в выдаче мне 1 юбки

[arbeka]

в выдаче мне 1 юбки (не имею никакой)

"Л. Ю. не могла знать, что в московской Бутырской тюрьме томится
ее бывшая близкая подруга, блестящая красавица Нина Владимировна
Уборевич, ныне «зэчка», ЧСИ Р, завшивевшая, в тюремных лохмотьях,
почти потерявшая человеческий облик. Выпросив бумагу и ручку, она
выскребает униженную просьбу:

Заявление Народному Комиссару Внутренних Дел СССР, Генерально
му Комиссару Государственной Безопасности Л. П. Берия
от Уборевич Н. В. 29 января 1941 г.
Крайне тяжелые личные обстоятельства вынуждают меня обратиться
к Вам с таким, в сущности малозначащим и мелким делом.
Несколько месяцев назад здоровье мое и хозяйство пришли в совершен
ный упадок. Скудная одежда моя обветшала, нет возможности не только
чинить ее, но и просто выстирать, т. к. стирка платная. У меня давно нет
ни мыла, ни зубного порошка. Попытка чистить зубы мелом, который вы
дают для чистки параши, кончилась воспалением слизистой оболочки рта.
На почве острого малокровия я ослепла. Лечат меня хорошо, но
огромное количество лекарств, которые я ежедневно поглощаю, не могут
утолить того мучительного чувства голода, которые пересиливают даже
снотворные средства.
Все вместе взятое заставляет меня, г. Народный Комиссар, обратиться
к Вам, не найдете ли Вы возможным предоставить мне какую-нибудь часть
изъятых у меня без приговора денег.
Если Вы найдете конфискацию моих и девочкиных3 вещей без при
говора суда неправильной, то ввиду острой нужды в этом прошу Вашего
распоряжения в выдаче мне 1 юбки (не имею никакой), 1 фуфайки или
вязаной жакетки (не имею кофты), немного белья и теплый платок или
шапку4.
За прошедшие три с небольшим года с момента ареста властям удалось
сломить ее волю, превратить в потерявшее человеческий облик существо
вдову командарма, входившую в элиту советского общества середины
1930-х, готовившуюся к поездке на Парижскую выставку, чтобы достойно
представлять там Страну Советов5.
Наказание унижением широко применялось в бессердечной практике
сталинской карательной системы."
https://imwerden.de/pdf/valyuzhenich_pyatnadtsat_let_posle_mayakovskogo_tom2_poslednie_gody_osipa_brika_2015__ocr.pdf

Comments

Иерони́м Петро́вич Уборе́вич

[belkafoto.livejournal.com]

Иерони́м Петро́вич Уборе́вич (лит. Jeronimas Uborevičius; 2 [14] января 1896, д. Антандрия Ковенской губернии — 12 июня 1937, Москва) — советский военный и политический деятель, командарм 1-го ранга (1935). Расстрелян по «делу Тухачевского» (1937).

Родился в деревне Антандрия[лит.] в Ковенской губернии (ныне в Утенском районе Литвы) в многодетной семье литовского крестьянина Петра Уборевича (Пятраса Уборевичюса)[1]. В детстве испытал нужду, батрачил, работал пастушком[2].

Была репрессирована жена Нина Владимировна (арестована как ЧСИР, расстреляна в октябре 1941, реабилитирована в 1957). Дочь Владимира (14 февраля 1924 — 21 февраля 2020) в 1937—1941 годах воспитывалась в детдоме, в 1944 году осуждена на пять лет лагерей, досрочно освобождена по амнистии 1947 году, реабилитирована в 1955 году.

Вспоминает Владимира Уборевич

[belkafoto.livejournal.com]

Нина Владимировна Уборевич, жена Иеронима Петровича, тоже попала под жернова репрессий. Она с дочерью была сослана в Астрахань, а затем арестована 5 сентября 1937 года по обвинению в “участии в террористической группе, состоящей из жен репрессированных”.

Вспоминает Владимира Уборевич:

“Привезли нас в Астрахань. За день до нас привезли сюда уйму жен с детьми. Много жен военных и еще больше жен крупных энкаведешников. Всех их расселили в двух плохоньких гостиницах. Нам же места там не хватило, и поселили нас в очень хорошей гостинице против Братского садика «Москва». Братский сад благоухал белыми цветами на деревьях, жара стояла ужасная. Женщины ждали, когда им дадут жилища и работу, горевали. Мы, дети, шлялись по городу – знакомились. Приехала в Астрахань Света Тухачевская, приехал Петька Якир. Мы не скучали. Только в июле я узнала, что с папой. Проболтался Петька. Восприняла я это тяжело. Где-то бежала, плакала, а дальше не помню. Из Астраханской жизни помню немного. Прожили мы там лето. Всех постепенно расселили. Маме дали большущую комнату, бывший гараж со столбом посредине. Мама сделала там колоссальный ремонт.

Re: Вспоминает Владимира Уборевич

[belkafoto.livejournal.com]

По столбу разделила помещение на детскую, мамину спальню и столовую. В кухне отделила комнату Машеньке. Квартирка получилась на славу. Я сдала экзамены по музыке в четвертый класс музыкальной школы. В Москве я училась у Гнесиных. Мы решили, что мы еще поживем. Но когда во двор, где сидела мама с Саей Якир и Милей Гарькавой (жены Якира и Гарькавого – ред.), вошел пятого сентября работник НКВД, мама сказала: «Это за мной»… Я помню, что во время обыска мама не плакала, но очень нервно спрашивала несколько раз, куда денут ее девочку. Эти люди говорили, что девочке тоже нужно собрать вещи и ничего «с ней не сделается». Мне собрала мама два чемодана прелестнейших вещей, вплоть до булавочек на колечке, отдала свои часики и потихоньку в туфлю положила маленькую папину фотографию. Эта спрятанная во время ареста фотография сказала мне много о мамином отношении к отцу в те дни”.

