и нигде не вспоминала об этом

[arbeka]

И Лиля Юрьевна никогда и нигде не вспоминала об этом

((С одной стороны, Сталину другу детей поэту в душе,
кто тока не писал.
С другой, ведь могут же быть у смазливой дамы маленькие женские секреты...))
............
"Через день после приезда, накануне дня памяти Ленина, Лиля Юрьевна
пишет письмо... вождю — И. В. Сталину:

21 января 1931 г.
Уважаемый тов. Сталин,
год тому назад, вдень памяти Ленина, в Большом театре В. В. Маяков
ский читал последнюю часть своей поэмы «Ленин» и Вы при этом при
сутствовали.
56 Лиля Брик — жена командира
Сейчас мы готовим к печати тот том Академического издания Маяков
ского, в который входит эта поэма. Мы хотим отметить это выступление
с политической и художественной стороны. Поэтому обращаемся к Вам
с просьбой написать несколько слов о Вашем впечатлении. Том должен
быть сдан в печать 1 февраля, — поэтому очень просим не задержать от
ветом.
Л. Брик.
Л. Ю. Брик
Таганка, Гендриков пер., 15, кв. 5
Тел. 2-35-70“.
Это письмо сохранилось и находится в РГАСПИ, в личном архиве
Сталина, но неизвестно, попало ли оно в руки вождю или было отсеяно
по дороге чиновниками из его канцелярии, а если попало, то как он от
несся к нему.
Так или иначе, Сталин на просьбу не ответил. И Лиля Юрьевна никогда
и нигде не вспоминала об этом письме.

Comments

[klausnick.livejournal.com]

Такое наглое требование поторопиться. Как жива осталась.

Как жива осталась

[belkafoto.livejournal.com]

Жутко везучая! Тема, кстати, весьма интересная.

Ведь начиналось все с Ррреволюции и ломки всех старых норм.
Поэтому, "тройственный" союз Бриков не был каким-то жутким исключением. Взять хотя бы ту же бедную Ахматову.
Вынужденную гнусно со-жительствовать.
Авантюрная сама по себе Лиля, нуждалась в твердой надежной опоре. Постоянной.
Но это не только тонкий черствый рассчет, но и "тайное влечение" души и тела.

[belkafoto.livejournal.com]

Что же Лиля Юрьевна? Как она переносит арест любимого мужа?
Вспоминаются прозвучавшие оглушительно при первых публикаци
ях в СССР произведения «Софья Петровна» Лидии Чуковской и «Дети
Арбата» Анатолия Рыбакова, где ярко описаны предутренние очереди
перед окошечками тюрем и «присутственных мест» обезумевших от горя
жен и матерей, которые пришли сюда, чтобы передать узелок с вещами,
деньги, а главное, попытаться хоть что-то узнать о своих мужьях и сыновьях
(нередко и дочерях!), томящихся за тюремными стенами.
Они покорно выстраивались в «очередь усталых людей, с пяти часов
утра стоявших на улице, вдоль высокой, длинной и холодной тюремной
стены

[belkafoto.livejournal.com]

Нет, Лиля Юрьевна не томилась в этих очередях.
А информацию о своем арестованном муже она (при желании!) могла
получать, позвонив другу Яне, который, как никто другой, был в курсе
дела, разворачивающегося за тюремными стенами.
Вот что вспоминает художник В. И. Курдов, которого мы уже неодно
кратно цитировали:
В комнате, кроме нас двоих никого не было, и я решился спросить о судьбе
В. М. Примакова и поинтересовался, носит ли она ему передачи. Не спуская
глаз с портрета мужа [портрет Примакова работы Д. Штеренберга. —А. В.},
Лиля Юрьевна спокойно ответила: «Нет, ему мои курицы не нужны, он
ведь солдат». И добавила: «Что бы он ни говорил, ему все равно не верят».
Прошли минуты молчаливого обозрения всего, чего не стало и ушло без
возвратно [Курдов. С. 89].
Л. Ю. не ходила в тюрьму и не передавала передачи Примакову не
потому, что была не способна на это или не знала, как это делается. Нет,
еще в 1923—1924 годах она не однажды навещала в тюрьме Александра

Михайловича Краснощекова139, одна или с его дочерью Луэллой, которую
на время ареста отца девочки даже взяла в свою семью.
Но там была большая любовь, а здесь — крайняя обида на Виталия
Марковича за то, что «по его вине» она может лишиться привилегий вдовы
«лучшего и талантливейшего». Когда о его аресте станет широко известно,
все начнут пенять ей за связь с опальным комкором.
Ах, как нелепо все получилось...

[belkafoto.livejournal.com]

Переписка Лили Юрьевны и Осипа Максимовича этого периода,
естественно, отсутствует, ведь они, почти не расставаясь, жили в это
время в Москве.
А о чем сообщали друг другу сестры — Лиля Брик и Эльза Триоле, на
ходившиеся всю жизнь (кроме тех лет, когда Франция была оккупирована
фашистской Германией) в постоянной корреспонденции? Передо мной —
два солидных тома переписки сестер на протяжении 1921-1970 годов
(русское и французское издание), охватывающей, естественно, и 1936—
1937 годы. Но, странное дело, здесь сразу обнаруживается лакуна: за
письмом Л. Ю. Брик сестре от 1 января 1936 года (во французском издании
от 4 марта 1936 года) следующее ее письмо сестре датировано только 21
апреля 1938 года, хотя в этом промежутке размещены 25 писем Эльзы Три
оле сестре в русском и 30 во французском изданиях. При этом в письмах
Эльзы есть постоянные ссылки на получаемые ею письма отЛили, ответы
на ее вопросы и т. д. Непонятно, как получилось, что письма Эльзы из-за
границы сохранились в охваченной Большим террором Москве, а письма
Лили, проскочившие через цензурные барьеры за железный занавес, по
терялись потом во вполне благополучном Париже.
Конечно, жаль потерявшихся писем, но, может быть, они еще обна
ружатся?
О чем же пишет Эльза в Москву сестре, у которой недавно арестовали
мужа. Ну, «естественно», о моде — какие же письма из Парижа без ново
стей парижской моды?
«Я хожу во всем старом и не смотрю на себя в зеркало, противно»
(11.11.36).
«Арагоше придется сшить себе фрак и смокинг!» (24.05.37).
«Арагоше сшили фрак!! Портной приходит в 8 часов утра—мерить. Порт
ниха одолжила мне платье, длинное, но с рукавами и не достаточно бальное.
Я слишком маленькая, и мне платья с манекенов велики. И накидка из перьев,
как на Марлен Дитрих! Форменный маскарад» (02.06.37).
«Платье у меня было до пят, и накидка из голубых петушиных перьев.
Я умирала от стыда! хотя платье и накидка страшно красивые (портниха
одолжила), но у меня в жизни не было длинного платья, и я чувствовала себя
индейцем среди нормальных людей...
(Подпись к рисунку): Это мое платье, вязанное крупной сеткой, черное, на
черном блестящем чехле, а это петушиные голубые перья с серым» (08.06.37)

[belkafoto.livejournal.com]

29 декабря Агранова еще повысили в должности, его назначили на
чальником Главного управления государственной безопасности (ГУГБ),
при сохранении поста первого заместителя наркома внутренних дел.
1936 год 335
Он принимал поздравления, и не исключено, что среди поздравлявших
Якова Сауловича были его давняя знакомая, Лиля Юрьевна, и люди из
ее окружения.

