Пока сердца

[arbeka]

Пока сердца для чести живы

((Глянул первую фразу текста и ужаснулся.
А не запрещено ли нынче читать такое??))
.................
В. Э. Долинин, Д . Я. Северюхин

ПРЕОДОЛЕНЬЕ НЕМ ОТЫ

"Борьба со свободомыслием всегда была существенной частью внутренней поли
тики любой российской власти
https://imwerden.de/pdf/samizdat_leningrada_1950-1980_2003__ocr.pdf

Comments

(10 ноября) 1917

[gama (from livejournal.com)]

Для истории неофициальной литературы советского времени точкой отсчета стал

один из первых декретов большевистской власти — Декрет о печати, принятый 28 ок

тября (10 ноября) 1917, через три дня после штурма Зимнего дворца. Согласно декре

ту, запрещались «контрреволюционные издания» — так был положен конец беспре

цедентному для нашей страны периоду, который открыла отменившая все цензурные

ограничения Февральская революция. Этот документ стал первым в череде законода

тельных актов, закрепляющих жесткий контроль над печатным словом.

[gama (from livejournal.com)]

Постепенно репрессивный режим загонял неподконтрольное слово все глубже в

подполье, но уничтожить его окончательно было невозможно, как невозможно отме

нить законы природы. Даже в самые тяжелые времена вновь и вновь находились ли

тераторы, творившие не так, как диктовала власть, и ценившие свободное творчество

выше сиюминутного успеха. Не допущенные к открытой печати стихи, проза, фило

софские статьи и другие сочинения распространялись в кругу друзей, размножались и

передавались из рук в руки, заучивались наизусть. Таким образом была сохранена от

уничтожения и забвения значительная часть литературного наследия репрессирован

ных и отторгнутых официальной культурой авторов. Так с самого начала проявилась

одна из важнейших функций самиздата — сохранение литературных текстов.

[gama (from livejournal.com)]

В 1955 после многолетнего перерыва вышел двухтомник Сергея Есенина,

и его стихи вновь начали широко издаваться. С 1956 печатались стихи и проза един

ственного в то время русского нобелевского лауреата по литературе Ивана Бунина. В

1960 в Большой серии «Библиотеки поэта» вышел том Саши Черного, а в Малой се

рии — Велимира Хлебникова (обоих авторов затем более четверти века почти не из

давали, и эти книги стали библиографической редкостью). В 1961 благодаря старани

ям Ильи Эренбурга вышел небольшой сборник стихов Марины Цветаевой

[gama (from livejournal.com)]

тексты бывших узников ГУЛАГа, в том числе поэма Елены Владимировой «Колыма»,

машинописный сборник лагерных стихов Елены Тагер «Сквозь пурги...», цикл стихов

Иды Наппельбаум «Тайшетский оазис», антисталинские стихи Анатолия Клещенко.

В годы «оттепели» получили нелегальное хождение и неопубликованные стихи

Ольги Берггольц, которой довелось в 1938—39 полгода провести в следственном изо

ляторе НКВД. Официально признанный советский литератор, чье творчество в основ

ном укладывалось в схемы социалистического реализма, она вместе с тем была авто

ром многих искренних и горьких стихов о трагедии своих сверстников, которые верили

в идеалы коммунизма. Эти стихи не предназначались для печати. Показательно, что

сразу после смерти поэтессы в 1975 ее личный архив был изъят КГБ и надолго скрыт

от общественности; «крамольные» стихи и фрагменты дневниковых записей публико

вались с 1980 на Западе, а в СССР были впервые напечатаны только в годы «пере

стройки».

[gama (from livejournal.com)]

Бывшие зэки, как правило, были очень осторожны, вели замкнутый образ жизни

и работали без надежд на публикации — их произведения оседали «в столе» и стано

вились известны лишь узкому кругу друзей, только через десятки лет некоторые из

этих рукописей увидели свет. Бывали и исключения. Автобиографическая повесть

Михаила Нарицы «Неспетая песня», написанная в 1951—59, была, минуя самиздат,

опубликована на Западе, за что автор поплатился очередным, третьим в своей жизни

арестом и помещением в спецпсихбольницу тюремного типа. Это первый из извест

ных нам случаев прямой передачи ленинградским писателем рукописи в тамиздат.

[gama (from livejournal.com)]

Примечательно, что тема ГУЛАГа сохранила свою актуальность и для неофици

альных литераторов следующего поколения, хотя обращение к ней становилось все

более опасным. Так, в 1969 тридцатилетний поэт Анатолий Бергер, написавший цикл

стихов антисталинской направленности, был арестован и приговорен к четырем го

дам лагерей и двум годам ссылки. В 1982 был арестован и осужден на полтора года

лагеря Дмитрий Аксельрод, еще в 1963 написавший роман «Братья Красовские», многие

страницы которого посвящены ГУЛАГу.

