велите сделать выдержку кому-нибудь верному

[arbeka]

((Изрядно. То есть, 200 лет тому назад, человека, который не соблазнится сделать копию,
надо было еще и поискать.))
............
"Уже в следующем письме от 22 ноября 1826 г. Пушкин полу-
чает от Бенкендорфа наставления относительно вновь написан-
ных произведений: не распространять и не читать другим лицам,
не представив их на просмотр императору и не получив у него
на то соизволения.

Наставления связаны с чтением Пушкиным «Бориса Годуно-
ва» в кругу друзей. Бенкендорф сообщает, что это стало ему извест-
но, не скрывая, таким образом, что за Пушкиным ведется постоян-
ное наблюдение 6.
Пушкину в письме от 29 ноября 1826 г. приходится оправды-
ваться. Он признается, что «читал свою трагедию некоторым осо-
бам 7 («конечно не из ослушания, но только потому, что худо понял
Высочайшую волю Государя» 8), и обязуется представить «Бориса
Годунова» на рассмотрение императору.
Пушкин не мог знать тогда и, вероятнее всего, так и не уз-
нал до своей кончины, какое впечатление произвело это его пись-
мо на императора. Но как следует из уже упомянутой нами пе-
реписки Бенкендорфа с Николаем I, царь, прочитав пушкинское
письмо, написал Бенкендорфу следующее: «Я очарован письмом
Пушкина, и мне очень любопытно прочесть его сочинение 9; вели-
те сделать выдержку кому-нибудь верному, чтобы она не распро-
странялась» 10.
С этого момента, с 29 ноября 1826 г., пушкинская трагедия «Бо-
рис Годунов» находится в поле зрения Николая I.
А «верным» для Бенкендорфа оказался Ф. В. Булгарин 11, кото-
рый и подготовил отзыв для царя.
Подготовленный Булгариным отзыв Бенкендорф направил
царю."
https://imwerden.de/pdf/esipov_perepiska_pushkina_s_benkendorfom_2021__izd.pdf

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Ольдекоп Евстафий Иванович (1786–1845) — переводчик и редак-
тор-издатель «St.-Petersburgische Zeitschrift», в 1824 г. сопроводил свой
перевод «Кавказского пленника» на немецкий язык текстом подлинни-
ка, чем лишил Пушкина возможности второго издания поэмы и, следова-
тельно, получения определенной суммы денег, которая была бы выручена
Пушкиным при этом.

[belkafoto.livejournal.com]

Не получив разрешения отправиться в действующую армию,
Пушкин 1 мая самовольно выезжает из Москвы на Кавказ и воз-
вращается в Москву 20 сентября.
Бенкендорф письмом от 14 октября 1829 г. требует от Пушкина
объяснений по поводу его самовольной поездки на Кавказ: «…покор-
нейше прошу Вас уведомить меня, по каким причинам не изволили
Вы сдержать данного мне слова и отправились в закавказские страны,
не предуведомив меня о намерении вашем сделать сие путешествие»25.
В ответном письме от 10 ноября 1829 г. Пушкин, встревоженный
неудовольствием царя, надеется на снисхождение Бенкендорфа:
«Я понимаю теперь, насколько положение мое было ложно,
а поведение опрометчиво; но, по крайней мере, здесь нет ничего,
кроме опрометчивости. Мне была бы невыносима мысль, что мо-
ему поступку могут приписать иные побуждения. Я бы предпочел
подвергнуться самой суровой немилости, чем прослыть неблаго-
дарным в глазах Того, Кому я всем обязан, Кому готов пожертво-
вать жизнью, и это не пустые слова. Я покорнейше прошу Ваше
превосходительство быть в этом случае моим провидением, и оста-
юсь с глубочайшим почтением, генерал…» 26
Письмом от 7 января 1830 г. Пушкин запрашивает Бенкендор-
фа о возможности поездки во Францию, в Италию или в Китай,
но не получает разрешения ни на одну из поездок 27.

[belkafoto.livejournal.com]

Между тем конфликт с Булгариным развивается. 18–19 мар-
та 1830 г. выходит из печати седьмая глава «Евгения Онегина»,
и в связи с этим 22 марта 1830 г. в «Северной пчеле» — № 35 — по-
является статья Булгарина, в которой эта глава подвергается унич-
ижительной критике.
Критика Булгарина не понравилась Николаю I, и он не замед-
лил сообщить об этом Бенкендорфу в записке, написанной в тот же
день 22 марта:
«Я забыл вам сказать, любезный друг, что в сегодняшнем но-
мере “Пчелы” находится опять 33 несправедливейшая и пошлейшая
статья, направленная против Пушкина; к этой статье наверное бу-
дет продолжение: по этому предлагаю вам призвать Булгарина и за-
претить ему отныне печатать какие бы то ни было критики на лите-
ратурные произведения; и если возможно, запретите его журнал» 34.
Бенкендорф ответил императору через несколько дней, предпо-
ложительно, 25 марта:
«Приказания Вашего Величества исполнены: Булгарин не бу-
дет продолжать свою критику на Онегина.