[belkafoto.livejournal.com]

1936 год 335
Он принимал поздравления, и не исключено, что среди поздравлявших
Якова Сауловича были его давняя знакомая, Лиля Юрьевна, и люди из
ее окружения.
***
30 декабря по новому стилю Виталию Марковичу исполнилось 39 лет.
О чем он вспоминал в этот день? О своей, в общем-то, еще недолгой,
но насыщенной событиями жизни? О своих женах, друзьях и подругах?
О своем сыне, которому через месяц исполнится 10 лет?
Кто знает, предчувствовал ли он, что это его последний день рождения
и 40 ему уже не исполнится.
Этот новый, 1937-й, год впервые после долгого перерыва советским
гражданам было разрешено встречать с наряженной елкой! Как сказал
вождь: «Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселей!»
Интересно, устраивали ли Ежов и Агранов новогодние елки для своих
подопечных на Лубянке и в Лефортово?!

[belkafoto.livejournal.com]

1937 ГОД
Суровая зима
К своему дню рождения — 16 января, — который обычно отмечался
17-го, Осип Максимович загодя раздал своим близким традиционный
вуншцеттель (нем. Wunschzettel). Этот распространенный немецкий
обычай предварительного заказа подарков, которые хотелось бы полу
чить к какому-то празднику, был принят в семье Бриков, и несколько
вуншцеггелей дошли до нас1.
Что же содержит список пожеланий Осипа Максимовича к 17 января
1937 года?
1. Толстая переплетенная тетрадь писчей бумаги, формат примерно
20 х 25.
2. 2 сине-красных карандаша.
3. 6 штук подштанников (трико).
4. 6 пар носков.
5. Новая куртка.

[belkafoto.livejournal.com]

В январе из печати вышла книга «Боевые подруги: Книга о женах
командиров РККА»2, в которой Лиле Юрьевне места, по ее нынешнему
положению, конечно, не нашлось, а вот о жене командарма Якира со
общалось, например, следующее:
Будничной и незаметной кажется работа шифровальщицы штаба.
А сколько замечательных людей самоотверженно, не щадя сил, работали
ночи напролет за расшифровкой оперативных донесений.
1937 год 337
Сотни жен командиров умели скромно и самоотверженно нести эту
работу и беречь военную тайну, как зеницу ока.
Об этом не мало может рассказать Сарра Лазаревна Якир, которую
хорошо знает Осоавиахим Украины, как старейшего организатора обо
ронной работы.
Впрочем, книгу эту мало кто и видел — вскоре она из-за многочислен
ных упоминаний в ней имен «жен изменников родины» (выявившихся
уже в 1937 году) была изъята, уничтожена или упрятана в спецхраны
библиотек

[belkafoto.livejournal.com]

Холодная весна
За всеми этими политическими событиями чуть было не забылась очень
знаменательная дата — 25-летие семейной жизни Лили Юрьевны и Осипа
Максимовича! Об этом сегодня нам напоминает самодельная поздрави
тельная карточка, изготовленная и врученная на семейном празднике
ближайшей подругой обоих юбиляров — Евгенией Гавриловной: здесь —
рисунок сидящих рядом «Коти» и «Кисы», держащих в лапках по одной
цифре «2» и «5», образующих счастливое юбилейное число и надпись:
ПОЗДРАВЛЯЮ ДОРОГИХ, ЛЮБИМЫХ КИСУ И КОТЮ!!!
Женя. 10 марта 193719
Кто еще побывал на этом празднике, прислал или принес свои поздрав
ления и подарки счастливым юбилярам на серебряную свадьбу, сведений
об этом у меня нет...
Чем внимательнее читаешь эту поздравительную строку, тем больше
возникает вопросов.
С чем же все-таки поздравляет Евгения Гавриловна «Кису и Котю»?
Ведь серебряные и золотые годовщины распавшихся браков отмечать не
принято. Значит, она считает, что их брак продолжается, особенно если
учесть уход из семьи Примакова, по-видимому, навсегда.

[belkafoto.livejournal.com]

В какой же роли по отношению к юбилейной паре сама «Женя», которая
вот уже 12 лет «приходящая жена» Осипа Максимовича (и его «эскорт-
жена» при выездах на отдых)? А, может быть, с этой поздравительной
карточкой она возвращает Осипа Максимовича его «законной супруге»,
оставаясь сама на правах «друга семьи»?
Нет, нам не дано до конца понять «высоких отношений».
Но настроение у Лили Юрьевны было совсем не праздничным. Ведь
еще год назад она была в зените славы и устраивала тот надолго запом
нившийся триумфальный бал-маскарад. И вот теперь всему этому пришел
конец.

ну, хотя бы напивалась...

[belkafoto.livejournal.com]

От отчаяния и безысходности Лиля Юрьевна начала пить. Ее биограф
Аркадий Ваксберг пишет: «Теперь все рухнуло — предстояло начать жизнь
сначала. Но, перечеркнув прошлое, жить она бы уже не могла. Спасение
от охватившего ее безумия Лиля нашла в алкоголе — средство давнее и- ис
пытанное, в котором раньше у нее не было ни малейшей нужды» [Ваксберг,
1998. С. 309].
Ему, правда, возражает В. В. Катанян: «В своей книге А. Ваксберг совер
шенно верно говорит, как тогда Л. Ю. (впервые в жизни) потянулась к бутыл
ке в надежде заглушить ужас от ареста Виталия Марковича и ожидании
собственной репрессии. Она пила ежевечерне, но запоев не было — это вещи
разные» [Катанян В. В., 1988. С. 103].
Но что было, то было.

[belkafoto.livejournal.com]

В марте состоялось собрание актива Главного управления Государ
ственной Безопасности НКВД СССР.
Выступивший на нем начальник ГУГБ Агранов заявил, что секретарь
ЦК ВКП(б) Н. И. Ежов еще в середине 1936 года сказал ему, что «по его
сведениям и по мнению Центрального Комитета нашей партии, существует
нераскрытый центр троцкистов, который надо разыскать и ликвидировать».
«Тов. Ежов, — подчеркнул Я. С. Агранов, — дал мне санкцию на производ
ство массовой операции по троцкистам в Москве».
Руководство НКВД требовало от оперативного состава вскрытия лю
быми средствами вражеской работы троцкистов и других арестованных
бывших оппортунистов и обязывало относиться к ним как к врагам народа.
Несмотря на «правильность понимания линии ЦК в борьбе с врагами
народа», Агранов продолжал считаться человеком Ягоды, который был
арестован 29 марта, и, по мнению руководства, он уже не соответствовал
тем новым задачам, которые ЦК ставил перед НКВД. К тому же полу
годовой период адаптации Ежова на посту наркома внутренних дел за
кончился, и ему больше не нужна была поддержка ветеранов НКВД. Пят
надцатого апреля Ежов понизил в должности Агранова (разумеется,
не без ведома Сталина, который ранее ему протежировал), переведя

[belkafoto.livejournal.com]