Через четыре года после ареста – 13 июля 1941 года – Нина Владимировна была приговорена к расстрелу за “антисоветскую агитацию”. Приговор был приведен в исполнение еще через три месяца – 16 октября 1941 года. Ей едва исполнился 41 год.

Мира Иеронимовна Уборевич

[belkafoto.livejournal.com]

Мира Иеронимовна Уборевич (14 февраля 1924, Чита — 21 февраля 2020, Москва) — дочь командарма И. П. Уборевича, архитектор. Является автором книги «14 писем Елене Сергеевне Булгаковой», изданной в крупном московском издательстве «Время»[1].

В 1930 году семья переехала в Москву, временно проживали в Кремле, в квартире друга отца — А. И. Микояна.

После ареста отца и высылки матери помещена в Нижнеисетский детский дом, где находилась с 1937 по 1941 год[2]. Даже приезд няни Марии Спиридоновны Болотской в детский дом с целью удочерения Миры не помог, и был получен отказ в удочерении[3]. Летом 1942 года поступила в Московский архитектурный институт. В том же году для продолжения обучения переехала в Ташкент, куда был эвакуирован институт. Там встретилась с Е. С. Булгаковой.

В 1943 году вернулась в Москву в связи с возвращением института из эвакуации, жила в общежитии.

В 1944 году была осуждена на пять лет лагерей за «антисоветскую агитацию», досрочно освобождена по амнистии в 1947 году. 11 сентября 1946 года родила дочь Марию, которая в 1949 году умерла от менингита. Жила в Воркуте. Реабилитирована в 1955 году.

В Воркуте познакомилась с рентгенологом Олегом Боровским, за которого впоследствии вышла замуж[4]. Вернувшись в Москву в 1957 году после реабилитации отца, была принята на 2-й курс Московского инженерно-строительного института[5]. В 1962 году окончила институт и работала инженером-конструктором в военном институте «Центромаш» (позже — «Союзмашпроект»).

Проживала в Москве

Воспоминания и творчество

В 1968 году по просьбе своей подруги Елены Сергеевны Булгаковой (жены писателя) В. И. Уборевич описала свой опыт ареста и пребывания в лагерях в нескольких письмах, изданных сначала в отрывках, а затем полностью[7]. В настоящее время оригиналы писем хранятся в музее Булгакова[8].

28—31 января 2013 года на телеканале «Россия К» состоялась премьера документального сериала Владимира Мелетина «Мира. Дочь командарма Уборевича» (в рубрике «Свидетели времени»)[9].
Произведения
Уборевич, В. И. 14 писем Елене Сергеевне Булгаковой. - Москва : Время, 2008. - 172, [1] с.

и возврату не подлежат

[belkafoto.livejournal.com]

Неожиданное письмо получила в тюрьме и Нина Владимировна Убо-
ревич в ответ на свое заявление, поданное 29 января 1941 года на имя
Л. П. Берии.
О бычно подобные заявления-просьбы механически подшивались
к делу и оставлялись без ответа. Для Уборевич сделали исключение, от
ветив — четыре с лиш ним месяца спустя:
4 июня 1941 г.
Секретно
Нач. Бутырской тюрьмы НКВД СССР майору Госбезопасности тов.
Пустынскому.
Просим объявить арестованной Уборевич Нине Владимировне на ее
заявление... что ее вещи сданы в доход государства как конфискованные
и возврату не подлежат.
Зам. нач. 2 отдела НКГБ СССР Калинин
Зам. нач. 2 отдела капитан Госбезопасности Матвеев19.
Что ж, у каждой из бывших жен командиров теперь своя жизнь, свои
заботы и своя переписка.

RE: и возврату не подлежат

[klausnick.livejournal.com]

Из всего извлекали доход. Ненасытные.

Из всего извлекали доход.

[belkafoto.livejournal.com]

"Все во имя человека".

[belkafoto.livejournal.com]

Через какое-то время Брики узнали — конечно, со слов знакомых членов
партии —об этом постановлении ЦК, которое прорабатывалось в партийных
228 Последние годы Осипа Брика
организациях, но непосредственно на их жизнь оно вроде бы не повлияло.
Осип Максимович вскоре был назначен руководителем литературного отде
ла редакции «Окон ТАСС» и продолжал печататься в московских изданиях.
Для Лили Юрьевны, однако, эта история с изобличением явилась первым
сигналом политического недоверия ей со стороны Ц К31.

[belkafoto.livejournal.com]

Вообще-то в день рождения Маяковского Л. Ю. всегда делала его
любимое блюдо — вареники с вишнями. Но в сей голодный военный год
муку нигде нельзя было купить, и ни у кого из знакомых ее тоже не было:
ею не разрешено было торговать.
На юбилей поэта пришло много народу, пришли днем (комендантский
час!), каждый принес что мог, и Лиля Юрьевна в хрустальном бочонке
смешала крюшон — его всегда ставили на стол во время заседаний ЛЕФа.
Из присутствующих помню далеко не всех — Кулешова с Хохловой, Та-
расенкова с Машей Белкиной, Владимира Яхонтова с Поповой44, Татьяну
Ивановну Лещенко, вернувшуюся из ссылки45, — она пришла с гитарой
и замечательно пела, Рину Зеленую с Котэ Топуридзе46, Куприянова
(из Кукрыниксов), Штеренбергов... полвека назад это было, разве всех
вспомнишь? А вот еда из этого голодного года запомнилась. Я, например,
принес десяток вареных яиц, тогда это было тоже угощение [Катанян В. В.,
2002. С. 120].