[belkafoto.livejournal.com]

Николай I ответил Бенкендорфу на том же листе:
«Я внимательно прочел критику на Самозванца и должен вам
сознаться, что так как я не мог пока прочесть более двух томов
и только сегодня начал третий, то про себя или в себе размышлял
точно так же. История эта, сама по себе, более чем достаточно омер-
зительна, чтобы не украшать ее легендами отвратительными и не-
нужными для интереса главного события. А потому, с этой стороны
критика, мне кажется, справедлива.
Напротив того, в критике на Онегина только факты и очень
мало смысла [курсив Николая I. — Прим. авт.]» 39.
Таким образом, царь уничижительно отзывается о романе Бул-
гарина, признает критику в его адрес справедливой и, наоборот,
критику седьмой главы «Евгения Онегина» — несостоятельной.
Бенкендорф «разбит» по всем пунктам.

[belkafoto.livejournal.com]

В ответном письме от 7 августа (15, 71) Мордвинов сообщает,
что царь разрешает Пушкину поездку в Оренбург и Казань сроком
на четыре месяца.
А письмом от 6 декабря 1833 г. Пушкин просит Бенкендорфа
представить царю на рассмотрение уже готовую «историю пугачев-
щины», написанную вместо «исторического романа», под которым
подразумевается, конечно, повесть «Капитанская дочка». Она бу-
дет окончена лишь в осенью 1836 г.
В том же письме Пушкин просит разрешить ему публикацию
«Медного всадника» в альманахе книгопродавца А. Ф. Смирдина
(1795–1857), с тем чтобы и через цензуру провел эту стихотворную
повесть Смирдин. Разрешение не будет получено.

[belkafoto.livejournal.com]

Между тем материальная ситуация в начале 1834 г. не ста-
новится лучше, а еще усугубляется тем, что накануне царь жалу-
ет 34-летнему Пушкину звание камер-юнкера. Теперь он и Ната-
лья Николаевна оказываются еще более привязанными к двору, где
присутствие жены поэта на всех великосветских балах становится
неизбежным.
Пушкин письмом Бенкедорфу от 7–10 февраля 1834 г.71 со-
бирается обратиться к царю за ссудой в 15 тыс. руб. на печата-
ние «Истории Пугачева». Оценив свою материальную ситуацию,
Пушкин справедливо рассудил, что печатать книгу самостоятель-
но выйдет дешевле, чем через посредников. В таком случае Пуш-
кин предполагал получить за продажу книги 40 тыс. руб., необхо-
димых ему для выкупа части Болдина, наследства дяди Василия
Львовича Пушкина, умершего 20 августа 1830 г. Имение дяди
было заложено в опекунском совете, и Пушкин лелеял мечту вы-
купить его и соединить со своим имением. Свои соображения он
изложил в упомянутом письме Бенкендорфу, но оно осталось
в черновом виде, потому что Пушкин 9 февраля, по-видимому, ви-
дел Бенкендорфа на балу у австрийского посланника 72 и догово-
рился о встрече

[belkafoto.livejournal.com]

11 февраля Пушкин был принят Бенкендорфом, передал ему
вторую часть «Истории Пугачева» для одобрения императором
и попросил о ссуде, на что Бенкендорф порекомендовал ему подго-
товить официальное прошение на имя Николая I 73.
Забегая вперед, отметим, что расчеты Пушкина оказались
не верны. Книга продавалась плохо, он выручил за нее вместо 40
всего 20 тыс. руб. А после его смерти в его квартире было обнаруже-
но 1775 экземпляров из трехтысячного издания «Истории». Име-
ние В. Л. Пушкина было продано с аукциона в 1835 г.74
26 февраля Пушкин посетил Бенкендорфа, который сообщил
ему о положительном решении царя по поводу прошения о выда-
че ссуды на печатание «Истории Пугачева» и по поводу печатания

[belkafoto.livejournal.com]

Результатом встречи с Бенкендорфом стали два письма Пуш-
кина от 26 и 27 февраля 1834 г. на его имя 76, в которых Пушкин
просит выделить ему ссуду в 20 тыс. руб. и дать указание типо-
графии, подведомственной М. М. Сперанскому, начать печатание
«Истории Пугачева». На письме от 26 февраля Бенкендорф начер-
тал резолюцию министру финансов о выдаче Пушкину 20 тыс. руб.
на издание «Истории Пугачева» 77. То есть в процессе согласования
ссуды с царем сумма ее возросла на 5 тыс. руб.
4 марта 1834 г. Бенкендорф письмом 78 уведомляет Пушкина
о том, что царь повелел выдать ему 20 тыс. руб. заимообразно на два
года с процентами и что он, Бенкендорф, передал министру финан-
сов повеление царя выдать деньги.
В тот же день Л. В. Дубельт письмом (15, 114) извещает Пуш-
кина по поручению Бенкендорфа о том, что Сперанскому переда-
но повеление царя печатать «Историю Пугачева» в одной из подве-
домственных ему типографий.

