она решилась на развод

[arbeka]

((Дочь знает лучше.

Но вот так, сходу, я бы высказал такие объяснения.

1. Формальные отношения супругов. (А может и "мало секса", хотя в те древние времена...)
2. Желание жить в Питере.
3. Сильный характер маман.
4. Предварительное знакомство с будущим вторым мужем.))
..............
"Мне исполнилось восемь лет, когда родители расстались. Тогда со
бытие это прошло мимо моего сознания, и лишь гораздо позже я поняла,
какие страдания причинила эта разлука отцу и сколь тяжелым оказалось
для матери принятое ею решение.
Ей было сорок два года. Как я уже говорила, она была больше
матерью, чем женой, и ее все сильнее заботило наше будущее — не
обходимость думать о нашем воспитании, о нашем устройстве, о карьере
моего брата. Х отя она была замужем, ей приходилось принимать реше
ния самостоятельно, а она не чувствовала в себе готовности нести такую
ответственность.
Отец упорно отказывался предпринять какие-либо шаги для полу
чения важного поста, хотя с его именем, связями и репутацией добиться
этого было бы нетрудно, — и мать сделала попытку навязать ему дол-
58
жность: не предупредив отца, на аудиенции у императрицы Александры
она выразила пожелание, чтобы ее мужу доверили какой-либо пост в
Санкт-П етербурге. О на полагала, что он не сможет отказаться от такой
милости императора. О тец удивился своему назначению, но он ничего не
знал об инициативе жены и, даже не посоветовавшись с ней, отклонил
столь любезно предложенное ему место, что, естественно, вы звало не
удовольствие Государыни и поставило мою мать в неприятное положе
ние.
Тогда-то она решилась на развод и согласилась выйти замуж з а И в а
на Александровича Бернарда, петербургского адвоката, чье имение
Проня находилось в двадцати верстах от М атова.

Comments

ставший очень ненадолго нашим отчимом

[gama (from livejournal.com)]

Потомок французских эмигрантов, И ван Бернард де Грав был пол

ной противоположностью моему отцу. Энергичный и предприимчивый,

он был чужд русской привычки полагаться на то, что все устроится само

собой, и, окончив учиться, постарался сделать себе состояние. Н евы со

кого роста, с живыми глазами и быстрой речью, крайне правый по сво

им убеждениям, человек этот, ставший очень ненадолго нашим отчимом,

казался именно тем, в ком моя мать могла наконец найти опору на все

случаи жизни.

Выпускник Императорского лицея, блестящий и в то же время серь

езный, дядя Ваня (так мы его называли) не имел ничего общего со сво

им тезкой из пьесы Чехова. Купив в Тульской губернии имение Проня,

он не удовлетворился ненадежными доходами от сельского хозяйства и

занялся сперва разведением чистокровных лошадей на собственном кон

ном заводе, а затем, недовольный результатами, построил крупный ви

нокуренный завод. П роекты роились в его голове: он думал о том, как

использовать на благо общества многочисленные природные богатства

Прони. Старый холостяк лет пятидесяти, он, по всей видимости, не

страшился, женившись на нашей матери, принять всю полноту ответст

венности, так долго лежавшей н$ ней.

Православная церковь допускает развод, но такому искреннему хри

стианину, как отец, терпимость эта не могла принести ничего, кроме тер

заний. Однако он дал согласие, взяв всю вину на себя, жертвуя собой р а

ди того, что могло, как он думал, составить счастье моей матери.