[belkafoto.livejournal.com]

В а с я - м л а д ш и й в о з в р а щ а е т с я в М о с к в у
Из Омска в августе 1943-го я десять дней ехал в Москву, в эшелоне,
с мешком картошки, кило топленого масла в двух водочных бутылках
и сотней яиц в картонной коробке. Москва меня обрадовала до слез. Мама
была на фронте с концертной бригадой47.
Я продолжал работать токарем, как и в Омске, на оборонном заводе 82
в Тушино по 12 часов в день или по 12 часов в ночь.
Дорога на завод была трудной и отнимала массу времени — два часа
в один конец плюс 12 часов работы. Из дому я шел пешком до метро
«Красные ворота», ехал с пересадкой до «Сокола», там садился на 12-й
троллейбус и ехал до канала. Там проверяли пропуск у москвичей, и не
дай бог его было забыть! И от туннеля канала до завода шел пешком, это
234 Последние годы Осипа Брика
минут сорок. Так же обратно. За опоздание снимали 200 грамм хлеба в про
дуктовой карточке. У меня редкий месяц проходил без этой урезки — ведь
часто приходилось долго ждать двенадцатого троллейбуса.
Помню, как мы все выбежали на улицу смотреть первый салют в честь
освобождения Белгорода48. Через несколько дней оттуда приехала мама
и рассказывала много интересного [Катанян В. В., 2001. С. 29].

[belkafoto.livejournal.com]

П о э м а б е з г е р о я
В своих воспоминаниях Василий Васильевич Катанян пишет:
С Ахматовой на протяжении многих лет отношения были разные.
Ее стихи она хорошо знала, имела все книги, начиная от первоизданий,
в разные годы ей нравились разные вещи.
Время от времени они встречались. Л. Ю. бывала у нее и у Лунина5
в Фонтанном доме6. Анна Андреевна бывала у Л. Ю. до войны. Напри
мер, 6 июня 1941 года в календаре у Л. Ю. записано: «к обеду Ахматова».
Помню, мы шли с Л. Ю. по Арбату, мне было лет 15, и у витрины винного
магазина она остановилась: «Смотри, есть Кинзмарули. Давай купим».
И потом добавила: «Это любимое вино Ахматовой. Пусть будет». Я тогда
ее еще не читал, но имя слышал.
Во время войны она перепечатала «Поэму без героя», своей рукой
вписала туда французские слова и переплела странички. И давала читать
окружающим — тогда поэма не была опубликована. А про «Реквием»
Л. Ю. не знала, она не дожила до его публикации7.
После войны они не общались. Иногда передавали приветы через
Н. Харджиева... [Катанян В. В., 2002. С. 159].
И вот этот Лилин экземпляр поэмы А. Ахматовой «Поэма без героя»
у меня в руках. Василий Васильевич подарил мне его к 50-летию.

мещанство, корысть, коварство

[belkafoto.livejournal.com]

. Ю. в воспоминаниях Т. И. Л ещенко-С ухомлиной
Каюсь, что какое-то время я не очень-то доверчиво относился к ро
м ану-воспом инанию «Долгое будущее» известной исполнительницы
старинных русских романсов и переводчицы Татьяны Ивановны Лещенко-
Сухомлиной40. При первом прочтении бросались в глаза путаница в хроно
логии описываемых событий, нарочитая иносказательность и умолчания.
Но, вчитываясь в эти воспоминания, я не мог не оценить недюжинную
наблюдательность автора, интуицию и проницательность выводов, соч
ность и красочность языка.

С Лилей Брик меня познакомил Т. Чурилин51, и мы как-то сразу друг
другу показались. Стали часто видеться. Она с восхищеньем отнеслась
к Цаплину и его работам, очень любила слушать, как я пою.
Во время войны мы встречали как-то Новый год у Лили вместе с Эль
зой Триоле, ее сестрой, мужем Эльзы — Луи Арагоном и замечательным
артистом В. Яхонтовым52.
Меня часто спрашивают, какой она была внешне. Я знала Лилю Юрьев
ну уже не в очень молодом возрасте. У нее были правильные черты лица,
она была рыжей, даже в старости красила волосы в рыжий цвет. Одевалась
она всегда очень скромно, но любила носить множество длинных цепей.
Лиля была необыкновенно обаятельной и невероятно умной женщи
ной. Она была преданным другом. Если она вам что-то обещала, вы могли
быть уверены, что она выполнит свое обещание. Я знаю, как она помогала
обездоленным и неимущим. Она могла кого-нибудь остроумно высмеять,
обладала первоклассным вкусом, была очень образованна, переводила по
вести и рассказы с русского на немецкий53, написала интересные мемуары,
отрывки из которых иногда читала мне. У нее не было даже намека на
мещанство, корысть, коварство54.

[belkafoto.livejournal.com]

Татьяна Ивановна оставила блестящий словесный портрет Л. Ю. пе
риода 1940—1960-х годов. В своем дневнике она пишет о Л. Ю.:
Лиля Юрьевна Брик позвала к себе. Пришла я вечером, у них дома —
Европа и уют. Лиля так умеет его создать: кофе у нее изумительно вкусный,
стол красиво накрыт, тарелочки, нарядная скатерть, красивые чашки — и у
Лили такой вид, будто у нее три домработницы! Сидит элегантная, чудно
причесанная. В. А. Катанян и Осип Брик обожают ее и уважают. Она
очень умна и очень женщина, и всегда такой будет, хоть и в сто лет. В ней
большой шарм... Осип Максимович сидел и, по-моему, пристально в меня
всматривался — у него умный, очень серьезный взгляд. Удивительно умеет
он с людьми; вот Лиля Юрьевна бывает резкой — со мной никогда, но
при мне с иными бывает нетерпимой, а он, мне кажется, мог бы с любым
ладить. (Запись 24.04.1944. С. 202-203)
Завтра в пять часов я встречаюсь с Яхонтовым у Лили Брик, которая,
я чувствую, хочет всей душой мне помочь. У нее такие маленькие безза
щитные руки... Очень красивые, маленькие ноги, круглые, теплые темно
карие глаза и рыжие волосы... (Запись 22.12.1944. С. 224)
Только что ушла от меня Лиля Брик. Удивительно, сколько гадостей
говорят о ней до сих пор, а ведь она уже немолода, пора бы и перестать.
Я вполне понимаю, что Маяковский мог так любить ее и как Осип Макси
мович до сих пор и навсегда ее любит. В ней есть высокого плана трезвость,
несмотря на всех ее иногда и «низких» любовников... Лиля Юрьевна умна,
проста... (Запись 27.12.1944. С. 225)

[belkafoto.livejournal.com]

Позже в своих воспоминаниях она писала:
Володя и Лиля звали Осю — Осик, и как это всегда звучало ласково!
Лиличка часто звала Володю — Волосик, а Лиличку все — Ося, Володя, я,
Рита9— звали Киса. Ося и Володя, конечно, обожали Кису — «Мы все под
Кисой ходим», но Ося был скуп на внешние проявления.