Так
началось низвержение Агранова.
Не менее неприятным для Якова Сауловича событием стало его вы
селение в связи с понижением в должности из кремлевской квартиры;
хорошо еще, что городская была им предусмотрительно сохранена.
В тот же день сняли с поста начальника отдела охраны руководителей
партии и правительства, входившего в структуру ГУГБ, К. В. Паукера22
и через день его арестовали.
26 апреля был арестован бывший заместитель Паукера — Волович23.
Уже на следующий день Волович показал, что Тухачевский был участни
ком антиправительственного заговора правых и должен был обеспечить
поддержку заговорщиков армией. Так, следствие напало на след «военного
заговора» и начало его разработку.
Сегодня уже имеются убедительные доказательства о заговоре, на
чавшем формироваться в начале 1930-х годов, в который входили не
которые государственные деятели, представители командного состава
РККА и НКВД. Его целью была организация «кремлевского переворота»,
и прежде всего смещение со своих постов (и ликвидация!) Сталина, Во
рошилова и других членов советского правительства. Во главе этого заго
вора, готовившего «дворцовый переворот», сегодня называют: Енукидзе,

[belkafoto.livejournal.com]

28 апреля в «семейном кругу» отмечалась еще одна круглая дата — Ва
силию Абгаровичу Катаняну исполнилось 35 лет. Несмотря на этот, еще не
очень солидный, возраст его именовали Вася-старший, так как подрастал
его сын, Вася-младший, которому в феврале стукнуло 13.

[belkafoto.livejournal.com]

Авсеевич в своем объяснении в ЦК КПСС уже во времена Хрущева
написал, что «арестованные Примаков и Путна морально были сломлены...
длительным содержанием в одиночных камерах, где в течение многих месяцев
получали скудное тюремное питание», а также не в последнюю очередь тем,
казалось бы, не очень существенным обстоятельством, что «вместо своей
одежды они были одеты в поношенное хлопчатобумажное красноармейское
обмундирование, вместо сапог обуты были в лапти, длительное время их не
стригли и не брили...». Что ж, для военных внешний вид, форменная одеж
да всегда играли особо важную роль. И заключенных деморализовывало
уже одно то, что вместо привычных суконных френчей с петлицами, на
которых красовалось не менее трех ромбов, и хромовых сапог, они теперь
вынуждены довольствоваться красноармейскими обносками и лаптями.
В итоге, как отмечал Авсеевич, перевод в Лефортовскую тюрьму (где
узников нещадно били, о чем следователь предпочел прямо не говорить)
и вызовы к Ежову сломили Примакова и Путну окончательно, и оба ком
кора начали давать показания [Соколов, 2003. С. 325—326].
Эти свидетельства дополняются показаниями бывшего работника
НКВД Бударева В. И. надопросах в прокуратуре 3 июня 1955 года:

[belkafoto.livejournal.com]

Что же стало той последней каплей, которая поколебала железную
волю комкора Примакова, заставила его сломаться и дать признательные
показания?
Некоторые сегодняшние исследователи выдвигают версию, что при
чиной этого стало «разоблачение» его... Лилей Брик. Вот что пишет, на
пример, Николай Кузьмин в своем журналистском расследовании «Что
произошло перед отлетом Чкалова в Америку»:
Наконец ему устроили очную ставку с Лилей Брик, его очередной
женой. После Маяковского, знаменитого, богатого, Лиля со своим веч
ным Осей лихорадочно искала нового покровителя. Ей повезло, — на
нее клюнул прославленный герой гражданской войны. Устроившись под
одеялом Примакова, постельная искусница покорила предводителя Чер
вонного казачества. Примаков не знал, что Лиля и Ося являются давними
и надежными агентами Лубянки. На очной ставке он сам в этом убедился.
Лиля своими обличениями повергла его в настоящий шок. Эта «парижская
штучка» имела острый глаз и чуткий слух.
Долгое одиночное заключение не действовало на Примакова. Его сло
мили показания Лили Брик. Ей удалось узнать слишком много. Он понял,
что упорствовать дальше глупо. Не мальчик же он, который, разбив мячом
стекло, испуганно твердит: «Это не я!»
Примаков попросил бумагу и принялся писать [Кузьмин. С. 210]

[belkafoto.livejournal.com]

Лед тронулся... Маховик, закрученный НКВД, по раскрытию «заговора
военных» начал набирать обороты. Сталин был доволен таким началом
и не оставил без внимания тех, кто оказал следствию по этому делу не
оценимую помощь.
Шестого мая командарма 1-го ранга Б. М. Шапошникова перевели
из Ленинграда в Москву и назначили начальником Генерального штаба
РККА(!)
Лиле Юрьевне была выдана Сталиным такая охранная грамота (я о ней
расскажу далее), которая надежно защитила и ее саму, и ее близких во
время Большого террора.

[belkafoto.livejournal.com]

Арестовывали военачальников, которые потом сядут на общую су
дебную скамью (кроме Примакова и Путны, арестованных еще в августе
1936 года), в следующем порядке: Корка38 — 14 мая 1937 года, Фельдма
на — 15 мая, Тухачевского и Эйдемана — 22 мая, Якира — 28 мая, Убо
ревича — 29 мая.
Из этих восьми человек Примаков не был первым по званию, по своим
военным талантам и боевым заслугам, но он — единственный, кто вступил
в партию в 1914 году, то есть до Февральской революции. Иначе говоря,
за исключением Примакова, все они, как говорил Ленин, «мартовские
большевики» — присоединившиеся к партии в условиях ее успехов
и легальности, когда тюрьма за такую партийность не угрожала, и он им
никогда не верил [Лесков. С. 14-15].
Впрочем, на судебной скамье все они были уже беспартийными, и их
прежний партийный стаж не имел никакого значения.
Есть предположения, что девятым в числе арестованных должен был
быть начальник Политуправления РККА, армейский комиссар 1-го ранга
Я. Б. Гамарник, но в предчувствии ареста он 31 мая застрелился. Раздо
садованный этим непредвиденным обстоятельством, нарком Ворошилов
включил было девятым в список комкора М. В. Сангурского, начальника
штаба ОКДВА39, протеже Гамарника (сохранилась соответствующая за
пись в настольном блокноте Ворошилова)40, но Сталин не одобрил эту
кандидатуру, ибо Сангурского мало знали в армейских кругах, и он из
этого зловещего списка был исключен.

[belkafoto.livejournal.com]

Жаркое лето
С 1 по 4 июня происходило заседание Военного совета при наркоме
обороны, посвященное «военно-фашистскому заговору».
Чрезвычайные события, связанные с опасным заговором, раскры
тым НКВД, разворошили весь Наркомат обороны, словно муравейник.
К открытию заседания было уже арестовано около 400 военачальников,
20 человек из 108, входивших в Военный совет.
В связи со сложностью ситуации заседание было объявлено расши
ренным, и на него пригласили дополнительно 116 военных работников —
с мест и из центрального аппарата. До начала работы всем участникам
раздали копии протоколов с показаниями Тухачевского, Якира, Уборевича
и их арестованных единомышленников. Показания были таковы, что во
лосы на голове становились дыбом50.
Все 42 выступивших военачальника послушно клеймили тех, с кем еще
вчера вместе служили. Позднее 34 оратора сами стали жертвами репрессий.
На Военном совете Ворошилов притворно каялся:
Я, как народный комиссар,... откровенно должен сказать, что не только не
замечал подлых предателей, но даже, когда некоторых из них (Горбачева51,
Фельдмана и др.) уже начали разоблачать, я не хотел верить, что эти люди,
безукоризненно работавшие, способны были на столь чудовищные пре
ступления. Моя вина в этом огромна.

