Откуда берутся дети

[arbeka]

/Когда бабы еще рожали/

((Завораживающим и уникальным в подобных воспоминаниях является "искренность".
Когда мемуаристке уже все равно, что скажут или подумают потенциальные читатели.
Ей бы свои "былые и думы" высказать.))
...............
"Отец много читал (в Питере он начинал свою карьеру подростком в ти-

пографии Адмиралтейства и хвастался, что может целую фразу легко про-

честь от конца к началу), и мама тоже приучилась к чтению. Правда, читала

она в основном романы, но читала охотно, обдумывала их и любила потом

пересказывать, если кому-то нравилось слушать.

Детей иметь они не собирались.

И мое рождение предопределил не сам

по себе факт их брака, а добрая (или злая — это как посмотреть) воля ка-

кого-то врача, который 13 лет спустя отказался делать матери очередной

аборт (видимо тогда вышло какое-то постановление, ограничивающее сво-

боду абортов), о чем сама мама мне и рассказала (естественно, много лет

спустя) с некоторой долей растерянности и даже вины: «Он меня спраши-

вает вдруг:

— У вас какие-то противопоказания, болезни?

— Нет. (Мама всегда пользовалась отменным здоровьем.)

— В семье что-то не так?

— Нет, в семье все нормально.

— Тогда ступайте и рожайте.

И он выдал мне назад направление-квитанцию. Я вышла, получила свои

деньги назад и пошла домой».

Так мне удалось прийти на свет.

Но это оказалось еще не все. Хотя родилась я крупным ребенком —

4,5 кг весом — маме я не понравилась. Перед этим как раз женщина родила

пяти с половиной килограммового мальчика, и на этом фоне я показалась

маме заморышем. И на голове у меня была какая-то вдавлина, откуда по-

том выпускали воду. Мама была страшно разочарована таким неудачным

ребенком. Сестры, посмеиваясь, говорили ей: «Вам не нравится? Да что вы!

Такая славная толстенькая, беленькая девочка… Вы оставьте нам, мы забе-

рем». И мама рассказывала, что она всерьез раздумывала, не отдать ли меня

в какой-то тогдашний дом младенца. Но тут случились еще одни роды, и но-

вый ребеночек оказался весом, кажется, 3,2 кг или что-то около того. Тут

моя мама поняла, что я совсем не заморыш. И примирилась со мной.
Отец вроде даже не принимал участия во всех этих колебаниях, он все
предоставлял на усмотрение мамы. Думаю, ему было сильно не до того.
Шли как раз репрессии в армии, и лишь совсем недавно отца сажали
в тюрьму. Правда, обвинений ему не предъявили. Наоборот, он должен
был подписать обвинение на своего командира полка (их сразу забрали
человек 20 и мурыжили там). Он эти обвинения не подписал. Но, посколь-
ку все остальные подписали, его подпись уже не имела никакого значе-
ния: и всех вместе их выпустили. Но, конечно, никакой гарантии, что это
не повторится в будущем, не было. Поэтому и ребенок им был не совсем
ко времени. Но раз уж так получилось… Впрочем, он очень скоро привя-
зался ко мне. Подобно многим родителям, он считал меня почему-то со-
вершенно необыкновенным ребенком. (Я тихо подозреваю, что за таким
восторженным отношением к своему чаду скрывается высокое мнение ро-
дителей о самих себе. У выдающихся людей не может же родиться обыч-
ный ребенок.)