[belkafoto.livejournal.com]

Мы с Осей 22 февраля 1945 года вышли из дому вместе, я болела анги
ной и не выходила, но меня вызвали в Главк, в Комсомольский переулок,
на обсуждение плана. Ося ехал в Сценарную студию, по дороге в метро он
купил мне две конфетки, чтобы я одну съела, когда пойду в Главк, а другую
на обратном пути, и дорогой не открывала рот. Было очень холодно.
Когда я кончила свои дела, я позвонила Лиличке, чтобы сказать, что
я иду, и, если еще не обедали, то пусть ждут меня. Лиля крикнула в теле
фон: «С Осей плохо! С Осей плохо!»
Я поехала на Арбат. Ося был мертвый, он лежал одетый у себя на
кровати.
Ося умер мгновенно. Сестра его Вера11 сказала: «Ося жил, как счаст
ливчик, и умер так!» Лиличка все время говорила: «Если бы я знала, что
Ося был доволен своей жизнью, что он был счастлив!»12.
Вася-младший запишет в своем дневнике:
22 февраля. Сегодня, поднимаясь по лестнице домой обедать, умер
Осип Максимович Брик, от разрыва сердца, мгновенно. Страшно потря
сен, безумно, очень жалко... [Катанян В. В., 2001. С. 40].
Уже к вечеру того же дня стали приходить знакомые, чтобы проститься
с покойным. Пришел и Виктор Ш кловский

[belkafoto.livejournal.com]

Имя его, неразрывно связанное
с именем великого Маяковского, прочно войдет в историю литературы.
Н. Тихонов48, Н. Асеев, С. Кирсанов, В. Катанян, И. Сельвинский,
B. Шкловский, О. Леонидов, П. Чагин, С. Маршак, А. Фадеев, И. Эрен-
бург, А. Крученых, Л. Сейфуллина, В. Ардов, В. Вишневский, С. Михал
ков, Р. Райт, Л. Кассиль, Л. Никулин49, Б. Пастернак, В. Лебедев-Кумач,
Д. Бедный, Н. Волков50, Г. Мдивани51, Н. Адуев52, Г. Рыклин53, И. Петрова54,
И. Андроников, М. Светлов, А. Тарасенков, К. Липскеров55, Н. Погодин,
И. Попов56, А. Файко57, А. Ступникер58,0 . Литовский59, В. Регинин60, П. Бо
гатырев61, Н. Харджиев, Т. Гриц, Е. Тагер62, Г. Винокур63, Б. Томашевский64,
A. Февральский65, Л. Тимофеев66, Н. Венгров67, Н. Реформатская68, Н. Дени
совский, М. Черемных69, Кукрыниксы, П. Соколов-Скаля70, Г. Савицкий71,
П. Шухмин72, С. Костин73, Б. Ефимов74, Ю. Ганф75, Д. Штеренберг, А. Тыш-
лер, Н. Альтман, Д. Цаплин76, С. Эйзенштейн, Л. Кулешов, В. Пудовкин,
C. Юткевич, Б. Барнет, Э. Шуб77, Б. Свешников78, А. Андриевский79,
Я. Протазанов80, А. Роом, Т. Лукашевич81, С. Владимирский82, Бубрик83,
Я. Посельский84, В. Шнейдеров85, Л. Гринкруг, В. Туркин86, Ржешевский87,
М. Алейников88, С. Самосуд, В. Желобинский, М. Коваль89, В. Жемчужный,
B. Яхонтов, Е. Попова, А. Каранович90, Э. Гарин91, Р. Зеленая, С. Михоэлс92,
О. Фрелих93, Н. Берендгоф94.
Правда, следует признать, что эти подписи собирались не разово, как
это обычно бывает, а в течение нескольких дней, почти недели.

[belkafoto.livejournal.com]

Т ретье п и сь м о С талину
Лиле Ю рьевне неож иданно понравился последний приют О сипа
Максимовича на Новодевичьем кладбище. И она предприняла попытку
перенести сюда прах Маяковского. Она понимала, что без согласия вождя
это невозможно, и написала ему свое третье письмо96, копия которого со
хранилась в ее архиве97:
Л. Брик — И. В. Сталину (14 марта 1945 г.)
Дорогой товарищ Сталин,
в 1940-ом году, накануне 10-й годовщины со дня смерти Маяковского,
я обратилась в Союз Писателей к Фадееву, с просьбой достойным образом
похоронить урну с прахом Маяковского.
Урна эта находится в колумбарии крематория, где цветы не живут и не
где поставить даже скамейку.
Никакого ответа на эту просьбу я не получила, и урна до сих пор там.