[gama (from livejournal.com)]

Появление первых неофициальных изданий всерьез взволновало партийное руко

водство вузов, которое было озабочено неожиданной волной бесконтрольной литера

турной активности. Обеспокоенность властей усугубилась внешнеполитическими со

бытиями: 23 октября 1956 в Венгрии начались антиправительственные выступления,

переросшие в вооруженное восстание, причем одним из инициаторов антикоммуни

стического движения (и это не ускользнуло от внимания наших «компетентных орга

нов») был молодежный литературный кружок имени Петефи. 4 ноября в Будапешт

вошли советские войска, и вскоре восстание было подавлено, что подорвало надежды

свободомыслящей части общества на возможность обновления коммунистической

системы. В связи с венгерскими событиями сам факт существования самиздата в сту

денческой среде начинал осознаваться властями как политически значимый, и вскоре

самиздат стал объектом преследований. Несанкционированные издания подвергались

шельмованию в официальной печати, запрещались и изымались, а их авторы и изда

тели вызывались для «бесед» с сотрудниками КГБ.

[gama (from livejournal.com)]

Так, в 1956 жесткая критика обрушилась на вполне невинные с позиции наших

дней студенческие издания — журналы «Голубой бутон» в ЛГУ, «Ересь» в Библиотеч

ном институте, «Свежие голоса» в Институте инженеров железнодорожного транспорта,

стенгазеты «Культура» в Технологическом институте им. Ленсовета и «Литфронт лит

15

фака» в Педагогическом. Летом 1957 по решению парткома был сожжен весь тираж

(500 экземпляров) коллективного поэтического сборника участников ЛИТО Горного

института, выпущенного на стеклографе без соблюдения требуемых цензурных фор

мальностей.

[gama (from livejournal.com)]

В 1960 в Москве был арестован и осужден Александр Гинзбург — редактор одно

го из первых и самых известных в те годы самиздатских журналов «Синтаксис», в

котором публиковались стихи московских и ленинградских авторов. В 1965 материа

лы «Синтаксиса» были перепечатаны эмигрантским журналом «Грани», выходящим в

издательстве Народно-Трудового Союза российских солидаристов (НТС) «Посев» во

Франкфурте-на-Майне, — первая публикация ленинградских авторов молодого поко

ления за границей.

Судьбы участников студенческого самиздата тех лет сложились по-разному. Одни

со временем вписались в официальную литературную жизнь, другие, оставив литера

турные занятия, полностью сосредоточились на избранной профессиональной деятель

ности, но было немало и таких, кто в дальнейшем влился в неофициальное культур

ное движение, сохраняя верность обретенному в молодости идеалу — творческой

свободе

[gama (from livejournal.com)]

Характерной фигурой в этом плане является Глеб Горбовский — популярнейший

поэт Ленинграда конца 1950—60-х, участник студенческих литературных вечеров и

многих домашних салонов. Книга стихов Горбовского «Поиски тепла», вышедшая в

1960, стала результатом официального признания его творчества. С тех пор он посто

янно публиковался в периодике, а сборники его стихов и прозы издавались каждые

2—3 года. Но тогда же началась и неофициальная поэтическая «карьера» Горбовско

го: подборка его стихов была опубликована в московском самиздатском журнале «Син

таксис». На протяжении 1960-х и позже сборники Горбовского выпускались под мар

кой машинописного издательства Бориса Тайгина «Бэ—Та». В 1964 его стихи вошли

в сборник «Антология советской патологии», а в последующие годы часто печатались

за границей.

Официальное признание не мешало Горбовскому долго оставаться и одним из

самых известных авторов вошедших в фольклор стихов и песен — полублатных, улич

ных, хулиганских, иногда — с привкусом политической оппозиционности. Его стихи,

написанные не для печати, оказали определенное влияние на высвобождение литера

туры от идеологического конформизма и лицемерной риторики.

[gama (from livejournal.com)]

Роальд Мандельштам и литературное подполье. Уже в 1950-е в молодой литературе

стало складываться явление, которое можно условно назвать «литературным подполь

ем» (по более позднему выражению — «андеграундом»). Зарождалась культура, не только

совершенно не похожая на господствующий официоз, но и заметно отличавшаяся от

той, что активно прорывалась на сцены вузовских актовых залов и молодежных клубов.

Одним из ее первых очагов стал возникший в начале 1950-х кружок художников-

«арефьевцев», или, по определению современника, «Орден нищенствующих художни

ков», — Александр Арефьев, Рихард Васми, Родион Гудзенко, Вадим Преловский,

Владимир Шагин, Шолом Шварц. Душой компании был Роальд Мандельштам, в ком

нате которого в коммунальной квартире на Канонерской улице, близ площади Турге

нева (Покровская) часто велись споры о живописи и поэзии. Сознавая себя декаден

том и «проклятым» поэтом, он, по словам критика, «на роковом изломе эпох ощутил

уродство и трагизм этого излома — и попытался воссоздать в своих стихах и то, и

другое»5. Независимые художники не вписывались в тогдашнее советское общество,

их судьбы складывались не гладко. Гудзенко отбыл срок по политическому обвине

нию, Арефьев — по уголовному, Преловский покончил с собой

[gama (from livejournal.com)]

Роа́льд Ча́рльсович Мандельшта́м (16 сентября 1932, Ленинград — 26 февраля 1961, Ленинград) — русский поэт[1].