[gama (from livejournal.com)]

С вадьба матери и дяди Вани праздновалась в Проне, в Епифанском

уезде Тульской губернии, в августе 1914 года — и среди смятения и бес

порядка тех дней от суеверного или просто наблюдательного взгляда не

укрылись бы весьма мрачные предзнаменования. Только что объявили

войну. Многие из приглашенных не смогли присутствовать на церемо

нии: одних уже призвали на военную службу, других задерж ало в пути

движение военных поездов. Рассеянная горничная спрятала в шкаф бу

кет белых роз, заказанных в М оскве, и его извлекли несколько дней

спустя — упакованным в картонную коробку, с увядшими и засохшими,

как в погребальном венке, цветами. В день свадьбы дядя Ваня казался

нервным и озабоченным, моя мать нехотя улыбалась; Валя, уже взрослая

девушка, не произнесла ни слова и смотрела на нашего отчима с ненави

стью; бабушка, сидя в кресле, беспокойно теребила носовой платок. Н и

когда свадьба не была столь безрадостной. М еня не тревожили предчув

ствия. Я не понимала происходящего и, даже если что-то уловила

в атмосфере того дня, быстро обо всем забы ла среди последующего пра

здничного оживления.

[gama (from livejournal.com)]

Наташа, которая

лучше меня воспользовалась своим пребыванием в американском коллед

же, поступила секретарем в компанию «Гаранта Т раст», и ее жалованье

стало для нас единственными надежными деньгами, которыми мы рас

полагали. Нельзя сказать, что моя мать не хотела работать по найму.

В пятьдесят лет она была по-прежнему хороша. Мягкая по натуре, она

стала властной в силу обстоятельств — после того как долгое время

жила в замкнутом мире семьи и имения Матово, среди тех, кто поко

рялся ее желаниям. М оя мать — человек храбрый, но у нее отсутство

вало малейшее представление о трудовых навыках и законах. А ведь

здесь своя дипломатия, свои интриги, договоры с более могуществен-

244

ными лицами, свои подхалимы и бунтари. У моей матери никогда не

было ни начальника, ни «дорогих» коллег, которые одновременно явля

ются сообщниками и конкурентами всякого работника.

[gama (from livejournal.com)]

я сообщниками и конкурентами всякого работника.

Н о ее попытки на этом поприще отличались большим разнообразием.

Вот она сестра милосердия, сиделка у бельгийской генеральши — по

жилой, суровой, уже отвадившей многих помощниц. Генеральша живет

в особняке, где ставни и окна закрыты в знак траура. Потеряв обожа

емую младшую дочь, она возненавидела старшую, оставшуюся в живых,

превратила ее в прислугу и сослала на кухню. Новоиспеченная служанка

называет свою мать «мадам».

Вскоре между матерью и генеральшей произошла весьма примечатель

ная «дуэль». Наш а мать вышла из нее победительницей. Окна комнаты,

где находилась больная, открыли; генеральша с бранью согласилась давать

дочери немного больше денег на питание и содержание дома. Она не была

скупой, но не хотела ничего оставлять нелюбимой дочери. Генеральша

затеяла постройку церкви на собственные деньги, а также приказала до

конца своей жизни делать взносы на благотворительные цели. М оя мать,

любившая своих детей одинаково, посмела ее упрекнуть. М еж ду этими

двумя властными женщинами установилось взаимное уважение, какое ис

пытывают иногда самые отчаянные враги.

Когда генеральша выздоровела, мою мать, по рекомендации одного

известного врача, назначили директрисой туберкулезного санатория. Там

ей пришлось столкнуться уже не с одним человеком, а с целым кол

лективом профессионалов, и она не устояла в неравном бою. Было оче

видно, что добрые намерения невозможно осуществить без нарушений

в сложившейся системе, которую она собиралась перестроить.

[gama (from livejournal.com)]

П озж е граф Ги д’Аспремон-Линден рекомендовал мою мать барону

Жоржу Вакслеру, владельцу больших магазинов «Бон М арше». Тогда

еще не знали терминов «публичные отношения» или «хозяйка», но

именно княгиню для приема клиентов желал видеть у себя Вакслер.