[belkafoto.livejournal.com]

П и с ь м а с е с т ре
В июне 1945 года Лиля Юрьевна отправила в Париж сестре три письма,
в которых подробно рассказала о смерти О. М. Брика и своем эмоцио
нальном состоянии, вызванном утратой. В самих письмах, конечно, нет
ничего особенного — кому еще могла написать Л. Ю. о постигшем ее горе,
рассчитывая на искреннее сочувствие? Эльза знала Брика, знала о чувствах
сестры к нему и не могла не откликнуться. Странно же вот что. Переписка
сестер стала налаживаться в конце ноября 1944 года. Осип Максимович
скончался 22 февраля 1945-го. Л. Ю. поел ал а Эльзе телеграмму о его смерти
4 марта, а эти письма — только через четыре месяца после события.
Еще менее понятно, почему они отсутствуют в русском издании
переписки сестер («Лиля Брик — Эльза Триоле. Неизданная переписка
(1921 — 1970)». М.: Эллис Лак, 2000), хотя включены во французское и в оба
издания книги «Лиля Брик. Пристрастные рассказы» (Н. Новгород: Деком,
2003; 2011)

[belkafoto.livejournal.com]

Л. Брик — Э. Триоле и Л. Арагону (Москва — Париж; 11 июня 1945)
Элик мой, Арагошенька, родные, любимые!
22-го февраля в 4 часа дня Ося позвонил по телефону, что идет домой
обедать, и не дошел. Он умер мгновенно от паралича сердца на нашей
266 Последние годы Осипа Брика
лестнице на площадке 2-го этажа. Совсем недавно Осю смотрел врач
(у него была крапивная лихорадка) и не нашел ничего угрожающего. Он
был молодой, веселый, жизнерадостный.
Для меня это не то, что умер человек любимый, близкий, когда бывает
тяжело, непереносимо, а просто — вместе с Осей умерла и я.
Если б вы оба знали, как вы мне нужны сейчас — сию минуту...
Не знаю, хватит ли сил дождаться вас. Гоню от себя эту мысль из-за
тебя, Женички, Васи, но она меня неотступно преследует.
Женя сейчас живет на даче с сестрами. Надеюсь, она там хоть немножко
поправится — уж очень она исхудала.

[belkafoto.livejournal.com]

Не прошу слать мне что-нибудь, оттого что не знаю, есть ли у вас деньги
и сколько стоят вещи. Но все твое впору и мне, и Жене, а все Арагоши-
но — Васе.
Срок (15 лет) моего права на Володино литературное наследство — ис
тек

[belkafoto.livejournal.com]

Цену людям я узнала. Было на чем проверить! Надино105 семейство
я разлюбила. Витя106 законченный негодяй. С Володиной семьей мы не
кланяемся107
Как интересно было делать с Осей словарь Володиного поэтического
языка. Как много уже было сделано. Вся подготовительная работа. И на
чали уже писать самый словарь. Без Оси я его закончить не сумею. Да и ни
к чему теперь все.
Рада, что вам хорошо живется, что ты ничуть не изменилась, что все
такая же красивая и элегантная — со слов TrefouelV08.
Очень пожалела, что в письме с Караваевой109так настойчиво просила
вас приехать. Пожалела, что сбиваю Вас с работы и с отдыха. Понимаю,
что вам еще не хочется уезжать из Парижа, из своего дома110.
Мне просто кажется иногда, что, если вы приедете, для меня что-то
переменится в жизни, хотя меняться в ней нечему — Ося не вернется.
Ничего, конечно, не шли нам. Я знаю теперь, что все у вас зверски
дорого, да и купить трудно.
Как мне хочется, чтобы вы оба написали об Осе. Он этого заслуживает.
О нашей жизни в эти годы войны писать особенно нечего. Жили при
мерно так, как у тебя описано в La vie priv6em.

[belkafoto.livejournal.com]

Л. Брик — Э. Триоле и Л. Арагону (Москва — Париж; 28 июня 1945)
Ксана и Коля113 достигли самых вершин эгоизма. Вот о ком написать
бы повесть — тебе бы удалась! Они даже не позвонили нам, когда Осик
умер — боялись, как бы не расстроиться, того и гляди прибавится где-
нибудь морщинка... Зато Ксана абсолютно молода — смотреть противно!
Эллинка, что вам послать, если будет оказия? У нас все можно купить, —
были бы деньги!
Разрешите ли вы, чтобы по вашим книгам у нас сделали сценарий
о французских партизанах1,4? Чтобы его сделал Вася? Если хотите, то теле
графируйте мне ваше согласие.
Приехала Женя с дачи на несколько дней. Она посвежела и прибавила
3 кило, и мне стало от этого как-то спокойнее.
(Федор Иванович115 говорит, что ты выглядишь много моложе меня).
Если вы действительно так богаты, как он рассказывает, то пришлите
или привезите Жене пишущую машинку «portable»116, шрифт здесь пере
меним на русский. Наша совсем развалилась. Надо перепечатать Осин
архив. И мне будет спокойнее, если я буду знать, что Женя машинкой
всегда сможет заработать на хлеб насущный. Пока она вполне обеспечена,
благодаря Жемчужному117и своей сестре, но все-таки о машинке мечтает.

[belkafoto.livejournal.com]

Поэт Борис Слуцкий в своих мемуарах так вспоминает о встречах
с Бриками в предвоенные годы:
Первая настоящая книга стихов, которую я прочел по-настоящему, то
есть выучил наизусть, была красноватый кирпичик Маяковского. Первым
в моей жизни настоящим писателем был О. М. Брик.
Однако все это требует пояснений...
Мы изучали основательно: сначала стихи Маяковского; потом его
остроты — по Кассилю119; потом рассказы о нем — по Катаняну120; потом
мемуарные книги Шкловского121 и устные сказания...
Осенью 1937 года я поступил в МЮИ — Московский юридический
институт...
В нем был литературный кружок. Им руководил О. М. Брик. Я пробыл
в кружке без малого два года. Не помню, как часто мы собирались, однако
несколько десятков раз я слушал О. М., и несколько раз он слушал меня...
Многие преподаватели — целыми кафедрами — и многие студенты —
исчезли. Исчезли и целые науки, целые права, например хозяйственное
право... Науки исчезали вместе со всей людской обслугой. Незапланирован
ный смех в большом зале (имени Вышинского) вгонял лектора в холодный
пот. Он означал оговорку. Оговорка не означала ничего хорошего.
По пятницам в большом зале (имени Вышинского!) собирались ком
сомольские собрания и мы исключали детей врагов народа — сына Эйс-
монта122, племянницу Карахана123, племянника Мартова124. Исключаемого
заслушивали. Изредка он защищался. Тогда в зале имени Вышинского
становилось жарко — молодые почитатели Вышинского (это был Суво
ров института, пример для подражания) выходили на трибуну упражнять
красноречие, показывать свежеприобретенные знания.
В таком-то институте О. М. пришлось вести литературный кружок.
Кому кружок был нужен?
Многим.
Тем, кто тренировал ораторские способности на собраниях.
Тем, кто попал в институт случайно, как в самый легкий из гуманитар
ных — потому что не давалась математика, потому что тайно пописывал
и явно почитывал стишки.
Но кружок был нужен и мне