[belkafoto.livejournal.com]

В то время как смелый анекдот шепталось на ушко запуганными обы
вателями четверостишие:
Погиб под пулей
красный конник.
Его убил...
«чекист-дальтоник»
В его героях легко угадывались Примаков и Ежов...

[belkafoto.livejournal.com]

С минуты на минуту за ней могут прийти, учинят обыск, могут найти
что-то компрометирующее. Ведь тогда, в августе прошлого года, обыск
в московской квартире Бриков и Примакова по каким-то причинам не
проводили. Надо срочно почистить весь домашний архив, ликвидировать
записи, письма, фотографии, переписать дневники последних лет... И они
с Осипом Максимовичем начинают «ревизию и чистку».
Ей попадается на глаза «военное имущество» Примакова. Что с ним
делать? Тоже уничтожить? А вдруг оно где-то «у них» на учете, либо При
маков упоминал его на допросе? Тогда ее могут обвинить в умышленном
уничтожении этого «имущества».
И она лихорадочно пишет заявление наиболее знакомому ей (из остав
шихся!) военачальнику:
Начальнику Генерального штаба РККА
Товарищу Б. М. Шапошникову
Прошу прислать доверенное лицо для получения оставшегося у меня
военного имущества (карты, книги, патроны) В. М. Примакова.
О дне и часе прошу позвонить мне по телефону Г-1-39-10.
Л. Брик
Москва. 14.06.3774
Через несколько дней ей звонят из Генерального штаба, появляется
«доверенное лицо» и забирает злополучное имущество. Все спокойно,
вежливо... Как это понять?

[belkafoto.livejournal.com]

И вот его вызвали «по мелкому делу» в наркомат, в Москву, куда он
приехал 16 июля. Спустя четыре дня его вместе с женой арестовали в квар
тире, где в апреле был взят под стражу его сосед Г. Ягода.
Арестовали и Валерия Михайловича Горожанина!
Как же так? Яня и Валерий Михайлович — и вдруг «враги народа»? —
неотступная мысль сверлила мозг Лили Юрьевны. Что же будет дальше?
А через месяц, 14 августа, в подвалах Лубянки будет расстрелян еще
один близкий знакомый Лили Юрьевны, чекист Заря Волович83, и уж
совсем бесследно исчезнет где-то там же его жена и коллега — красавица
Фанни.
В те же дни, 15 августа, были арестованы мать Виталия Марковича,
Вера Николаевна Примакова, и его брат — Григорий Маркович.
По Москве поползли слухи об аресте жены маршала Буденного — опер
ной певицы Большого театра Ольги Стефановны Михайловой-Буденной84,
с которой Лиля Юрьевна была знакома. Подумать только! Жену самого
Семена Михайловича, который входил в состав Судебной коллегии, когда
судили Примакова и других «врагов народа». Сталин тогда же проявил
к нему благосклонность, только в июне назначив командующим войсками
Московского военного округа. А вот жену его взяли...
Что делать?!.

[belkafoto.livejournal.com]

Это письмо очень примечательно!
Не успел заведующий ялтинским Домом отдыха писателей 7 сентября
отказать Лиле Юрьевне столоваться у него (см. письмо № 258), как уже
к 12 сентября (см. письмо № 262) он получил из Москвы телеграмму,
чтобы ее там «кормили и поили»\ Что же могло произойти за эти 4—5 дней?
Очевидно, Л. Ю. известила об этом отказе (телеграммой? по телефону?)
какого-то своего могущественного покровителя в Москве, и его реакция
проявилась незамедлительно. Но кто это мог быть? Кто-то из руково
дителей Союза писателей (Фадеев? Вишневский или др.?), опекающие
писательские дома отдыха? Сомневаюсь. Время было столь тревожное,
а политическая репутация Л. Ю. (жены только что расстрелянного «врага
народа»!) была столь сомнительная, что вряд ли кто-либо из литвождей
взялся бы публично защищать ее, тем более что отношения с ними у нее
всегда были натянутыми...
В воспоминаниях В. В. Катаняна читаем

В воспоминаниях В. В. Катаняна читаем:
В 1977 году я с большими осторожностями принес ей «Континент», где она
прочитала у Роя Медведева: «Просматривая подготовленные Ежовым спи
ски для ареста тех или иных деятелей партии или деятелей культуры, Сталин
1937 год 389
иногда вычеркивал те или иные фамилии, вовсе не интересуясь — какие
обвинения выдвинуты против данных лиц. Так из списка литераторов, под
готовленного на предмет ареста, он вычеркнул Л. Брик. “Не будем трогать
жену Маяковского”. Л. Ю. была потрясена» [Катанян В. В., 1997. С. 101].
Здесь — маленькая ошибка памяти. Работа Р. Медведева НЕ печаталась
в парижском журнале «Континент» — я просмотрел все номера за соот
ветствующий период.

[belkafoto.livejournal.com]

Но на какое-то покровительственное отношение к себе со стороны вы
соких руководителей она, по-видимому, рассчитывала уже тогда, в 1937-м,
и хорошо знала, куда (по какому адресу, телефону) ей следует обращаться
в случае необходимости.
Но — к кому? Старые влиятельные друзья из НКВД: Агранов, Волович
и другие сами уже сгинули в казематах этого ведомства. Кто-то из нового
клана в НКВД — «ежовцев»? А может быть, сам Николай Иванович? Или
Борис Михайлович Шапошников из Генштаба?
И все-таки: от кого и за что?! Многое бы я отдал, чтобы увидеть ту
московскую телеграмму и получить ответ на свой вопрос.
Примечательно также то, что это письмо Л. Ю. не вызвало вопросы
у О. М., он-то, по-видимому, хорошо знал ОТ КОГО и ЗА ЧТО.

[belkafoto.livejournal.com]

Женик! Если не очень лень — напиши мне. Где Виталий154, отдохнул
ли? Мама пишет, что Аннушка и Вильям155 здоровы. Аннушка сварила
варенье из слив. Надя с Колей уехали на несколько дней в Суханово156.
Галя говорила, что Валя с мужем и Вал. Мих. живут в одном и том же
санатории.
Целую крепко-крепко 1000000000 раз.
(Киса — рис.)
Стоп! Обратим внимание на последние строчки этого письма. В них
Лиля Юрьевна прозрачно зашифровала, по-видимому, такую крамольную
информацию: Надя (Штеренберг) с Колей (Денисовским), съездив на не
сколько дней в Суханово (может быть в Дом отдыха, который там в то время
был), сообщают через Галю, что Аграновы («Валя с мужем») и Горожанин
(«Вал. Мих.») находятся в Сухановской тюрьме НКВД (известной самым
жестоким режимом содержания заключенных).