Однако он не учел энергии моей матери и ее стремления работать по-

настоящему, вместо того чтобы быть чем-то вроде декоративного рас

тения. Возникли недоразумения. Н е желая ограничиваться болтовней с

богатыми клиентами, приезжавшими из любопытства, мать вообразила,

что может всерьез заниматься торговлей, и вскоре произошла путаница,

так как управляющий коммерческой частью, заведующие отделами, мо

дельеры и старшие мастерицы уже не знали, кого слушаться

[gama (from livejournal.com)]

Иногда Наташа на свои деньги приглашала меня в ресторан рядом

с ботаническим садом, который в то время градостроители еще не об

грызли со всех сторон. Это было очень скромное заведение, куда при

ходили служащие и чиновники. Н о на столах лежали скатерти и

салфетки, что казалось нам роскошью. После обеда мы отправлялись

на коротенькую прогулку и занимались разглядыванием витрин. «Если

бы у меня было много денег, я бы купила себе вот это и вот это...

Посмотри на эти туфли. А х, вот бы мне такие... Видишь браслет? П о

мнишь, у мамы был очень похожий...» Улица Н ёв, ее витрины, мане

кены, застывшие в неудобных позах, запах горячих вафель и кофе,

рекламы, пылающие под дождем...

[gama (from livejournal.com)]

та

инственную Атлантиду, Полу Негри с ее квадратным лицом, патетиче

ских Лилиан и Дороти Гиш, героев, сломанные лилии, влюбленных с

трепещущими ноздрями, страстных женщин, у которых глицериновые

слезы стекали с угольно черных ресниц. Ах, доброе старое кино великой

немой эпохи предоставляло людям возможность почувствовать себя ве

ликодушными, смелыми, отважными, а актеры изображали страсть без

необходимости обнажать свое тело.

[gama (from livejournal.com)]

Благодаря упорству моего брата мы разыскали нашего кузена Алек

сея. Раненный на Перекопе, в Крыму, он был эвакуирован в Галлиполи,

потом с частью армии — в Болгарию, где, как и другие офицеры, ра

ботал в шахтах Перника. Как-то я вернулась домой, уже не помню

откуда. М ать сказала мне: «Приехал Алексей. Он на мансарде». Я

бросилась туда и увидела спящего изможденного человека, того самого,

которого встретила впервые в офицерской форме в Новороссийске в

1919 году и которого помнила кудрявым белокурым юношей, катавшимся

на велосипеде по аллее Прони в 1914 году...

Требовалось подыскать ему работу. Генеральша дала нам в долг

денег, чтобы купить грузовой автомобиль. Поскольку шоферские права

252

в Бельгии были необязательны, Алексей заверил нас, что если он водил

автомобиль с пулеметом, то, конечно, справится с обычным грузовиком.

М ать уселась рядом с ним, и я увидела, как они довольно смело «по

летели», оставшись, к счастью, живы. В течение нескольких месяцев

Алексей развозил вечерние газеты.

В Бельгии трудно было не оценить возможности бельгийского Конго.

Тамошний климат считался тяжелым, ехали туда только те, кто ни на

что не надеялся в самой Бельгии. Благодаря своим связям мать смогла

устроить кузена в конголезскую хлопковую компанию. В черной Африке

Алексей оказался одним из первых русских. Он проведет там большую

часть жизни. М ожет быть, именно об этом он мечтал в школьные годы,

когда на Волге поднимал парус на своей лодке.

[gama (from livejournal.com)]

иктованный соображениями

выгоды, мне казался достойным презрения. Свидание состоялось в не

принужденной обстановке. Господин показался мне почтенным челове

ком. Как и большинство дипломатов, он столь Хорошо скрывал свою

индивидуальность, что можно было опасаться ее полного отсутствия. Я

приняла решение и говорила себе: «Н ет, нет, нет и нет!»; чтобы не

пришлось сказать это вслух, я вела себя, как настоящая дикарка, удивив

подруг своей матери и огорчив, без сомнения, ее саму. Я громко сме

ялась, пролила чай, утверждала, что нет ничего лучше России и право

славия, хотя меня об этом не спрашивали. Поэтому не могло быть и

речи, чтобы столь дурно воспитанная девушка стала женой дипломата.

