любом случае Баканов, кажется, не сдержал обещания, но, по советским законам, взятка считалась преступлением независимо от того, принесла ли она желаемый результат.) В обвинительном акте перечислено много похожих эпизодов, когда жены, мужья, родители и дети людей, осужденных военными трибуналами, обращались к Баканову, лично или через посредников, и платили ему за содействие14.

Во время предварительного следствия военной прокуратуры Баканов сознался во множестве случаев получения им денег и других подарков от родственников осужденных в обмен на незаконное смягчение приговоров или снятие обвинений. И хотя по имеющимся материалам точно выяснить все невозможно, кажется вполне вероятным, что некоторые обвинения против Баканова соответствовали действительности.

В выявленных случаях, заключали следователи, взятки предлагались при посредстве подходящих судебных работников или адвокатов. Чрезвычайно необычно для того времени, что почти все предполагаемые взятки связаны с делами, касающимися политических преступлений, например контрреволюции или пособничества врагу. Как говорилось выше, согласие принять взятку в случае политического преступления, по всей видимости, представляло собой в тот период крайнюю редкость. Потрясенные следователи пришли к выводу, что незаконную плату десятки раз брали ряд других работников московских военных судов, в особенности военного трибунала и военной прокуратуры Московского гарнизона (на низовом уровне) и, на промежуточном уровне, военного трибунала Московского военного округа15. Главное, по мнению прокурорских следователей, что взяточничество в органах военной юстиции имело место не только в низовом московском военном трибунале, но и в суде промежуточного звена, который рассматривал обжалование решений по его делам.