[belkafoto.livejournal.com]

О. М. рассказывал, что Булгаков читал во МХАТе пьесу «Заговор». В пер
вом действии заговорщики сговаривались. Во втором они убивали Сталина.
В третьем рабочие московских заводов отбивали у них Кремль. В четвертом
действии был апофеоз. Труппа молчала, бледная. Секретарь парткома по
звонил. Булгакова забрали — здесь же, в театре, — но скоро выпустили127
Это был один из очень редких разговоров на политические темы с че
ловеком другого поколения.

«хоть шерсти клок»

[belkafoto.livejournal.com]

В п е ре д и ещ е 3 3 года
За рассмотренный вдилогии 15-летний периодЛиля Юрьевна овдовела
трижды: один за другим скончались ее мужья — Владимир М аяковский,
Виталий Примаков, Осип Брик. Проводив в последний путь Осипа М ак
симовича, она прожила еще 33 года. Все это время с ней рядом оставался
четвертый муж, Василий Абгарович Катанян.
Как она переживала свои утраты?
Самоубийство Маяковского — стоически. Наконец-то ему удалось со
вершить то, что он давным-давно задумал. Но все-таки он подвел ее, бросив
на произвол судьбы, хотя и оставил за ней право считаться его единствен
ной Музой, и в список своей семьи занес первой. Это дало Л. Ю. право
на половину гонораров и пенсию как вдове поэта («хоть шерсти клок»).

[belkafoto.livejournal.com]

Расстрел Примакова — нервически. В период, когда Сталин (по ее
подсказке) назначил М аяковского «лучшим, талантливейш им поэтом
советской эпохи», а она только начинала разворачиваться, только приго
товилась пожинать плоды своей славы, Виталий Маркович подставил ей
подножку своей игрой в заговорщики против Вождя — чуть не сделал ее
«членом семьи изменника родины» (ЧСИР). Ей с большим трудом удалось
«удержаться на плаву».

(Катанян не в счет)

[belkafoto.livejournal.com]

И только скоропостижную смерть Брика Л. Ю. перенесла трагически.
Ушел из жизни ее любимый муж, с которым она прожила «тридцать лет
и три года». И присутствие в ее биографии в этот период других мужчин
не имело ровным счетом никакого значения. И Ося всегда с пониманием
относился к этому, не чувствовал себя обиженным, ущемленным. А вот
она теперь «потеряла Осю, осталась на земле одна-одинешенька (Катанян
не в счет)».

[belkafoto.livejournal.com]

Некоторую ясность в толкование отношений Бриков вносят воспоми
нания Фаины Раневской. В 1948 году она с болью написала:
Вчера была Лиля Брик, принесла «Избранное» Маяковского и его
любительскую фотографию. Она еще благоухает довоенным Парижем.
274 Последние годы Осипа Брика
На груди носит цепочку с обручальным кольцом Маяковского, на пальцах
бриллианты. Говорила о своей любви к покойному... Брику. И сказала, что
отказалась бы от всего, что было в ее жизни, только бы не потерять Осю.
Я спросила: «Отказалась бы и от Маяковского?» — Она, не задумыва
ясь, ответила: «Да, отказалась бы и от Маяковского. Мне надо было быть
только с Осей». Бедный, она не очень его любила... мне хотелось плакать
от жалости к Маяковскому. И даже физически заболело сердце1

[belkafoto.livejournal.com]

А как же оценивает мужей Лили Юрьевны История, которая, как из
вестно, постепенно всех расставляет по своим местам?
Сегодня выходят из печати десятки, если не сотни, работ, авторы кото
рых со всей тщательностью и во всех подробностях изучают темы: «Мая
ковский и его женщины», «Жизнь М аяковского в “треугольнике”, одной
семьей с Бриками» и т. д. Эти «исследователи» сильно преуспели в своих
изысканиях. Вот только тема «Маяковский — поэт» давно уже не имеет
развития, о великом таланте лучшего поэта советской эпохи перестали
говорить и писать после того, как померкла слава Революции, трибуном
которой его объявили.
Когда-то Пастернак заключил, что почетный титул, которым Вождь
наделил М аяковского, и вся история с безмерным раздуванием его роли
в поэзии, привели ко «второй смерти» поэта.

[belkafoto.livejournal.com]

Примечательное событие произошло в 1946 году.
В СССР начали первую послевоенную замену паспортов, своеобразный
переучет оставшихся после кровопролитной войны граждан. При этом во
многих случаях восстанавливались и другие пропавшие за время войны
личные документы. 8 января 1946 года вышло даже специальное поста
новление С Н К РСФ СР «О мероприятиях по упорядочению регистрации
актов гражданского состояния».
Новый паспорт должна была получить и Лиля Юрьевна Брик. Конеч
но, в паспортном столе возник вопрос: а, собственно, почему «Брик»,
а не «Каган»? И ей пришлось задним числом (что предусматривалось
выш еназванным постановлением) выправлять себе 29 июля 1946 года
в Свердловском ЗАГСе Москвы свидетельство о браке № 16 с... покой
ным Осипом М аксимовичем Бриком3. Напомню, что брак этот состоялся
«двадцать шестого февраля тысяча девятьсот двенадцатого года» (и имен
но так записано в свидетельстве). Л. Ю. пришлось доказывать в ЗАГСе,
что из всех бывших ее мужей Брик — главный, и она имеет право носить
именно его фамилию. Казалось бы, логичнее было зарегистрироваться
как «Лиля Юрьевна Катанян», по ныне здравствующему мужу, но это по
обывательским меркам и совсем не устраивало Л. Ю.

