Опять нас обыскивают
Mar. 10th, 2025 09:10 pmОпять нас обыскивают
....................
"Наконец приезжаем в Курск. Ещ е один неопрятный, темный, тре
вожный город.
О пять нас обыскивают, толкают на липком от плевков и
нечистот перроне. М ы уже проделали большую часть пути, но та, что
впереди, наиболее опасна.
Дальше мы едем в вагоне для скота, где встречаемся с госпожой С .
и ее сыном. «Л ош адей — 8, человек — 4 0 » , — написано черными бук-
156
вами на его стенах. А нас человек около пятидесяти: бледные женщины
с больными детьми, благообразные старики в куцых одеждах. Н и мо
лодых, ни зрелого возраста мужчин здесь нет, если не считать двух
исхудавших, трогательных мальчиков; бедняги одеты в кадетские мун
диры. Старшему брату лет пятнадцать-шестнадцать, младшему — около
двенадцати. У них нет ни чемоданов, ни тюков. Когда кто-то вынимает
еду, они закрывают глаза. Н о со всех сторон им протягивают кто яйцо,
кто сухарь, кто яблоко; старший большую часть отдает младшему брату.
М ожно догадаться без труда, что они собираются примкнуть к Белой
армии, в которой, возможно, сражается их отец-офицер. М ы смотрим
на них, как на обреченных, которым ничем нельзя помочь. Они молчат,
прижавшись друг к другу; осунувшиеся их лица бледны, кожа на руках
прозрачна. Они уже мертвецы; глядя на них, я, как и прочие, дрожу
от ужаса и жалости.
....................
"Наконец приезжаем в Курск. Ещ е один неопрятный, темный, тре
вожный город.
О пять нас обыскивают, толкают на липком от плевков и
нечистот перроне. М ы уже проделали большую часть пути, но та, что
впереди, наиболее опасна.
Дальше мы едем в вагоне для скота, где встречаемся с госпожой С .
и ее сыном. «Л ош адей — 8, человек — 4 0 » , — написано черными бук-
156
вами на его стенах. А нас человек около пятидесяти: бледные женщины
с больными детьми, благообразные старики в куцых одеждах. Н и мо
лодых, ни зрелого возраста мужчин здесь нет, если не считать двух
исхудавших, трогательных мальчиков; бедняги одеты в кадетские мун
диры. Старшему брату лет пятнадцать-шестнадцать, младшему — около
двенадцати. У них нет ни чемоданов, ни тюков. Когда кто-то вынимает
еду, они закрывают глаза. Н о со всех сторон им протягивают кто яйцо,
кто сухарь, кто яблоко; старший большую часть отдает младшему брату.
М ожно догадаться без труда, что они собираются примкнуть к Белой
армии, в которой, возможно, сражается их отец-офицер. М ы смотрим
на них, как на обреченных, которым ничем нельзя помочь. Они молчат,
прижавшись друг к другу; осунувшиеся их лица бледны, кожа на руках
прозрачна. Они уже мертвецы; глядя на них, я, как и прочие, дрожу
от ужаса и жалости.