[belkafoto.livejournal.com]

Их близкий знакомый, журналист Михаил Кольцов, показывал на
допросах:
Оговаривать я никого не намерен и говорить буду только правду.
Начну сЛили Юрьевны Брик, которая с 1918 года являлась фактической
женой Маяковского и руководительницей литературной группы «Леф».
Состоящий при ней формальный муж Осип Брик — лицо политически
сомнительное, в прошлом, кажется, буржуазный адвокат, ныне занимается
мелкими литературными работами. Брики влияли на Маяковского и других
литераторов в сторону обособления от остальной литературной среды уси
ления элемента формализма в их творчестве. Дом Бриков являлся ряд лет
центром формализма в искусстве (живописи, театра, кино, литературы).
После смерти Маяковского группа лефовцев, уже ранее расколовшаяся,
окончательно распалась^Супруги Брики приложили большие усилия
к тому, чтобы закрепить за собой редакторство сочинений Маяковского
и удерживали его в течение восьми лету Хотя выпуск сочинений затормо
зился, но Брики предпочитали не привлекать посторонней помощи, так как
это повредило бы их материальным интересам и литературному влиянию.
Брики крайне презрительно относились к современной советской литера
туре и всегда яростно ее критиковали. В отношении Маяковского Брики

[belkafoto.livejournal.com]

За два года до смерти Эльзы, за четырнадцать лет до смерти Арагона
они решились на душераздирающие признания. И как сегодня не воздать
должное их интеллектуальному мужеству, откровенности их самокритики,
с которыми они беспощадно выставили себя на суд потомков? Каким ве
личием души надо обладать, чтобы решиться на удивительное признание,
прозвучавшее из уст героини Триоле: «Муж у меня коммунист, коммунист
по моей вине; я орудие в руках советских правителей, а еще я люблю драго
ценности, люблю драгоценности, люблю выходить в свет, в общем, я дрянь».
Откровение Луи Арагона еще более жестко:
Навеки прошлое со мной,
Кем я был — никуда не уйдет.
В словах, произнесенных иль
Только мелькнувших,
Навсегда затаился шантаж9

[belkafoto.livejournal.com]

Маяковский о Мусе Натансон
В скучных официальных документах имя ее пишут полностью: Мария
Яковлевна Натансон, но друзья называли ее Муся, а иногда — Муха, по
тому что она и была такой: миниатюрной, непоседливой, юркой, при
ставучей.
В личном деле запись: «Натансон Мария Яковлевна, 1901 г. р., уроженка
Курляндской губ. (Латвия), еврейка»*. Кроме того, о ней известно следу
ющее: «Член партии с 1917года. В 1917—1928годах на партийной работе
в Ленинграде. Была секретарем группы коммунистов-футуристов («комфу
ты»), возникшей в 1919 году в Выборгском районе Петрограда»5.
Владимир Маяковский, вспоминая о группе литераторов, сплотив
шихся вокруг редакции газеты «Искусство коммуны» и называвших себя
«коммунистами-футуристами» («комфутами»), пишет о Мусе Натансон,
которая ревностно исполняла обязанности секретаря группы:«...С первых
дней семнадцатилетняя коммунистка Выборгского района Муся Натансон
стала водить нас через пустыри, мосты и груды железного лома по клубам,
заводам Выборгского и Василеостровского районов

[belkafoto.livejournal.com]

Когда
Октябрьский пленум ВКП(б) 1926 года вывел Л. Троцкого из числа членов,
а Каменева16 из кандидатов перевел в члены Политбюро, пошла гулять
пущенная Карлом Раде ком хохма: «Чем отличается Сталин от Моисея?
Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин — из Политбюро».
Сталин, конечно, счел нужным пояснить: «Мы боремся против Троцкого,
Зиновьева и Каменева не потому, что они евреи, а потому, что они оппози
ционеры». Троцкий счел такое заявление двусмысленным, оно вроде было
направлено против «эксцессов» антисемитизма и в то же время совершенно
преднамеренно питало его. «Не забывайте, что вожди оппозиции — ев
реи», — таков был смысл заявления Сталина в трактовке Троцкого.

[belkafoto.livejournal.com]

В феврале 1928 года отправляется по месту высылки и Муся Натансон.
Лидия Сейфуллина в телеграмме от 11 февраля 1928 года из Ленинграда
в Тобольск Карлу Радеку, который был туда сослан, среди других новостей
сообщает: «...МУСЯ ЕДЕТ СЛУЖБУ ПИШПЕК...»17 (Неверно, с 1926 года-
город Фрунзе.), а в письме от 21 февраля тому же адресату уточняет:
Проводили Мусю. Это очень для меня большая утрата, я ее люблю...»'8.
Обращает на себя внимание тот факт, что Сейфуллина подробно ин
формирует Радека о М. Натансон, понимая, по-видимому, что тот про
являет к ней особый интерес (?).
Но, как оказалось, Муся выехала не во Фрунзе, а в Ташкент. Впрочем,
можно было добираться до места назначения и таким маршрутом, не вы
зывая большого недоумения (подозрения) окружающих. Она выбрала
этот путь, потому что договорилась (по телефону? телеграфу?), что тогда
же в Ташкент приедет из Кабула Виталий Примаков, и они встретятся.
Действительно, встреча Муси и Виталия Марковича состоялась в таш
кентской гостинице «Регина».

[belkafoto.livejournal.com]

Незадолго до того ЛЮ увлеклась красивым киргизом с экзотической
внешностью Юсупом Абдрахмановым. Это был выдающийся политиче
ский и государственный деятель Киргизии, приехавший в командиров
ку в Москву. Он имел какие-то дела с лефовцем Борисом Кушнером,
422 Лиля Брик — жена командира
который и привел его в Гендриков. Ни у кого, кроме Лили Юрьевны, он
интереса не вызвал.
Не снимая расшитой бисером тюбитейки, он ездил с нею в Ленинград,
они ходили в музеи, гуляли в Павловске... Он дарил ей сюзане, которые
она очень любила.
Она и пригласила его на юбилей в Гендриков, и он был там един
ственным чужим среди своих. Он подарил Маяковскому деревянного
барашка — символ процветания республики и попросил поэта не забыть
о нем в стихах. Владимир Владимирович мрачно взял подарок и засунул
его куда-то подальше.
Юсуп же не сводил восхищенных глаз с Лили, которая была в том
самом полуголом платье, которое поэт привез ей из Парижа по ее списку.
Маяковский явно ревновал, хотя среди гостей была Нора Полонская,
в которую он был теперь влюблен. Она смущалась, что была в ярко-крас
ном шелковом платье с причудливыми воланами, в котором она приехала
с какого-то торжества. «Так и должно быть, — сказала Лиля, — сегодня
Володин праздник, и вам полагается быть очень красивой». Лиля вела
себя так, как будто все нормально, Маяковский старался не видеть, что
Лиля сидела с Юсупом на банкетке и, взяв его трубку, тщательно вытерла
черенок и затянулась... [Катанян В. В., 1998. С. 91-92].
По-видимому, это описание В. В. Катаняна праздничного вечера в доме
Маяковского (правда, без указания на его авто

[belkafoto.livejournal.com]

