не умел и не мог

[arbeka]

иначе писать не умел и не мог

((А потому, его "блог" был обречен на малую посещаемость.))
............
"Но герои Добычина могли бы расположиться в произведе
ниях Зощенко, как в собственном доме.
3
Его прямодушие меня поражало.

Он был не способен солгать.
Прочитав мой роман «Художник неизвестен», он пришел надув
шийся, расстроенный, долго молчал, а потом сквозь зубы про
бормотал, что ему понравилась только одна фраза: «Он пил чай
с деревянной важностью крестьян».
Молчаливость его подчас была причиной забавных проис
шествий
................
Мы переписывались, и у меня сохранились его короткие, пара
доксальные письма. Однажды он прислал мне три свои перепи
санные от руки миниатюры — это был подарок. «Город Эн» он
прислал мне с приклеенной на фронтисписе студенческой фото
графией. Он был человек легкоранимый, опасавшийся любых
оценок и считавший их — не без оснований — бесполезными, по
тому что все равно иначе писать не умел и не мог. Инженер-техно
лог по образованию, он работал в Брянске, но, занявшись литера
турой, часто и подолгу живал в Ленинграде. Он был прямодушен.
Благородство его было режущее, непримиримое, саркастическое,
неуютное. Он не «вписывался» психологически в литературный
круг Ленинграда и был дружен, пожалуй, с одним только Н. ^Чу
ковским, что не мешало ему называть его «Мосье Коля». Душев
ное богатство его было прочно, болезненно, навечно спрятано под
семью печатями иронии, иногда прорывавшейся необычайно
метким прозвищем, шуткой, карикатурой. Впрочем, он никого
обижать не хотел. Он был зло, безнадежно, безысходно добр.