[belkafoto.livejournal.com]

Но переписка по поводу денежной ссуды и издания «Исто-
рии Пугачева» продолжается. 21 марта директор канцелярии ми-
нистерства финансов Д. М. Княжевич (15, 119) уведомил Пушки-
на, что казначейству предписано выдать ему 20 тыс. руб. «в ссуду
на два года без процентов». Тем самым содержавшиеся в письме
Бенкендорфа от 4 марта 1834 г. (см. выше) условия выдачи ссуды
под проценты были отменены. По-видимому, это сделал Николай I
при подписании 16 марта проекта указа о выдаче ссуды 82. В ответ-
ном письме от 22 марта Пушкин благодарит Княжевича (15, 119)
и в этот же день получает деньги 83.
24 марта Бенкендорф в письме Пушкину 84 сообщает, что при
подписании 16 марта 1834 г. упомянутого нами проекта указа им-
ператор собственноручно написал «вместо История Пугачева, —
История Пугачевского бунта». Бенкендорф просит учесть измене-
ние названия при печатании книги.
Таким образом, многократно повторенное в публикациях совет-
ского времени требование Николая I об изменении названия пушкин-
ского произведения на самом деле сопряжено с рядом умалчиваемых
советскими пушкинистами обстоятельств, важнейшим из которых
является выдача Пушкину беспроцентной денежной ссуды.

[belkafoto.livejournal.com]

В конце 1833 г. царь жалует 34-летнему Пушкину звание ка-
мер-юнкера, несоответствующее его летам, что выводит поэта
из равновесия. В апреле 1834 г. в Москве перлюстрируются письма
Пушкина жене, и их обсуждают во дворце. Материальное положе-
ние семьи продолжает оставаться тяжелым.
Пушкин осознает, в какую западню он попал, оказавшись при-
ближенным к царю и, как следствие этого, привязанным к нему
службой и материальными вспомоществованиями. Все это вместе
приводит его к мысли об отставке и переезде в деревню, что карди-
нально сократило бы семейные расходы и позволило бы в несколь-
ко лет рассчитаться с долгами.
25 июня 1834 г. Пушкин в письме Бенкендорфу 85 просит об от-
ставке, но с сохранением за ним права посещать архивы, чтобы
иметь возможность продолжать работать над историей Петра, ко-
торая увлекла его.
Но 2 июля известие об отставке Пушкина доходит до Жуков-
ского, находящегося в это время на даче императрицы в Петерго-
фе. Николай I говорит с ним об этом. Жуковский, взволнованный
полученным известием, в тот же день пишет письмо Пушкину (15,
171) и передает его с Блудовым, отправляющимся в Петербург 86.
Пушкин получает письмо на следующий день.
Жуковский, неизменный защитник своего младшего друга,
признается, что не понимает причин поступка Пушкина, вслед-
ствие чего он и не смог ничего объяснить в разговоре с царем.
Далее он сообщает, что, не зная ситуации, спросил царя, нель-
зя ли все это поправить. Царь ответил, что удерживать против
воли никого не намерен, но охотно согласился вернуть ситуацию
назад.
В тот же день, 3 июля, Пушкин, не считая возможным не при-
слушаться к совету Жуковского, пишет Бенкендорфу 87, что считает
свой поступок «неблаговидным» и просит «не давать ходу» своему

[belkafoto.livejournal.com]

4 июля Пушкин пишет новое письмо Бенкендорфу 89, пони-
мая, что предыдущее письмо от 3 июля не сможет никого удов-
летворить. В нем он признает, что прошение об отставке «мог-
ло показаться безумной неблагодарностию и сопротивлением
воле Того, Кто доныне» являлся более «благодетелем, нежели
Государем».
В тот же день, 4 июля, Пушкин получает через Хитрово 90
взволнованное письмо Жуковского от 3 июля (15, 172–173) и пи-
шет ответ (15, 173–174), где, ссылаясь на «хандру и досаду» в мо-
мент принятия решения, объясняет причины своего прошения
об отставке: «Домашние обстоятельства мои затруднительны; по-
ложение мое не весело; перемена жизни почти необходима».
Признается, что изъяснять все это Бенкендорфу «не хватило
духу», что не имел намерения «произвести, что вышло», и что пи-
сать непосредственно царю — значит «снова просить», а царь и так
уж много сделал для него.