Оскорбленный кандидат исчез из нашей жизни. Я встретила его снова

лет через тридцать. Очевидно было, что ни мое имя, ни мое лицо не

вызвали у него никаких воспоминаний. Ч то же касается меня, то я не

испытывала сожалений. Постаревший, он показался мне еще более скуч

ным, чем в те дни, когда был молодым. Н о иногда я испытывала угры

зения совести, думая о том, что мой брак по расчету мог бы обеспечить

моей матери удобное существование.

[gama (from livejournal.com)]

Кофе — на самом деле просто отвратительное

пойло (до появления аппаратов «экспрессо» в парижских бистро было

почти невозможно получить хороший кофе; это, как паштет из жаво

ронка, — крупинка кофе на целую ложку цикория), но горячее, сладкое.

[gama (from livejournal.com)]

М ежду практикой и лекциями я все-таки должна что-то есть. Двух

сот пятидесяти франков, которые остаются у меня после уплаты за квар

тиру и обучение, хватает очень ненадолго. Сумма минимальная. Если

бы она была больше, ничего не изменилось бы — я так и не научилась

считать

[gama (from livejournal.com)]

Мне

находят место кассирши в столовой около Ш атле. Она предназначена

для продавщиц больших магазинов, «чтобы избавить их от нежелатель

ных встреч». Я остаюсь там с полудня до часу и получаю еду —закуску,

мясное блюдо, сыр. Но, когда я сдаю кассу, каждый раз мне приходится

доплачивать из своего кармана. Давая сдачу, я, непонятно почему, вечно

ошибаюсь в пользу клиента, и через десять дней я оставляю это место.

[gama (from livejournal.com)]

Считая, что бедность тягостна, но никогда не позорит че

ловека, я любила (и сейчас люблю) роскошь и предупредительных офи

циантов, хорошее обслуживание, хорошую еду и хорошие вина.

[gama (from livejournal.com)]

Ж озеф Кессель, как и подобает романисту, рисует парижские ночи

русских князей весьма живописно. У меня же от редких экскурсий по

ночному и русифицированному Парижу того времени сохранились со

вершенно другие образы. М ожет быть, потому, что я не пила совсем

или очень мало, веселье вокруг меня казалось мне скорее печальным.

Бывшие офицеры, превратившиеся в официантов в ресторане, услужливо

склонялись к хорошему клиенту — моему кавалеру, цыгане подходили

к нашему столику и заставляли плакать свои скрипки, глядя нам в глаза

с грустным ожиданием, вплоть до того момента, когда портье в своей

черкеске открывал дверцу такси, протягивая руку для чаевых. Все это

не вызывало у меня радости; я по-прежнему видела очень тяжелую

работу, которая требовала не только профессиональных усилий от тех,

кто ее выполнял, но еще и обязательной улыбки.

[gama (from livejournal.com)]

В 1925 году каждая нация могла себе позволить ненавидеть ино

странцев без обвинений в расизме. Т о, что стало немыслимым после

последней войны, породившей столько «развивающихся» стран, казалось

нормальным после первой мировой войны2.

[gama (from livejournal.com)]

Среди молодых женщин первой эмиграции были, конечно,

и такие, которые мечтали составить себе состояние при помощи женских

чар. Н у так вот, и в этой области они потерпели поражение, поскольку

даже для того , чтобы быть проституткой, надо иметь определенную

склонность, которой этим женщинам, кажется, явно не хватало, несмотря

на всю их готовность.

[gama (from livejournal.com)]

Чтобы удовлетворить мое пристрастие к прямому действию, я

решила взять несколько уроков бокса у молодого татарина, бывшего

бойца Добровольческой армии, служившего теперь шофером у одного

французского банкира. Уроки длились недолго — силы противников бы

ли слишком неравны.