м.
19 апреля 1930 года начальник 4-го (разведывательного) Управления
штаба РККА Я. К. Берзин, который контролировал рассылку и деятель
ность военных представителей СССР в зарубежные страны, отправляет
наркому К. Е. Ворошилову следующее донесение:
Совершенно секретно. Срочно.
В течение ряда лет т. Примаков, находясь на зарубежной военной работе
(Китай, Афганистан, Япония), проявил себя работником, небрежно и не
экономно относящимся к народным деньгам... Здесь же необходимо от
метить, что наш аппарат в Японии дот. Примакова [К. Ю. Янель, С. М. Се-
рышев, В. К. Путна]30 при меньших денежных затратах добывал больше
ценных материалов, чем в период руководства этой работой т. Примакова.
Назначение т. Примакова военным атташе и руководителем агентурной
работы в Японии не внесло существенных улучшений ни в руководство
нашего военного аппарата в Японии, ни по линии добычи агентурных ма
териалов. Наоборот, за последние истекшие шесть месяцев отмечается ос
лабление в поступлении нужных материалов из Японии. Как руководитель
424 Лиля Брик — жена командира
агентурной работы т. Примаков проявляет большую склонность к добыче
и сбору сведений по линии дорогостоящих представительств и академи
ческого изучения экономических вопросов, явно недооценивая значение
агентурной работы... Докладывая о вышеизложенном, прошу Вашего
распоряжения об отозвании т. Примакова В. М. с должности нашего во
енного атташе в Японии и назначении на эту должность другого, более
соответствующего командира РККА31.
Резолюция Ворошилова от 23 апреля 1930 года: «Не возражаю, поды
скать заместителя».
Виталий Примаков получил предписание сдать дела прибывшему
преемнику и вернуться в СССР.

[belkafoto.livejournal.com]

Предыстория (Дополнение к тому 1) 425
Из дневника Юсупа Абдрахманова (Часть 2 — 1930—1932)
10.XI.1930
Я однажды пробовал вести дневник, а потом забросил. Непосредствен
ной причиной тому, что я начал вести дневник, было желание сохранить
свидетельство об одном эпизоде личной жизни.
Забросил потому, что в этом дневнике оказалось написано многое,
очень многое непродуманное, под впечатлением непосредственных пере
живаний, подчас до физической боли тяжелых.
Со временем, когда я прочитал свой дневник, пропустил через цензуру
сознания борца все, что было там написано, мне стало стыдно за самого
себя. Стыдно потому, что, оказалось, были минуты, когда я забывал свой
долг солдата революции, забывал, что не имею права распоряжаться собою,
что мною может распоряжаться партия, класс. Только за это было стыдно
тому, кто вздумает меня упрекнуть за это, я отвечу: попробуй пережить то,
что я пережил, а потом будем разговаривать.
Снова возобновляю фиксацию пережитого за день по совету друга...
25. XI.1930
Поезд опоздал. Приехал в Москву 25-го вместо нормального 24-го.
Вечером был у Кушнеров, и там же была моя родная. Мне безумно
хорошо в обществе друзей. Это, очевидно, потому, что она умеет выбирать
друзей, достойных ей.
Между прочим, позвонил Лилечке. Она была поражена тем, что я в Мо
скве и, очевидно, не совсем довольна моим отношением с родненькой
в том его виде, как ей я сказал: «статус кво». М. б., и не так. Во всяком
случае, в ее голосе прозвучал тон огорчения, когда я ей сказал, что я с М.
в больших друзьях и более ничего.

[belkafoto.livejournal.com]

26. Х1.30
...Вечером был с М. у Лили. Там же встретил В. П. Странное впечат
ление произвел на меня В. В нем не чувствуется облика партийца, бойца,
каковым я его знал два года назад. Родненькая считает, что Л. и В. заме
чательная пара, а я боюсь, что их связь может привести к тому, что Вит.
застрянет в болоте обывательского благополучия и будет потерян для
партии и Революции.
Приятно сознавать, что мы (т. е. М. и я) совсем не похожи на эту пару,
мы — солдаты Революции и ими останемся до конца нашей жизни.
Разве есть еще большее счастье, чем быть солдатом Революции?
Нет. Разве не самое большое счастье то, что ты любишь лучшего солдата
революции, у которого крепкая рука, рука, которая всегда придет тебе на по
мощь? Да, это самое большое счастье. Русский язык богат, многогранен,
426 Лиля Брик — жена командира
художествен, совершенен, но совершенно недостаточен, когда хочется
словами передать М., как я ее люблю.
Она знает, что я ее люблю, но никогда не будет знать, как я ее люблю.
Чтоб знать это, нужно было бы ей, хоть на одну секунду превратиться
в Юсупа.

[belkafoto.livejournal.com]

27. XI.1930
С Краснощековым договорился о созыве совещания по «Чуйстрою»
на 29-ое [см. следующую главу. — А. В.].
Был у Наумчика32. Хороший парень, но, по-моему, он не растет. Ме
щанка с партбилетом может его погубить.
Родненькая спит у меня. Как невыразимо хорошо чувствовать близость
родной, любимой.

[belkafoto.livejournal.com]

28. XI.1930
...После обеда проспал свидание с М. и знакомство с сестрой Лили33.
Обидно. Поехал к Брикам. Лиля рассказала мне, что Виталий очень ревнив
и особенно ко мне. Чудак. Ревность к прошлому глупо, а в настоящем,
между мной и Л. нет ничего, кроме светской дружбы. Л. — неплохой человек
и достаточно умна, но Комкор, водящий собачонку Л. во двор, производит
гнетущее впечатление. Незавидная роль. Не останется ли навсегда в этой
роли? Жаль бойца и неплохого.
Любовь и ревность — вещи довольно несовместимые. Ревность — недо
верие. Любить и не доверять любимому человеку — глупо. Однако, многие
из нас находятся во власти этой глупости. Я — не исключение. И Мусинька
права, когда меня кроет за это, называя «азиатский деспот, сволочь и т. д.».
Любовь вовсе не предполагает того, что любящие по временам не должны
принадлежать самим себе. Наоборот, любовь требует свободы. И только
такая любовь долговечна, которая не ограничивает свободы действия
любящих.
Между прочим, я от Л. скрыл сегодня факт физиологического сближе
ния с родненькой. (Откуда это я научился врать?) Она хотела узнать — не
было ли попытки со стороны М. к физическому сближению и каково мое
отношение к ней. На первую часть вопроса ответил, — что-то не заметно,
а о своем отношении к М. сказал, примерно, следующее: — Ты знаешь мое
отношение к ней. Я ее любил и сейчас, пожалуй, люблю крепче прежнего
как друга, товарища, который мне нужен и в котором я нуждался всегда.
И, это, пожалуй, действительно так.

