![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka((Вполне забавно.
Насколько понимаю, христианская религия культивировала ощущение и переживание вины.
Человек всегда - грешен.
И всегда - должен просить прощения.
Возможно, это делалось для искоренения массового или всеобщего озверения.
Когда убийство было нормой.
Выход из звериного царства.))
...................
Я всегда спрашиваю серийных убийц:
– Как бы вы поступили, если бы убийца напал на вашу девушку?
И каждый раз следует один и тот же ответ, четкий, энергичный и точный:
– Я бы его прикончил!
Ги Жорж не является исключением из этого правила. Он осознает весь ужас своих поступков:
– Да, то, что я сделал, действительно мерзко! Да, то, что я совершил, ужасно, я знаю!
Но он ни на мгновение не вовлечен в это эмоционально. Он по-прежнему отстранен, словно речь идет о ком-то другом. Умом Ги Жорж способен поставить себя на место семей погибших, но совсем им не сочувствует. Он признает себя «чудовищем», но с точки зрения других. Он может измерить ужас своих поступков только при условии, что влезет в чужую шкуру и посмотрит на себя со стороны. Одновременно с тем ужасом, который он читает во взгляде другого человека, Ги Жорж добавляет:
– Если бы я знал, почему это сделал, я бы так не поступил!
Стандартное, верное и обезоруживающее замечание!
................
После ареста он сохранил большинство друзей. Хотя все эти люди были в ужасе от Убийцы из Восточного Парижа, они все равно не отказались от этого по-своему очень милого парня. Даже притягательного. Его не бросают. За него ручаются. Ему пишут и его навещают в тюрьме. Говоря о друзьях, Ги Жорж замечает:
– Они не видят другой стороны. Моя истинная сущность – это великая тайна!
Куда делся серийный убийца, державший в страхе весь Париж? Я сижу напротив Зверя Бастилии и слышу, как он говорит о своей застенчивости, при этом замечаю, что так оно и есть! С Ги Жоржем мы постоянно балансируем между очевидной нормальностью этого человека и ужасающей чудовищностью его преступлений. Это одна из отличительных черт расщепления, он не способен собрать себя воедино. А за ним и мы не можем этого сделать. Как и многие психопаты, он культивирует миф о бунтаре:
– Там, снаружи, меня ничто не в силах остановить! Хочу всегда оставаться вне рамок!
.............
Тем не менее я отмечаю исключения в этой линии поведения. Отбывая наказание за незначительное правонарушение, Ги Жорж получает разрешение на увольнительную. Вопреки своему обыкновению, он возвращается в тюрьму сам. С этим фактом не поспоришь. Но за этот краткий промежуток времени он совершает свое первое преступление! А в тюрьму приходит, чтобы укрыться. Причем его цель состоит не в том, чтобы помешать себе сделать это еще раз. Он намерен избежать ареста за убийство. Я объясняю этот поступок тем, что в нем еще не было ощущения безнаказанности и всемогущества. Он еще не включился в процесс преступного повторения.
.................
Малейшее чувство вины разрушит его оборонительную стену: нарциссическое извращение позволяет ему противостоять риску поражения. Если Ги Жорж и способен видеть в другом человеке собрата, это точно не относится к его жертве и не происходит в миг преступления.
Насколько понимаю, христианская религия культивировала ощущение и переживание вины.
Человек всегда - грешен.
И всегда - должен просить прощения.
Возможно, это делалось для искоренения массового или всеобщего озверения.
Когда убийство было нормой.
Выход из звериного царства.))
...................
Я всегда спрашиваю серийных убийц:
– Как бы вы поступили, если бы убийца напал на вашу девушку?
И каждый раз следует один и тот же ответ, четкий, энергичный и точный:
– Я бы его прикончил!
Ги Жорж не является исключением из этого правила. Он осознает весь ужас своих поступков:
– Да, то, что я сделал, действительно мерзко! Да, то, что я совершил, ужасно, я знаю!
Но он ни на мгновение не вовлечен в это эмоционально. Он по-прежнему отстранен, словно речь идет о ком-то другом. Умом Ги Жорж способен поставить себя на место семей погибших, но совсем им не сочувствует. Он признает себя «чудовищем», но с точки зрения других. Он может измерить ужас своих поступков только при условии, что влезет в чужую шкуру и посмотрит на себя со стороны. Одновременно с тем ужасом, который он читает во взгляде другого человека, Ги Жорж добавляет:
– Если бы я знал, почему это сделал, я бы так не поступил!
Стандартное, верное и обезоруживающее замечание!
................
После ареста он сохранил большинство друзей. Хотя все эти люди были в ужасе от Убийцы из Восточного Парижа, они все равно не отказались от этого по-своему очень милого парня. Даже притягательного. Его не бросают. За него ручаются. Ему пишут и его навещают в тюрьме. Говоря о друзьях, Ги Жорж замечает:
– Они не видят другой стороны. Моя истинная сущность – это великая тайна!
Куда делся серийный убийца, державший в страхе весь Париж? Я сижу напротив Зверя Бастилии и слышу, как он говорит о своей застенчивости, при этом замечаю, что так оно и есть! С Ги Жоржем мы постоянно балансируем между очевидной нормальностью этого человека и ужасающей чудовищностью его преступлений. Это одна из отличительных черт расщепления, он не способен собрать себя воедино. А за ним и мы не можем этого сделать. Как и многие психопаты, он культивирует миф о бунтаре:
– Там, снаружи, меня ничто не в силах остановить! Хочу всегда оставаться вне рамок!
.............
Тем не менее я отмечаю исключения в этой линии поведения. Отбывая наказание за незначительное правонарушение, Ги Жорж получает разрешение на увольнительную. Вопреки своему обыкновению, он возвращается в тюрьму сам. С этим фактом не поспоришь. Но за этот краткий промежуток времени он совершает свое первое преступление! А в тюрьму приходит, чтобы укрыться. Причем его цель состоит не в том, чтобы помешать себе сделать это еще раз. Он намерен избежать ареста за убийство. Я объясняю этот поступок тем, что в нем еще не было ощущения безнаказанности и всемогущества. Он еще не включился в процесс преступного повторения.
.................
Малейшее чувство вины разрушит его оборонительную стену: нарциссическое извращение позволяет ему противостоять риску поражения. Если Ги Жорж и способен видеть в другом человеке собрата, это точно не относится к его жертве и не происходит в миг преступления.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-07-27 02:24 pm (UTC)no subject
Date: 2025-07-27 02:25 pm (UTC)no subject
Date: 2025-07-27 02:27 pm (UTC)прозаическую ничтожность и банальность
Date: 2025-07-27 02:29 pm (UTC)В своем ответном послании от 19 октября 1946 года Карл Ясперс сообщил Ханне Арендт, что такая позиция вызывает у него определенную озабоченность. Он предостерег ее от использования эпитетов «сатанинское величие» и «демонизм» в качестве определений, присущих исключительно нацистским преступлениям. Им он противопоставляет прозаическую ничтожность и банальность, с тревогой взирая на любые попытки придать этому явлению черты мифов и легенд. Все неясное, как пишет Карл Ясперс, рискует быть описанным в той же приукрашенной манере.
no subject
Date: 2025-07-27 02:31 pm (UTC)за счет жертвы
Date: 2025-07-27 02:32 pm (UTC)