[belkafoto.livejournal.com]

Суконным языком, со ссылками на авторитетные источники изложена
насквозь революционная биография поэта, одного из основателей социа
листического реализма (вместе с другом Горьким). И никакого авангарда,
футуризма! Никаких Любовей! И вообще все не так, как было на самом деле.
Летом 1951 года после перенесенного инфаркта Лиля Ю рьевна вместе
с В. А. Катаняном отправилась на отдых в Дубулты на Рижском взморье.
Она взяла с собой только что вышедшую в «Советском писателе» книжку
Перцова, но лучше бы ей этого не делать: книга вызвала у Л. Ю. резко
негативную реакцию и никак не способствовала укреплению здоровья.
Внимательно читая эту «научную» биографию, Л. Ю. параллельно ком
ментировала ее то небольшими замечаниями по тексту, то развернуты
ми пояснениями. В результате, после перепечатки этих комментариев
в Москве, получилась солидная машинописная рукопись объемом около
400 страниц, которая была названа ею «Анти-Перцов».
«Анти-Перцов» предназначался «для внутреннего употребления»,
как дневниковые заметки о прочитанном. О публикации нечего было
и думать — кто же позволит опровергать академическую биографию го
сударственного поэта, апробированную партийными идеологами? Лиш ь
четыре десятилетия спустя фрагменты комментариев Л. Ю. увидели свет:

[belkafoto.livejournal.com]

В правительственном архиведо недавнего времени под грифом «Совер
шенно секретно» хранилось «Дело N° 114-52». В нем собраны документы
1952 года, связанные с распределением в Москве элитного жилья: в это
время как раз сдавались в эксплуатацию «сталинские высотки». За пре
стижное жилье боролась московская элита.
В ворохе просьб об улучшении жилищных условий находилось и за
явление Л. Ю. Брик. Необходимость предоставления нового жилья Лиля
Ю рьевна аргументировала тем, что сейчас, после перенесенного инфар
кта, она вынуждена подниматься на шестой этаж пешком, поскольку в ее
нынешнем доме нет лифта. Но шансов на положительное решение было
слишком мало, требовались авторитетные ходатайства, а их, как известно,
следовало организовать.
И вот в «Деле N° 114-52» находим письмо, датированное 14 октября
1952 года, от популярного в то время артиста — Николая Константиновича
Черкасова. Любимец зрителей, он был многократно награжден и титуло
ван: народный артист СССР, лауреат пяти Сталинских премий, депутат
Верховного Совета СССР нескольких созывов, член Советского комитета
защиты мира... Черкасов работал в Ленинградском театре драмы имени
А. С. Пушкина, а как раз в то время репетировал заглавную роль в спекта
кле «Они знали Маяковского» — между прочим, по пьесе В. А. Катаняна.
Николай Константинович убедительно ходатайствовал о предоставле
нии квартиры в высотке «жене Маяковского» — Лиле Юрьевне Брик. Ее
ныне здравствующий муж не упоминался... Ходатайство столь известного
артиста было удовлетворено. Пусть не в высотке, но в не менее престижном
новом доме на Кутузовском проспекте (с лифтом!) Л. Ю. была выделена
трехкомнатная квартира с видом на Москва-реку. Разумеется, она посе
лилась там с В. А. Катаняном.

[belkafoto.livejournal.com]

Почти в каждом письме упоминается О. М. Брик. Осип Максимович
был моим первым мужем. Я встретилась с ним, когда мне было 13 лет. Это
280 Последние годы Осипа Брика
был 1905 год. В гимназии, в которой я училась, он руководил кружком
политэкономии. Обвенчались мы в 1912 г. Когда я сказала ему о том, что
Маяковский и я полюбили друг друга, все мы решили никогда не расста
ваться. Маяковский и Брик были тогда уже близкими друзьями, людьми,
связанными друг с другом близостью идейных интересов и совместной
литературной работой. Так и случилось, что мы прожили нашу жизнь,
и духовно, и большей частью территориально, вместе.
Прошло столько лет с тех пор, как были написаны эти письма! Многое
забылось — люди, события, даты... Я благодарю друзей Владимира Вла
димировича, которые помогли мне подготовить его письма к печати и со
ставили к ним комментарий.
Л. Брик

[belkafoto.livejournal.com]

Особенно возмутило меня и очень многих других людей опубликова
ние писем брата к Л. Брик. Письма эти оказались сугубо личными — ин
тимными, в которых почти нет литературных и общественных сведений,
а предисловие фальшиво и нескромно.
Л. Брик, замкнутая в своем кругу, не учла, какой резонанс может по
лучиться у современных читателей, воспитанных на коммунистической
морали, от публикации этих писем. Вместо признания и умиления перед
ней, как она рассчитывала — естественное возмущение.
Я получила письма, где говорится: «Невероятно, чтоб она была достойна
такой небывалой любви»...
Брат мой, человек совершенно другой среды, другого воспитания,
другой жизни, попал в чужую среду, которая кроме боли и несчастья
ничего не дала ни ему, ни нашей семье. Загубили хорошего, талантливого
человека, а теперь продолжают чернить его честное имя борца за комму
низм. (Письмо Л. В. Маяковской секретарю ЦК КПСС М. А. Суслову"
от 9 января 1959 г.)12

[belkafoto.livejournal.com]

