почему такой шум
Jun. 22nd, 2025 09:02 am((Оценивать произведение профессионала можно хоть слева направо, хоть снизу вглубь.
Если бы "Д. Живаго" было бы подписано иным именем, о нем бы никто и не узнал.
Шум был вызван обстоятельствами: из-за железного занавеса ожидалось что-то подобное (или хоть что-то),
и когда оно выкарабкалось наконец-то на Запад, шум стал неизбежен.
Все познается в сравнении. Сколько человек в мире вот прямо щас читают "Войну и мир", сколько - листают "Преступление и...",
и сколько перелистывают "Живаго"??))
...............
"Впоследствии, когда я прочел «Доктора Живаго», мне стало
ясно, что Казакевич оценил роман поверхностно — что, кстати
378
сказать, было на него совсем не похоже. Действительно, в рома
не есть много неловких и даже наивных страниц, написанных
как бы с принуждением, без характерной для Пастернака свобо
ды. Много странностей и натяжек — герои подчас появляются на
сцене, когда это нужно автору, независимо от внутренней логи
ки сюжета. Так, в конце романа точно с неба падает Лара — ко
нечно, только потому, что невозможно представить себе ее отсут
ствие на похоронах Живаго. Многое написано о неувиденном,
знакомом только по догадкам или рассказам. Но, читая «Докто
ра Живаго», невольно чувствуешь, что Борис Леонидович всей
своей жизнью завоевал право шагать через эти неловкости и не
домолвки. Можно понять Грэма Грина, который, по словам Чу
ковского, не понимал, почему такой шум поднялся вокруг этого
нескладного, рассыпающегося, как колода карт, романа.
Если бы "Д. Живаго" было бы подписано иным именем, о нем бы никто и не узнал.
Шум был вызван обстоятельствами: из-за железного занавеса ожидалось что-то подобное (или хоть что-то),
и когда оно выкарабкалось наконец-то на Запад, шум стал неизбежен.
Все познается в сравнении. Сколько человек в мире вот прямо щас читают "Войну и мир", сколько - листают "Преступление и...",
и сколько перелистывают "Живаго"??))
...............
"Впоследствии, когда я прочел «Доктора Живаго», мне стало
ясно, что Казакевич оценил роман поверхностно — что, кстати
378
сказать, было на него совсем не похоже. Действительно, в рома
не есть много неловких и даже наивных страниц, написанных
как бы с принуждением, без характерной для Пастернака свобо
ды. Много странностей и натяжек — герои подчас появляются на
сцене, когда это нужно автору, независимо от внутренней логи
ки сюжета. Так, в конце романа точно с неба падает Лара — ко
нечно, только потому, что невозможно представить себе ее отсут
ствие на похоронах Живаго. Многое написано о неувиденном,
знакомом только по догадкам или рассказам. Но, читая «Докто
ра Живаго», невольно чувствуешь, что Борис Леонидович всей
своей жизнью завоевал право шагать через эти неловкости и не
домолвки. Можно понять Грэма Грина, который, по словам Чу
ковского, не понимал, почему такой шум поднялся вокруг этого
нескладного, рассыпающегося, как колода карт, романа.