[gama (from livejournal.com)]

ному ремеслу, в котором я была уверена, — ремеслу писателя.

М ежду нами была разница в возрасте в полтора года, и наши жизни

шли почти параллельно. Я родилась в Москве, Святослав — в П етер

бурге; наше имение находилось в Туле, земли его семьи — в Бессара

бии. Когда я поступила в Екатерининский институт, Святослав уже два

года занимался в Тенишевском училище. Я уехала в эмиграцию из Н о

вороссийска в феврале 1920 года, он — из Феодосии, где его отец был

Комендантом порта во время эвакуации Врангеля в ноябре 1920 года.

После того как он с родителями оставался в Константинополе на рейде

двадцать два дня, он сошел с парохода в бухте Котор в Далмации и

блестяще (не как я) продолжил учебу в кадетском училище в Герцего

вине. Затем в семнадцать лет Святослав поступил в Белградский уни

верситет на отделение, соответствовавшее факультету точных наук в

Сорбонне. В 1924 году, получив американское пособие, стипендию Вит

мора, которая позволила многим молодым русским закончить высшее

образование, он приехал в Париж, где подготовил в Сорбонне экзамен

на степень лиценциата

[gama (from livejournal.com)]

Накануне моего отъезда в Ш ато-Тьерри, через три недели после

нашей первой встречи, Святослав сделал мне предложение. Я была так

удивлена его решением, что он и сам удивился. М ы не были влюблены

друг в друга, я даже больше скажу — мы не были и друзьями, однако

после нескольких часов раздумья я сказала «да». Серьезные, взволно

ванные и, короче говоря, счастливые, мы, словно помимо нашей воли,

взяли на себя обязательство связать наши жизни. Почему? Нелегко

будет уточнить причины этого. Мне кажется, что Святослав испытывал

по отношению ко мне какое-то особое доверие и среди одиночества, в

котором он пребывал, видел во мне что-то вроде спасательного круга.

Ч то касается меня, то я к этому неудовлетворенному и мрачному юноше

питала жалость, смешанную с беспокойством. Гораздо позднее, в

1938 году, читая статью Алексея Ремизова о философе Владимире С о

ловьеве, я поняла, что произошло с нами в мае 1926 года. Не желая

того, мы поступили в соответствии с мыслью, изложенной Владимиром

Соловьевым в письме к своей кузине, своей бывшей невесте Екатерине

Романовой, к которой он продолжал испытывать самую нежную привя-

282

занность. Екатерина только что отказалась выйти замуж за князя Да-

диани, «потому что, — писала она, — я недостаточно люблю его».

Вот что Соловьев ответил ей:

«Твой отказ выйти замуж за Дадиани очень огорчает меня.

[gama (from livejournal.com)]

М ое платье было сшито по моде, то есть безобраз

но: пояс на бедрах, подол выше колен; трен, прикрепленный к низкой та

лии, падал на землю. Столь красивое таинство венчания прошло для

участников незаметно, потому что все мы сильно волновались. Прием ус

траивали у Мусиных-Пушкиных, но так как большинство приглашенных

не имело машин, мы решили немного прогуляться в Булонском лесу, что

бы дать им время приехать. Было воскресенье. Во Франции в этот день

бракосочетания не происходят, поэтому нас приняли за смешных чудаков.

Люди кричали нам: «Д а здравствует новобрачная!» и весело хохотали.

В то время как один из шаферов, совершив то, что он считал «ложью

во спасение», объявил в «Ф и гар о », будто бы молодая пара отправилась

в Италию и на озера, мы в купе второго класса ехали в Брю ссель. К о

нечно, шел дождь, и никакой радости мы не испытывали, когда вошли в

снятую для нас отвратительную маленькую меблированную квартиру,

где мы собирались жить.

К ак и Кате, кузине Владимира Соловьева, мне совершенно не нрави

лось положение замужней женщины. Я чувствовала себя узницей, мне

2 85

нечего было больше ждать.