[belkafoto.livejournal.com]

А 5 июля, после встречи с Жуковским, Бенкендорф переслал
царю оба пушкинских письма при следующей сопроводительной
записке:
«Так как он сознается в том, что просто сделал глупость, и пред-
почитает казаться лучше непосредственным, чем неблагодарным
(так как я еще не сообщал о его отставке ни князю Волконскому,
ни графу Нессельроде), то я предполагаю, что Вашему Величе-
ству благоугодно будет смотреть на его первое письмо [от 25 июня
1834 г. с прошением об отставке. — Прим. авт.] как будто его во-
все не было. Перед нами мерило человека; лучше, чтобы он был
на службе, нежели предоставлен самому себе» 93.
Здесь Бенкендорф с солдатской прямотой излагает истинное
отношение к Пушкину: для власти нежелательно предоставлять
поэту полную свободу.
Николай I, получив записку Бенкендорфа и прочитав письма
Пушкина от 3 и 4 июля 1834 г., согласился с мнением своего служа-
ки и ответил ему:
«Я его прощаю, но позовите его, чтобы еще раз объяснить всю
бессмысленность его поведения и чем это все может кончить-
ся; то, что может быть простительно двадцатилетнему безумцу,
не может применяться к человеку тридцати пяти лет, мужу и отцу
семейства» 94.

[belkafoto.livejournal.com]

6 июля Пушкин отвечает 95 на полученное утром письмо Жуков-
ского. Он чувствует нависшую над ним опасность, но не понима-
ет, что преступного в его желании уйти в отставку ради будуще-
го семьи и собственного спокойствия. Если это выглядит в глазах
царя преступлением, он остается и не подает в отставку. «Во глу-
бине сердца своего я чувствую себя правым перед Государем», —
пишет Пушкин. «Что мне делать? просить прощения? хорошо;
да в чем?» — спрашивает он. Но, учитывая обстоятельства, согла-
шается написать третье письмо.
Пишет он все-таки не царю, а Бенкендорфу в тот же день,
6 июля 96. Письмо состоит из красноречивых признаний благодар-
ности царю за проявленные в течение 8-летнего общения мило-
сти, не просит прощения, но отказывается от своего желания уйти
в отставку.
Ни царь, ни Бенкендорф не собирались вникать в причины, по-
будившие Пушкина просить отставки и уехать с семьей в деревню.
Царь, правда, предоставит Пушкину отпуск на два месяца, а через
год — отпуск на четыре месяца и новую денежную ссуду размером
в 30 тыс. руб. в июле 1835 г.
Но мы не знаем, чем в конечном счете руководствовался Нико-
лай I, совершая эти благодеяния, — добрым отношением к Пушки-
ну (оно, безусловно, имело место) или формулировкой из письма
Бенкендорфа от 5 июля 1834 г.: «…лучше, чтоб он был на службе,
нежели предоставлен самому себе».

[belkafoto.livejournal.com]

Из чернового письма Бенкендорфу, написанного около
(не позднее) 11 апреля 1835 г.98, видно, что материальная ситуация
становится для Пушкина и его семьи все тяжелее. В мае ожидает-
ся рождение нового ребенка 99. Не получая предполагавшихся до-
ходов от продажи «Истории Пугачевского бунта», Пушкин ищет
новые способы поправить свое материальное положение. Теперь
его надежды связаны с изданием собственной политической и ли-
тературной газеты — такой же, как он задумывал в 1832 г. Пуш-
кин признается, что ремесло это «не его», но жизнь в Петербурге,
«вызывающая расходы, и дела семьи, крайне расстроенные», требу-
ют от него или оставить исторические труды, которые «стали ему
дороги», или опять обращаться за помощью к царю, рассчитывая
на его щедрость.
Таким образом обосновывает он необходимость для него изда-
ния собственной газеты, в которой публиковались бы свежие ми-
ровые и российские политические новости, как это происходит
в «Северной Пчеле». Материалы же литературные Пушкин пред-
полагает печатать раз в квартал отдельным изданием наподобие
лондонской Westminster Review.