[belkafoto.livejournal.com]

Лето 1923 года Маяковский и Брики проводили на даче в Пушкино,
их соседом по даче был все тот же А. М. Краснощеков, с которым у Л. Ю.
завязался бурный роман. В сентябре Краснощеков был арестован, а в марте
1924 года обвинен в служебных злоупотреблениях в Промбанке, в «разгуль
ной безобразной жизни», растратах на женщин — и приговорен к тюрем
ному заключению. Но в конце 1924 года его неожиданно и необъяснимо
для окружающих из тюрьмы освободили.
Лишь недавно была найдена в архиве36 и опубликована [Фрезинский.
С. 32] записка Л. Ю. Брик Л. Б. Каменеву, проливающая некоторый свет
на эту историю.
9X1 24
Лев Борисович, звонила Вам по телефону три дня — так и не дозво
нилась. Если можете найти для меня час времени — очень прошу Вас
позвонить мне 67-10, чтоб условиться, когда и куда придти к Вам (может
быть, удобнее Вам — ко мне?)
То, о чем хочу говорить с Вами, касается лично меня — хотелось бы,
чтобы никто не знал об этом.
Жму руку
Лиля Юрьевна Брик

[belkafoto.livejournal.com]

Б. Я. Фрезинский в своей книге «Писатели и советские вожди» пишет,
что в 1924 году Л. Б. Каменев являлся самой крупной государственной
фигурой в СССР, едва ли не главным наследником Ленина (его долж
ности — председательствующий на заседаниях Политбюро, заместитель
председателя Совнаркома, председатель Совета труда и обороны, директор
Института Ленина), и обладал достаточным влиянием, чтобы ослабить
Предыстория (Дополнение к тому 1) 429
давление Куйбышева, несомненно входившего в сталинский круг в аппа
рате ЦК. Судя же по тону записки, Л. Ю. была достаточно хорошо знакома
со Львом Борисовичем (недаром она предлагает встретиться у нее дома!),
и Фрезинский настаивает, что речь в записке могла идти только о Крас
нощекове, которого Л. Ю. тогда бросилась выручать.
Состоялась ли встреча Лили Брик с Каменевым, неизвестно; но уже
20 ноября 1924 года Краснощеков, страдавший наследственной бронхо
эктазией, был переведен из Лефортовской тюрьмы в тюремную больницу,
а 27 декабря, выписав из больницы, его освободили совсем.
История грехопадения А. М. Краснощекова вскоре всплыла на сцене
московского Театра Революции. По заказу театра, политр

[belkafoto.livejournal.com]

Юсуп Абдрахманов был расстрелян накануне всенародного празднова
ния 21-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции,
служению которой он посвятил свою жизнь.

[belkafoto.livejournal.com]

Однако, по-моему, нигде не упоминалось, что в 1923 году В. М. При
маков, который в это время учился в Москве на Высших военно-акаде
мических курсах РККА, встретил свою землячку из Чернигова — Марию
Ароновну Довжик (она заканчивала Первый медицинский институт),
и женился на ней. От этого брака 8 февраля 1927 года у них родился сын
Юрий. С самого рождения Юрий тяжело болел, и его мать вынуждена была
безотлучно быть с ним, не имела возможности сопровождать мужа в его
постоянных поездках по СССР и за рубеж. По-видимому, это послужи
ло одной из основных причин, почему В. М. Примаков оставил Марию
Ароновну с сыном и его сблизился с Л. Ю. Брик.
При работе над своей книгой «О. М. Брик. Материалы к биографии»
мне довелось вступить в переписку с Юрием Витальевичем Примаковым
и даже однажды (1994 г.) встретиться с ним в Москве.

[belkafoto.livejournal.com]

Мария Ароновна ДОВЖИК (1898— 1990) — жена В. М. Примакова (крат
кая биографическая справка)
Мария Ароновна Довжик родилась 21 декабря 1898 г. в г. Чернигове
в семье мелкого еврейского служащего.
Отец — Арон Маркович Довжик, мать — Мэра Зеликовна Батурина (из
деревни Батурино, еврейское местечко). В семье было пятеро детей, мать
была старшая, и с детства ей пришлось зарабатывать на жизнь, помогать
семье. Она была репетитором еще с младших классов.
В гимназии она училась в одном классе с Оксаной Коцюбинской, дру
жила с ней и с ее братьями — Юрием и Романом, бывала в их доме, знала
Михаила Михайловича и его жену Веру Иустиновну. Коцюбинские жили
под гласным надзором полиции, — крупнейший украинский писатель был
активным членом просветительской организации «Просвита». В соседней
мужской гимназии учились Виталий Примаков и его братья. Молодежь из

[belkafoto.livejournal.com]

этих семей (Коцюбинские, Примаковы, Довжик) вступили в подпольные
молодежные кружки, — старшие дети дружили между собой. Чернигов
был одним из крупных центров революционной работы. Не случайно на
Аллее Героев стоят рядом: Примаков, Коцюбинский, Антонов-Овсеенко,
Подвойский, Е. Соколовская. Кружки были хорошо законспирированы.
Матери запомнился доклад, который делал молодой Примаков в 1915 г.
о Циммервальдской конференции.
Мать окончила гимназию с золотой медалью и поступила в Петербурге
на Высшие женские Бестужевские курсы, сначала на мехмат, потом пере
шла на биофак. В Петербурге было много выходцев из Чернигова (Стецкий,
Соколовская и др.), черниговское землячество помогало друг другу. Во
время февральской революции Мария Довжик вместе со студенческими
отрядами продвигалась по льду Невы, подбирала ранейых. Потом работала
в Зимнем, видела Керенского, встречала Плеханова и Ленина, вернувшихся
из эмиграции.
В 1918 году она вернулась в Чернигов. М. А. Довжик вступила в партию,
куда ее рекомендовали друзья по подпольной работе.
Она проводила в Москву первую жену Примакова — Оксану Коцю
бинскую, свою подругу. Оксана была беременна, тяжело переносила
беременность (эклампсия).
Это было уже в июне 1919г. Чернигов не мог долго обороняться. Армия
Деникина шла на север, бригада Примакова обороняла город, но когда ее
перебросили на Южный фронт, город пал.
М. А. Довжик, проводив свою подругу в Москву, отправилась на фронт.
Была начальником политотдела, затем, проработав в политотделе, которым
руководил Поспелов, 8 месяцев, пошла на передовую медработником,
участвовала во взятии Лисок и Воронежа. Потом она была начальником
санитарного эшелона Богучанского полка. На польском фронте погиб ее
старший брат Наум, он был комиссаром полка в дивизии Щорса. В конце
гражданской войны она заболела сыпным тифом.
Вернулась в Москву, работала в МК, встретила в 1923 г. Примакова
и вышла за него замуж. В апреле 1925 г. она провожала мужа в Китай.
После возвращения из Китая Примаков был назначен в Ленинградский
военный округ. Семья переехала в Новгород, где был расположен штаб
12-го стрелкового корпуса.
В 1927 г. у них родился сын, которого они в память о друге детства Юрии
Коцюбинском назвали Юрием.
Родителям не повезло с сыном. В роддоме он умудрился получить зара
жение крови (началось с нарыва на мизинце правой ноги). Опытных врачей
в Новгороде в то время не было. Армейские врачи сделали 21 операцию
на ноге, и, когда гной поднялся выше колена, предложили ампутировать
ногу или завести другого ребенка. Примакову удалось найти в Ленингра
де очень хорошего хирурга. Он приехал в Новгород, сделал два больших
надреза вдоль бедра и велел полоскать младенца в ванне с марганцовкой.
Все операции были без наркоза, младенец наорал себе грыжу, но выжил.
К сожалению, сохранилась на всю жизнь повышенная чувствительность