[gama (from livejournal.com)]

Моим компаньоном и защитником от предприимчивых пу

тешественников в этом продолжительном путешествии — длилось оно

две недели с одной единственной остановкой в Санта-Круз де Тене

риф — был адмирал Борис Вилькитский.

Имя Бориса Вилькитского можно отыскать на географических кар

тах, потому что он был знаменитым исследователем и открыл, кажется,

Новую Землю или Землю Императора Николая II. Во время граждан

ской войны Вилькитский был мобилизован коммунистами и служил в

красном флоте, как и адмирал Бенкендорф, то командиром эскадры вме

сте с хорошо вооруженными чекистами, то командующим тактическими

учениями. Когда же в нем не было необходимости, его сажали в тюрьму,

откуда вновь извлекали через какое-то время с тем, чтобы доверить

ответственный пост. Наконец ему удалось сбежать на Запад. Бедствуя

в Бельгии, Вилькитский, как и многие другие офицеры царского флота,

получил предложение служить в речном флоте бельгийского Конго и

теперь должен был исполнять обязанности младшего офицера на траль

щике гидрофизической службы в Нижнем Конго. Разжалованный до

офицера третьего ранга на пресноводном пароходике, адмирал был самым

обольстительным человеком на борту «Альбервиля» и великолепно

справлялся с ролью сторожевого пса. Впрочем, покровительствовал мне

и капитан корабля, а баловали все офицеры и большинство пассажиров.

Имея билет второго класса, я по любезности морского пароходства пу

тешествовала в первом, хотя и не имела «отличительных знаков богат

ства», которыми щеголяли жены управляющих, сопровождавшие своих

мужей в этом путешествии. Жалованье Святослава было более чем

скромным по меркам Конго. Собираясь в путешествие, мы влезли в

долги, и у меня оставалось денег только на весьма скромные чаевые.

[gama (from livejournal.com)]

М ы успели отвыкнуть друг от друга и в некоторой растерянности

смутно чувствовали, что избежали нищеты. Н о то, что пришло ей на

смену, было едва ли лучше. Мне было двадцать, Святославу — двадцать

два, и мы разлучились с цивилизацией именно тогда, когда больше всего

в ней нуждались. Окажись мы в глубине страны, в ее девственных рай

онах, то открыли бы для себя подлинное Конго, но мы были лишь в его

преддверии, в Матади. В Конго, когда я туда приехала, двенадцать мил

лионов негров жили на территории, в восемьдесят раз превосходящей

территорию Бельгии

[gama (from livejournal.com)]

е было. М ы еще жили

в эпоху керосиновых ламп и без водопровода. Заключенные, в цепях,

приносили нам каждый день воду из реки, желтую и грязную, точно

такую, какую я увидела в первый раз в Боме. Для питья мы пропускали

ее через самый примитивный фильтр. Дорожная ванна была единствен

ным удобством. Принесенная утром вода спустя два часа становилась

теплой. Чтобы обезопасить себя от паразитов, мы растворяли в воде

марганцовку, дававшую ей бурый цвет. Я плохо переносила жару и тут

же покрылась какой-то гадостью, раздраженная кожа мучительно и

очень долго зудела. Святослав страшно похудел, и на это были причины:

он ухитрился разом подхватить малярию и дизентерию, а антибиотиков

тогда еще не было.

[gama (from livejournal.com)]

Были и не

гритянки, навещавшие одиноких мужчин по ночам, их тоже разыскивали

и приводили бои. Первого января, с цветком банана в руке, они на

правлялись к дому, чей порог переступали в течение года, дабы позд

равить хозяина и, возможно, получить подарок. Н о, по преимуществу,

негритянкам не нравились белые. П о их словам, они пахли трупом и не

были так счастливо сложены и наделены физической силой, как черные.