[belkafoto.livejournal.com]

Утром 16 апреля 103 Пушкин принят Бенкендорфом и представ-
ляет ему свои соображения по поводу издания собственной газе-
ты с ежеквартальным литературным приложением («Летописец»),
в котором должен был принимать участие В. Ф. Одоевский 104,
а также, вероятно, пожаловался на цензурные притеснения Уваро-
ва и Дондукова-Корсакова. Тогда же было передано для императо-
ра «Путешествие в Арзрум».
Новая черновая редакция письма к Бенкендорфу, датируе-
мая апрелем-маем 1835 г.105 (ср. выше черновое письмо около —
не позднее — 11 апреля 1835 г.), позволяет понять: проект с из-
данием новой газеты, предложенный Пушкиным, был отвергнут.
Пушкин признает, что этим решением царя с него «снято тяжелое
бремя». Но отсутствие состояния у него и у жены, расстроенные
дела отца не оставляют для него другой возможности, кроме как
«прибегнуть к щедротам Государя, который теперь является» его
«единственной надеждой». Пушкин просит предоставить ему взай-
мы 100 тыс. руб. на 10 лет, без процентов, прекратив выплату еже-
годного жалованья в 5 тыс. руб., которое он рассматривает как про-
цент с капитала в 125 тыс. руб. При удовлетворении этой просьбы,
признается Пушкин, он был бы «совершенно счастлив и спокоен».
Это письмо тоже, по-видимому, осталось неотправленным, по-
тому что столь крупный заем у царя вряд ли был возможен. Пуш-
кин, ища выход из материальной западни, решает просить у царя

[belkafoto.livejournal.com]

Ощущая необходимость покончить с расходами, необходимы-
ми при проживании семьи в Петербурге, расходами, сулящими
в будущем «не только беспокойство и хлопоты, а может быть —
нищету и отчаяние», Пушкин просит предоставить ему возмож-
ность «уединенной жизни в деревне» в течение трех-четырех лет.
Но оговаривает при этом, что хотел бы затем вернуться к про-
должению работы над историей Петра I и сохранить за собой до-
ступ в архивы. Письмо преисполнено благодарности к императо-
ру за предыдущие «благодеяния» и уверением, что при малейшем
его неудовольствии новой просьбой об отъезде в деревню (после
просьбы об отставке в июне 1834 г.) он предпочтет остаться в сво-
ем теперешнем положении, нежели потерять во мнении того, кто
был его «благодетелем, не как монарх, не по долгу и справедливо-
сти, но по свободному чувству благожелательности возвышенной
и великодушной».
Николай I написал на письме следующую резолюцию:
«Нет препятствий ему ехать, куда хочет, но не знаю, как раз-
умеет он согласовать сие со службой; спросить хочет ли отставки
ибо иначе нет возможности его уволить на столь продолжительный
срок» 107.
Пушкин узнает об этой резолюции Николая I только 4 июля
1835 г. и откликается на нее новым письмом к Бенкендорфу
от того же числа 108, в котором фактически просит отставку («пре-
даю совершенно судьбу мою в Царскую волю»), но беспокоится
о доступе в архивы («когда обстоятельства позволят мне остаться
в Петербурге»).

[belkafoto.livejournal.com]

22 июля Пушкин, пытавшийся встретиться с Бенкендорфом
и не застав, пишет ему новое письмо 110. Ему каким-то образом ста-
ла известна реакция Николая I на его письмо от 4 июля, зафикси-
рованная на нем Бенкендорфом, и это объясняет благодарность
в адрес последнего.
Далее Пушкин сообщает сумму долгов в 60 тыс., накопивших-
ся за последние пять лет жизни в Петербурге. К этому добавились
расходы, связанные с тем, что он вынужден был «взять в свои руки»
дела семьи, то есть дела родителей и брата Льва Сергеевича. И да-
лее повторяет вновь, что у него остается лишь два пути разрешить
материальные проблемы: на несколько лет уехать в деревню «либо
единовременно занять крупную сумму денег».
«Благодарность для меня чувство не тягостное; и, конечно,
моя преданность особе Государя не смущена никакой задней мыс-
лью стыда или угрызений совести; но не могу скрыть от себя, что
я не имею решительно никакого права на благодеяния Его Вели-
чества и что мне невозможно просить чего-либо», — так заверша-
ет Пушкин свое письмо и «вверяет решение своей участи» Бен-
кендорфу.
Пушкин, вновь узнавший каким-то образом о благожелатель-
ной реакции Николая I на его письмо от 22 июля, пишет новое
письмо Бенкендорфу 26 июля 111. Сознаваясь, как тяжело выдви-
гать новые просьбы в ответ на «неожиданную милость» со стороны
царя, Пушкин просит дать ему взаймы 30 тыс. руб. с прекращени-
ем выплаты жалованья вплоть до погашения долга. Эта сумма, со-
ставляющая половину всех его долгов, должна пойти на погашение
«долгов чести».