В конце марта 1959 года обсуждение этого крамольного издания со
стоялось в ЦК, где было принято специальное постановление от 31 марта
1959 года «О книге “ Новое о М аяковском”»22.
Редактор «Л Н-65» И. С. Зильберштейн чудом устоял на посту главного
редактора основанной им академической серии «Литературное наследство»
и к концу своей жизни довел ее почти до 100 томов, но часть 2 «Нового
о Маяковском», том 66, где намечалось опубликовать воспоминания
людей из окружения поэта (в том числе и Л. Ю. Брик), так и не вышел.
В строгом ряду академических томов на месте тома 66 — пустота, много
значительное молчание.
Вскоре «ЛН-65» незаметно исчез с полок советских библиотек, как
будто его и не было вовсе. И только на зловредном Западе письма В. М ая
ковского к Л. Брик, извлеченные из 65-го тома и переведенные с русского,
выходили все новыми изданиями: в Кракове (1962,1969), Мюнхене (1965),
Франкфурте-на-М айне (1969), Париже (1969), Милане (1969, 1972).

[belkafoto.livejournal.com]

Так обозначилась «главная пружина» всей антибриковской кампа
нии — старшая сестра поэта — Людмила Владимировна М аяковская.
Обиженная несправедливым (по ее мнению) распределением литератур
ного наследия брата между его родными и «чужой ему женщиной», раз
гневанная открытием в Гендриковом переулке, где он жил с Л. Ю., этом
«гнезде разврата», Государственного музея поэта, Людмила Владимировна
забрасывала ЦК письмами, просьбами и жалобами, в которых призывала
обратить внимание на непорядки в организации идеологической работы
вокруг творческого наследия лучшего поэта советской эпохи и в которые
вкладывала всю нерастраченную энергию старой девы, люто ненавидевшей
свою чрезмерно удачливую соперницу.
Одной из наиболее ярких страниц антибриковской кампании стал
перевод московского Музея В. Маяковского, открытого в 1937 году в Ген
дриковом переулке, на Таганке, в Лубянский проезд. Начало кампании
по созданию нового музея В. М аяковского относится к 1962 году, когда
Л. В. М аяковская послала первое письмо по этому поводу секретарю
ЦК КПСС М. А. Суслову:
Глубокоуважаемый Михаил Андреевич!

[belkafoto.livejournal.com]

Кроме того, посетители, проходя по комнатам музея, больше инте
ресуются, что было в той или другой комнате, и экскурсоводу, отходя от
прямой задачи — пропаганды творчества Маяковского, приходится объяс
нять назначение комнат и взаимоотношений Маяковского с О. М. Бриком
и Л. Ю. Брик ит. д.
У молодежи, как я неоднократно наблюдала, это вызывает недоумение,
и у многих складывается неправильное представление о Маяковском,
тогда как эта сложная, тяжелая для моего брата жизнь создалась по вкусу
Л. Ю. и О. М. Брик.
Вот почему я считаю необходимым этот музей закрыть, и открыть ме
мориальный музей Маяковского В. В. в проезде Серова (бывш. Лубянском
проезде).

[belkafoto.livejournal.com]

Вскоре под грифом «Совершенно секретно» (!) вышло постановление
Секретариата Ц К КП СС «О музее В. В. Маяковского» (№ Ст-36/135 гс
от 24 октября 1967 г.), первый пункт которого гласил: «Признать целесо
образным перевод существующего ныне музея В. В. Маяковского из помещения
в бывшем Гендриковом переулке в дом № 3 /6 по проезду Серова, где поэт жил
с 1919 по 1930 г. и где им созданы все основные произведения»34.
Поначалу перенос музея аргументировался лучшими условиями для
хранения экспонатов и документов на новом, специально подготовленном
для этих целей месте. В Гендриковом переулке же планировалось сохранить
мемориальные комнаты поэта и организовать там массовую библиотеку
имени В. В. М аяковского. Но это тоже не устроило воинствующую сестру
и ее группу поддержки. И Людмила Владимировна шлет «наверх» новое
обличительное письмо.
16 декабря 1971 г.
Генеральному секретарю Центрального Комитета КПСС
товарищу Леониду Ильичу БРЕЖНЕВУ
Глубокоуважаемый Леонид Ильич!
Приближается радостный день — окончание строительства здания
Государственного музея В. В. Маяковского. Параллельно готовится новая
научная, интересная экспозиция «Маяковский — поэт революции и со
циалистического созидания», и совершенно неожиданно вокруг нового
музея возник нездоровый ажиотаж

[belkafoto.livejournal.com]

В 1970 году скончалась младшая сестра Лили Ю рьевны, Эльза, и они
с Катаняном спешно слетали в Париж, чтобы проститься с ней. Овдо
вевший Арагон позднее побывал в Москве и даже, по просьбе Л. Ю.,
ходатайствовал перед Л. И. Брежневым о досрочном освобождении из
заключения ее хорошего знакомого, С. Параджанова51. Сам Арагон скон
чался в 1982 году, он пережил Л. Ю. на четыре года, но на ее похороны
не приезжал.

[belkafoto.livejournal.com]

В мае 1978 года Л. Ю. упала, поднимаясь с кровати в своей московской
квартире, и сломала шейку бедра. На лето В. А. Катанян вывез ее на дачу
в Переделкино. Беспомощ ная, она оказалась практически прикованной
к постели: не могла приводить себя в порядок, чтобы достойно выглядеть,
не могла принимать гостей. Конечно, это угнетало ее. И она не хотела
такой жизни, не хотела быть обузой своему мужу (Василию Абгаровичу
в то время уже под восемьдесят).
Четвертого августа, оставшись на какое-то время одна, Лиля Юрьевна
приняла большую дозу сильного снотворного «Нембутал», приготовлен
ного ею заранее для такого случая, и тихо заснула навсегда.
О ее смерти коротко сообщила «Литературная газета», да и то по на
стойчивому ходатайству К. Симонова.