[belkafoto.livejournal.com]

к стафилококкам, нарывы и гнойники требовали постоянного ухода, и мать
не могла его оставить без постоянного наблюдения. Часто болезни не по
зволяли выезжать за рубеж или резко менять климат.
Возможно, эти обстоятельства оказали какое-то влияние на поведение
В. М. Примакова, и он сошелся с Л. Ю. Брик.
Арест отца заставил нас менять местожительство, помогали друзья,
помогло и то, что у матери сохранилась девичья фамилия.
Мать была хорошим врачом (окончила в 1924 г. Первый мед. институт),
в годы войны она была зав. приемным покоем Боткинской больницы,
которая была развернута в госпиталь.
Ее сын 15 лет работал в этой больнице санитаром. Сильная близорукость
делала его непригодным для военной службы. После окончания института
(МАМИ) сын был сослан в Кокчетав.
Мы жили тогда в бараке на окраине Москвы.
После речи Хрущева на XX съезде М. А. Довжик и ее сын подали за
явление о реабилитации Примакова. После этого были вызовы в военную
прокуратуру, в ЦК и т. д. В феврале 1957 г. В. М. Примаков был реабили
тирован в советском и партийном отношении. Очень помогали друзья
отца, ветераны революции, гражданской войны, которые хорошо знали
М. А. Довжик по революционному подполью и по гражданской войне.
Мешало то, что мать вышла из партии в 1924 г. — не приняла НЭП, — а сын
Примакова никогда не был членом партии.
Десятки лет продолжалась тяжелая работа по сбору материалов о При
макове и о Червонном казачестве. Эти материалы М. А. Довжик перепи
сывала от руки в спецхране Ленинской библиотеки (в том числе, статьи
Примакова), тратила зарплату на фотокопии, на машинисток. В результате
этой работы появились десятки книг о Червонном казачестве, кинофиль
мы, диссертации, возникли школьные музеи. Огромную помощь оказывали
ветераны с Украины, Сибири, Чехословакии, Кавказа, помогали члены
семьи Коцюбинского, старые уцелевшие друзья.
Единственную помощь, которую оказала за эти годы Л. Ю. Брик, была
передача мне кинжала отца, который он привез из Афганистана. Этот кин
жал был передан мною в музей Советской Армии в конце 1950-х, а в начале
1970-х этот кинжал из музея украли.
Мария Ароновна умерла в возрасте 91 года; перед смертью (15 лет) она
ослепла и была членом общества слепых.
20 февраля 1996 г. Примаков Ю. В.
№2(3 мая 1988 г.)
Здравствуйте, дорогой Анатолий Васильевич!
Это чертовски хорошо, что люди, знакомые

[belkafoto.livejournal.com]

Приложения 471
И, наконец, как же в действительности складывались взаимоотношения
у Сталина с Красной Армией — так, как это было описано в известной книге
К. Е. Ворошилова «Сталин и Красная Армия» или иначе?
Генерал-майор юстиции Алексеев Б. И.,
ветеран Червонного казачества.
Бывший зам. начальника Украинского штаба партизанского движения,
полковник, участник 4 войн Старинов И. Г.
№3(15 июля 1994 г.)
Несколько слов о Вашей книге6.
Вы посвятили свой труд очень сложной и трудной теме — жизни в СССР
в первой половине 20 века. Противоречивость советской эпохи, скрытость
и неполность архивов, неизбежная внутренняя самоизоляция людей в эпоху
кровавых и непредсказуемых перемен, их традиции никогда и никому не
открываться, воспитанные и закрепленные сталинской системой, делают
чрезвычайно трудным изучение человеческой натуры, проникновение во
внутренний мир людей, тем более, сложный мир творческих натур. В то
же время именно при социализме, именно советская власть в отдельных
случаях при определенных обстоятельствах представляла большие возмож
ности для реализации творческих планов. Тем более, что плата за успех
была весьма символична и казну не обременяла.
Это постоянное противоречие, увеличенное и искаженное непред
сказуемым поведением Сталина, верховного и высшего авторитета во
всех вопросах жизни страны, его болезненной властностью, чрезвычайно
усложняет задачу исследователей эпохи тридцатых годов и людей, которые
ей принадлежали.
Многие из них старались в новых условиях сохранить старые при
вычки, традиции, старый образ жизни. Судя по Вашей книге, Брикам это
временами удавалось. Думаю, что они многое понимали, о многом до
гадывались и, не испытывая особой привязанности к идеям социализма,
не имея сантиментальных, романтических воспоминаний о революции
и гражданской войне, легче переносили те изменения и трансформации
в жизни общества, которые нельзя было не заметить.
Я лишь один раз видел Л. Ю. Брик и не мог не заметить ее ума, ее
быстрой реакции на события и ее цинизма. Она не сделала в жизни ни
одного ошибочного хода и, думаю, что это привлекало к ней мужчин. Она,
конечно, ярко выделялась на советском фоне (именно умом, а не красотой),
и близость с ней Маяковского и моего отца говорит о ее незаурядности.
Л. Ю. до самой смерти О. М. Брика оставалась его женой, подчеркивая
свою связь с Виталием Марковичем. Думаю, что тут был расчет у обоих.
Она подчеркивала свою советскость, он отводил от гнезда, как мог.

[belkafoto.livejournal.com]

На судьбе Бриков, я думаю, более сказалась не ее любовь с Маяковским, а
то, что сестра Лили Юрьевны Эльза Триоле была женой Арагона. Ссориться с
заграницей, скандалить с французской компартией из-за еще одной женщи
ны было невыгодно. Поэтому, их место в подмосковных рвах заняли другие.

[belkafoto.livejournal.com]

Могли Агранов или его помощники использовать Л. Ю. во время до
просов Примакова? Думаю, что нет. К тому времени, когда он начал давать
признательные показания (конец апреля 1937 г.), он был уже так измучен
побоями, сердечными приступами, бессонницей (ему специально не давали
спать сутками), что не соблазнился бы и царицей Савской. Однако, версия
о том, что именно Лилю Юрьевну можно было бы использовать в качестве
«подсадной утки» интересна тем, что это единственная женщина, связанная
с процессом военных, в отношении которой было выдвинуто подобное
предположение.
Нужно особо подчеркнуть и то обстоятельство, что именно Л. Ю. была
единственным человеком из тех, кто хорошо знал Виталия Марковича и кто
пальцем не пошевелил, чтобы помочь его реабилитации, восстановлению
исторической правды о нем и пр. Для «жены с 1931 по 1937 гг.» такая по
зиция совершенно уникальна в период после XX съезда партии, но для
сотрудника органов совершенно естественна.
Не думаю, что она была постоянным агентом, но личный комфорт
и безопасность она ставила превыше всего. Она была умная, хорошо об
разованная женщина, знавшая цену и славе, и почету, но идеи революции
и социальной справедливости были ей чужды, и взгляды отца на жизнь
тоже. Она родилась слишком рано. Сегодня она бесспорно стала бы герои
ней, достойной подражания, а тогда она была «примкнувшая» к советской
власти, как и много других, поверивших в то, что постепенно все наладится,
и жизнь со временем войдет в привычное для нее русло.