[belkafoto.livejournal.com]

Последнее письмо Пушкина Бенкендорфу, завершившее их
многолетнюю переписку, связано с преддуэльной историей.
Как известно, 4 ноября 1836 г. в 9 часов утра Пушкин получает
по почте «Диплом Ордена Рогоносцев», в котором содержится не-
прикрытый намек на связь его жены с Николаем I:
«Кавалеры первой степени, командоры и рыцари светлейше-
го Ордена Рогоносцев, собравшись в Великий Капитул под пред-
седательством высокопочтенного Великого Магистра Ордена, его
превосходительства Д. Л. Нарышкина 117, единогласно избрали
г-на Пушкина заместителем Великого Магистра Ордена Рогонос-
цев и историографом Ордена…» 118
Такие же письма получили друзья Пушкина.
В тот же день происходит объяснение Пушкина с женой, в ре-
зультате которого он убеждается в ее верности супружескому дол-
гу. Пушкин узнает от нее о преследованиях, которым она под-
вергалась в последние недели со стороны Дантеса и Геккерна,
и приходит к выводу, что диплом и его распространение — дело
их рук 119.

[belkafoto.livejournal.com]

Письмом от 21 ноября 120 Пушкин сообщает Бенкендорфу, что
анонимное письмо исходило от г-на Геккерна и что, будучи «един-
ственным судьей и хранителем» своей чести и чести своей жены,
он (Пушкин) не будет никому представлять доказательства тако-
го утверждения. При этом Пушкин считает своим долгом «дове-
сти до сведения правительства и общества», кто является автором
письма, тем самым высказывая желание поставить в известность
о происшедшем Николая I. Что и исполняет Бенкендорф.
23 ноября Пушкин вместе с Бенкендорфом в нарушение всех
установленных при дворе сроков предоставления аудиенций при-
нят Николаем I в его кабинете в Аничковом дворце в четвертом
часу дня. Запись о том в камер-фурьерском журнале: «По возвра-
щении с прогулки Его Величество принимал графа Бенкендорфа
и камер-юнкера Пушкина» 121.
Царь взял с Пушкина обещание ни под каким предлогом
не стреляться с Дантесом 122, а в случае возобновления ухаживаний
Дантеса за Н. Н. Пушкиной, обратиться к нему.
Как известно, в критический момент — в конце января 1837 г. —
Пушкин не выполнил ни одно из этих обещаний, данных царю.

[belkafoto.livejournal.com]

А что Бенкендорф? Распекал Пушкина, делал выговоры, давал
разумные советы, оказывал помощь в щекотливых ситуациях, всег-
да был доступен и корректен. При этом высочайшего ранга чинов-
ник, считая себя вправе наставлять своего отмеченного гениаль-
ностью подопечного, постоянно чувствовал его чуждость власти
и бюрократическим установлениям.
Бенкендорф был преданный и верный слуга царю и пользе оте-
чества, понимаемой им, конечно, совершенно иначе, чем Пушкиным.
Тем не менее упрощенно-примитивный взгляд на Бенкендор-
фа, сложившийся в советском пушкиноведении, требует корректи-
ровки: в рассмотренной переписке с Пушкиным он предстает лич-
ностью гораздо более сложной и неоднозначной.

[belkafoto.livejournal.com]

его — мулатка, отец которой, бедный негритенок, был куплен матро-
сом за бутылку рома. Хотя Петр Великий вовсе не похож на пьяно-
го матроса, это достаточно ясно указывало на меня, ибо среди рус-
ских литераторов один я имею в числе своих предков негра. Ввиду
того, что вышеупомянутая статья была напечатана в официальной
газете и непристойность зашла так далеко, что о моей матери гово-
рилось в фельетоне, который должен был бы носить чисто литера-
турный характер, и так как журналисты наши не дерутся на дуэли,
я счел своим долгом ответить анонимному сатирику, что и сделал
в стихах, и притом очень круто» (14, 242) (франц.).
Дальше Пушкин сообщал Бенкендорфу, что собирался напеча-
тать стихотворение в «Литературной газете», но издатель газеты
Дельвиг отсоветовал это делать: «Я послал свой ответ покойному
Дельвигу с просьбой поместить в его газете. Дельвиг посоветовал
мне не печатать его, указав на то, что было бы смешно защищать-
ся пером против подобного нападения и выставлять напоказ ари-
стократические чувства, будучи самому, в сущности говоря, если
не мещанином в дворянстве, то дворянином в мещанстве. Я усту-
пил, и тем дело и кончилось» (14, 242; франц.).