Столь оригинальное суждение о трупном запахе объясняется тем, что

негры смазывают тело пальмовым маслом; для кожи это очень полезно,

2 9 6

но на жаре масло быстро горкнет и издает весьма малоприятный запах

для непривыкших ноздрей. М ертвых же перед погребением моют, и от

них больше не пахнет прогорклым маслом. Вот и получалось, что белые,

не имевшие особенного запаха, пахли мертвечиной.

[gama (from livejournal.com)]

Мне, верно, на роду было написано встретить на протяжении жизни

не одного убийцу... Среди них был Сергей Эфрон, муж Марины Ц ве

таевой, поэт; о нем я говорила раньше. Он был одним из прокоммуни

стически настроенных евразийцев — редакторов еженедельника

«Евразия». Участник Белого движения, он после разгрома Белой армии

приехал в Прагу, где поступил в университет, а затем вместе с Мариной

обосновался в Париже. Я встречалась с ним несколько раз, он казался

мне человеком весьма заурядным. Знаю, кое-кто его прозвал «глупым

«верблюдом». Ч то побудило Сергея Эфрона добиваться возвращения в

С С С Р : ностальгия ли, желание ли положить конец неопределенности

эмигрантского существования? Т ак или иначе, для этого требовалось

искупить прежние грехи, в том числе и принадлежность к Доброволь

ческой армии. Этим, видимо, и объясняется, что Эфрон приложил руку

(по заказу, конечно) к советизации «Евразии», которая стала постепенно

сползать в коммунистическое русло. Н о этого оказалось недостаточно.

Начиная с 1934 года Сталин уже решил пойти на сговор с Гитлером.

318

Один из его агентов по имени Игнатий Рейсс был в курсе тайных

переговоров С С С Р с гитлеровской Германией1. Н о Рейсс дезертировал

из советских спецслужб, и его бывшему коллеге Кривицкому поручили

его убрать. Кривицкий же предпочел последовать примеру Рейсса (по

зж е, в 1941 году, его убьют в С Ш А советские агенты). Т о, чего не

захотел сделать Кривицкий, совершил в 1937 году Сергей Эфрон. Т а

кова была плата за обратный билет на родину.

[gama (from livejournal.com)]

Остается мне сказать еще о Бунине, Нобелевском лауреате 1932 го

да. Тогда-то я и познакомилась с этим русским академиком, последним

из мастеров «поэтического реализма» — впрочем, это определение ему

не нравилось. В то время это был шестидесятилетний человек, подвиж

ный, с тонкими чертами, с несколько холодным выражением лица. Р у с

ская трагедия ранила его вдвойне. Жизнь его, как и его творчество,

связана была с Россией. Он ненавидел большевиков, которые убили в

ней все, даже сам облик ее; хотя в С С С Р и издают некоторые его

книги — кстати, в довольно-таки покалеченном виде — «Окаянные дни»

появятся там еще не скоро.

Этот умный человек не мог, однако, освободиться от некоторых з а

старелых комплексов. М астер слова, познавший из книг и проницатель

ным своим умом области весьма обширные, ставший самым молодым

членом русской Императорской Академии, получивший, наконец, Н обе

левскую премию, он все еще страдал от того, что так и не сумел з а

вершить свое образование. Он принадлежал к древнему, но обедневшему

дворянскому роду и от бедности своей сохранил чувство униженности —

чувство, которое, понятно, еще усилилось в эмиграции. Человек увле

кающийся, женолюб, он переживал свою старость, как порок. О н был

самолюбив и всегда, по собственному выражению, «держал перед собой

свечу», чтобы предохранить себя от возможных оскорблений. В конце

30-х годов я как-то получила от него в Брюсселе письмо, полное бла

городного негодования. Возвращаясь из Берлина, а может быть, как

Нобелевский лауреат, из скандинавских стран, Бунин был подвергнут

на немецкой границе унизительному осмотру, и гитлеровские таможен

ники в довершение всего заставили его раздеться догола.