arbeka

смех есть сублимация

((Со смехом оргазма не дождешься.

Но, похоже, отрывок заумный.
Смех очень разный.
"Как мы тогда смеялись", воздыхала ААА,))
............
Ср.: «Никто не смеялся, лица мужчин вдруг стали серьезными,
напряженными, губы пересыхали от волнения, ноздри западали»
[З оля 1963: 369). Поскольку, согласно И. П. Смирнову [Сллирнов 1992:
63 —64) смех есть сублимация анальности, отказ от смеха равносилен
сублимации генитальности (см. примеч. 157, 170,291, 293) и связан со
страхом. «Народ этот (славяне. —М. 3.) серьезен больше по необхо
димости, чем от природы, и осмеливается смеяться не иначе как гла
зами; говорить этим людям не разрешают, но взгляд, одушевленный
молчанием, восполняет недостаток красноречия <...> Тщетно искал
я среди шести-семи тысяч представителей сей фальшивой русской
нации, что толпились вчера вечером во дворце в Петергофе, хотя
230
бы одно веселое лицо; когда лгут, не смеются» (Кюстин 1996: 1, 229,
251).
Отсутствие смеха могло иметь и банальную причину —скуку, по
поводу которой иронизировал А. Кугель: «Очень скучно слушать
пьесу, которая могла бы быть типичной немецкой Posse (которая,
может быть, таковой и была до переработки ее А. Файко) с типичным
немецким школьным учителем, излюбленным персонажем немецкой
сцены, —и вдруг стала революционной пьесой, изобличающей мелко
буржуазную сущность интеллигентского меньшевизма. Когда-то у
Корша эта пьеса называлась: “Столичный воздух”, “Княгиня Капучид-
зе” и т. п. Теперь это “Бубус”. Вспоминая свою молодость, я не ску
чал, как мои знакомые <...> И я ушел из театра, насвистывая песен
ку ранней своей юности. Приятели же мои, молодые, шли, мрачно
насупившись» (Кугель 1925: 6).
Ср. с постановкой задачи государственной важности: «Смеяться
полезно. Кроме того, смех рассеивает мысли, уменьшает напряже
ние внимания. <...> Жизнерадостность должна быть основной чертой
нашей эпохи. Жизнерадостность родит смех. <...> Здоровый, крепкий,
открытый смех —потребность нашего времени» (Семашко 1925).
.....................