[belkafoto.livejournal.com]

10 декабря 1831 г. Бенкендорф ответил Пушкину. В своем от-
вете он дословно воспроизвел мнение царя о происходящем кон-
фликте: «Вы можете сказать от моего имени Пушкину, что я всеце-
ло согласен с мнением его покойного друга Дельвига. Столь низкие
и подлые оскорбления, как те, которыми его угостили, бесчестят
того, кто их произносит, а не того, к кому они обращены. Един-
ственное оружие против них — презрение. Вот как я поступил бы
на его месте. — Что касается его стихов, то я нахожу, что в них мно-
го остроумия, но более всего желчи. Для чести его пера и особен-
но его ума будет лучше, если он не станет распространять их [кур-
сив Бенкендорфа или Николая I. — Прим. авт.]» (14, 247; франц.).
Из этой переписки мы видим, что царь вновь оказался на сто-
роне Пушкина, охарактеризовав выходку Булгарина как «низкие
и подлые оскорбления», заслуживающие лишь презрения. Но, ко-
нечно, счел стихотворение непригодным для печати совсем по дру-
гой причине. Пушкинские строки совершенно ясно не намекали
даже, а указывали на известные всем знатные фамилии:

[belkafoto.livejournal.com]

Не торговал мой дед блинами,
Не ваксил царских сапогов,
Не пел с придворными дьячками,
В князья не прыгал из хохлов.
Таким образом, в обоих рассмотренных случаях Николай I
предстает перед нами в несколько ином облике, чем было приня-
то в советском пушкиноведении. Это не означает, что он во всем
и всегда понимал Пушкина и в их отношениях не возникало острых
кризисных ситуаций. Нет, эти отношения были сложными и неод-
нозначными, они требуют беспристрастного и объективного рас-
смотрения без крена в ту или другую сторону. А главное, нужно
не забывать о том, что, прежде всего, это были отношения дворяни-
на со своим сувереном.
Именно к такому подходу призывал пушкиноведов молодой
Д. Д. Благой в своей ныне забытой книге «Социология творчества
Пушкина»: «…дворянское самочувствие Пушкина является… дра-
гоценнейшим социологическим ключом, открывающим не одну
дверь художественного творчества Пушкина, разрешающим, как
нам представляется, немало загадок его творческой эволюции» 144.

[belkafoto.livejournal.com]

Эти два донесения Бенкендорфа уместно сопоставить с пуш-
кинскими «Стансами» («В надежде славы и добра…»), первая редак-
ция которых была написана 22 декабря 1826 г. — именно в то вре-
мя (чуть раньше), когда Бенкендорф писал свое первое донесение
царю о преданности ему Пушкина.
В «Стансах», которые увидят свет в середине января 1828 г.
в № 1 «Московского вестника», острота восприятия в обществе не-
давно свершившейся казни декабристов снимается сопоставлени-
ем с казнями стрельцов в начале петровского царствования, а царю
предлагается брать пример с Петра I. Сопоставление Николая I c ве-
ликим пращуром в пушкинском стихотворении, конечно, поднима-
ло царя и в собственных глазах, и в общественном представлении.
Не только во враждебных Пушкину кругах, но даже и некото-
рыми из его друзей стихотворение было воспринято как измена
прежним идеалам, как лесть императору. И сегодня «Стансы» вос-
принимаются многими так же.
На самом деле никакой измены идеалам в стихах нет: за вре-
мя Михайловской ссылки Пушкин многое переосмыслил и полно-
стью отошел от радикальных взглядов юности.

[belkafoto.livejournal.com]

По логике развития собственного творчества, а также под вли-
янием Карамзина и друзей (Вяземского, Жуковского, Дельвига),
придерживавшихся либеральных воззрений, и в результате углу-
бленного чтения русской и западной литературы (в первую оче-
редь Шекспира) Пушкин, с одной стороны, как будто бы перешел
на либеральные позиции, а с другой — в полной мере начал ощу-
щать себя, говоря нынешним языком, державником, государствен-
ником, что еще более отдалило его от идей декабризма и не могло
не сблизить по ряду политических вопросов с властью. Эту двой-
ственность замечательно отметил в начале ХХ в. Георгий Федотов,
провозгласив Пушкина «поэтом империи и свободы».
Этим и объясняется пушкинское предложение Дельвигу
в письме от начала февраля 1826 г. взглянуть на поражение восста-
ния 14 декабря объективно:
«Твердо надеюсь на великодушие молодого нашего царя. Не бу-
дем ни суеверны, ни односторонни — как французские трагики;
но взглянем на трагедию взглядом Шекспира» (13, 259).

[belkafoto.livejournal.com]

Кроме того, следует отметить, что в «Стансах», обращенных
непосредственно к Николаю I, разговор ведется на равных, автор
ощущает себя личностью, во всяком случае, равновеликой адресату
стихотворения, обращается к царю на «ты» и даже позволяет себе
давать ему советы, что будет продолжать делать и в дальнейшем.
В возможности хоть в какой-то мере влиять на царя в соответ-
ствии со своими убеждениями, творить таким образом общественное
добро, в частности, способствовать освобождению сосланных в Си-
бирь декабристов, состояла принципиальная позиция Пушкина.
Что же касается упреков в лести, заметим, что это была не лесть,
а самое искреннее чувство 158 благодарности к Николаю I за освобо-
ждение из ссылки, за интерес к его творчеству, а также и самое ис-
креннее восхищение царем как государственным деятелем. Причи-
ны такого восхищения Пушкин укажет в стихотворении «Друзьям»
1828 г., написанном вскоре после выхода «Стансов» в ответ на не-
доброжелательную критику за них в свой адрес.

[belkafoto.livejournal.com]

И действительно, Николай I в начале своего правления оправ-
дывал пушкинские надежды. Впервые в России был разработан
и 10 июня 1826 г. введен в действие Цензурный устав, регламен-
тирующий отношения издателей, писателей и цензуры. В апре-
ле 1826 г. было создано II отделение собственной е. и. в. канцеля-
рии под руководством М. М. Сперанского, которое подготовило
к 1830 г. Полное собрание законов Российской империи и Свод
законов Российской империи. 6 декабря 1826 г. был учрежден се-
кретный комитет (Комитет 6 декабря), задачей которого стала раз-
работка социальных реформ государственного устройства, в том
числе отмена крепостного права. Следует добавить к этому успеш-
ные действия русской армии в русско-персидской войне 1826–
1828 гг., в результате которой Россия закрепилась в Закавказье,
присоединив к себе Восточную Армению, и столь же успешную
русско-турецкую войну 1827–1829 гг., закончившуюся присоеди-
нением к России Анапы и Поти, а также подтверждением автоном-
ных прав Сербии, Молдавского и Валашского княжеств. Таким об-
разом, пушкинские строки в стихотворении «Друзьям» имели под
собой реальные основания:
Его я просто полюбил:
Он бодро, честно правит нами;
Россию вдруг он оживил
Войной, надеждами, трудами.

[belkafoto.livejournal.com]

Император Николай I — графу А. Х. Бенкедорфу 29 января
1837 г.: «Пушкин умер; я приказал Жуковскому приложить свою пе-
чать к его кабинету и предлагаю вам послать Дуббельта к Жуковско-
му, чтобы он приложил жандармскую печать для большей сохранно-
сти. По истечении восьми дней Жуковский разберет бумаги»174.
Последняя тема в переписке — смерть Пушкина.
Тон императора сух — никаких сочувственных нот по пово-
ду смерти национального гения, первого поэта России, несмотря
на многолетние личные отношения. Но благодеяния Николая I
в отношении Пушкина продолжатся и после его смерти и распро-
странятся теперь на вдову и детей погибшего, это общеизвестно.
Но важно отметить, что при получении известия о смерти по-
эта человеческие чувства Николая I уступают место деловым со-
ображениям: смерть поэта привлечет на прощание с ним массу на-
рода, а это может представить опасность для власти и государства.
Николай I моментально эту опасность предвидит (раньше Бенкен-
дорфа) и приказывает опечатать все бумаги Пушкина, дабы не рас-
пространились среди скорбящей публики какие-либо крамольные
произведения, за которыми могут последовать противоправитель-
ственные призывы и действия.

[belkafoto.livejournal.com]

А внешнеполитическая ситуация состояла в том, что в пери-
од Польского восстания 1830–1831 гг. и после его жестокого пода-
вления в начале осени 1831 г. Россия подвергалась в Европе оже-
сточенной критике, одной из центральных тем которой оказалась
холера в русской армии, что убедительно исследовано А. А. Доли-
ниным в не столь давней его статье об «Анчаре» 207.
Автор обращает внимание на взаимосвязанность холерных
бунтов в России (где в отравлении воды молва обвиняла поляков)
с распространением холеры в Польше, которую заносила к ним рус-
ская армия, сплошь пораженная холерой. Польская и европейская
пропаганда обвиняла Николая I в том, что он намеренно отправлял
в Польшу зараженных солдат. Эти обвинения были поддержаны
либеральными политиками и деятелями культуры Западной Евро-
пы, сочувствовавшими восставшей Польше.
«На фоне этой холерной топики совершенно закономерным
представляется прямое уподобление Российской империи леген-
дарному упасу, „древу яда“, использованное видным английским
поэтом и государственным деятелем Томасом Кембеллом», — сооб-
щается А. А. Долининым 208.
В ведомствах Бенкендорфа и Нессельроде не могли не обратить
внимание на «подозрительное сходство „Анчара, древа яда“ с анти-
русской риторикой Кембелла» 209 и других защитников Польши.
То есть пушкинский миф об «Анчаре» по стечению обстоятельств
неожиданно совпал с «антирусской риторикой» в Европе.