Родился в Ленинграде 16 сентября 1932 года.

Его отец, Чарльз Яковлевич Горович (1907, Нью-Йорк — ?)[2], окончил Ленинградский технологический институт; работал экономистом в отделе рабочего снабжения Мурманского морского торгового порта: «.. его.. родители происходили из весьма обеспеченной семьи, и бабушка поэта ездила рожать в Нью-Йорк». Отец не вырос в Америке, не был революционером и, соответственно, не возвращался в СССР в тридцатые годы «помогать строить социализм», как об этом ошибочно пишут некоторые исследователи. репрессирован в 1936 году, после освобождения отбывал ссылку в Казахстане. Мать, Елена Иосифовна Мандельштам (во втором браке Томинг, затем Томина; 6 июня 1906 — ?) — дочь адвоката Иосифа Владимировича Мандельштама[3], окончила Ленинградский технологический институт. Брак родителей был гражданским, и они разошлись вскоре после рождения сына.

В 1941 году Роальд Мандельштам, вместе с бабушкой со стороны матери Верой Ионовной[4], был эвакуирован из блокадного Ленинграда. Жил в Казахстане вместе с отцом, находившимся там в ссылке, затем в Сибири. В 1946 году вернулся в Ленинград.

С 1947 года жил с матерью и сводной сестрой Еленой Дмитриевной Томиной (в замужестве Петровой) по адресу Садовая улица, д. 107, кв. 19.

Учился в Политехническом институте, затем на восточном факультете Ленинградского университета. Образования не закончил; из-за тяжелой формы костного туберкулёза нигде не мог работать, в последние годы почти не выходил из дома.

В 1954 году женился на поэтессе Нине Владимировне Маркевич (1931—1992?).

[gama (from livejournal.com)]

Борис Тайгин и его издательство. К ранним 1960-м относится начало уникальной

издательской деятельности Бориса Тайгина (псевдоним Бориса Павлинова), который

в 1953 вышел из лагеря, где отбывал срок за «музыкальный самиздат» — подпольное

изготовление граммофонных записей «буржуазного» репертуара на использованных

рентгеновских снимках (по выражению тех лет — «на ребрах»).

Вскоре после возвращения в Ленинград Тайгин стал фанатичным собирателем труд

нодоступных классических стихотворных текстов (Николая Гумилева, Николая Забо

лоцкого, Ильи Сельвинского, Марины Цветаевой), а также произведений непублику-

емых молодых авторов. Тексты любовно и тщательно перепечатывались на машинке

и переплетались в сборники объемом до нескольких десятков стихотворений, снаб

женные маркой его издательства «Бэ—Та» («Борис Тайгин»).

как якобы наркотическое средство

[gama (from livejournal.com)]

Малая Садовая. В начале 1960-х в ленинградских заведениях Общепита появились

кофеварочные аппараты, что заметно изменило стиль неформального общения лите

ратурной молодежи. Традиционные прогулки по Невскому проспекту и примыкающим

к нему улочкам получили теперь четко заданные маршруты, спонтанные встречи об

рели место постоянной «прописки».

Кофеварочный аппарат был установлен и в небольшом закутке отдела «Кулина

рия» на одной из самых коротких улиц Ленинграда — Малой Садовой, где можно было

выпить чашку кофе, в том числе популярного в среде поэтов «тройного» (т.е. трой

ной крепости), позже запрещенного как якобы наркотическое средство. Вскоре «Ку

линария» (а также близлежащие дворы и сквер у Зимнего стадиона — «собачий садик»,

где нередко распивалась бутылка недорогого портвейна) стала излюбленным местом

встреч молодых художников и поэтов, неформальным культурным центром, в кото

ром происходил обмен идеями, книгами и самиздатом, читались и обсуждались сти

хи, строились разнообразные творческие планы.

[gama (from livejournal.com)]

Вл. Эрль пишет: «Все (за отдельными исключениями) завсегдатаи Малой Садо

вой чувствовали между собой нечто общее, что их роднило и сближало. В целом об

щее количество так или иначе знакомых между собой на Малой Садовой к середине

1970-х насчитывало от двухсот до трехсот человек. Разумеется, не все они занимались

творчеством; многие были благодарными слушателями или зрителями, иногда просто

приятными собеседниками. Однако фактически все они должны быть названы поэтами

Малой Садовой...»8

[gama (from livejournal.com)]

«Сайгон». В сентябре 1964 на первом этаже здания на углу Невского и Владимир

ского проспектов под расположенным на втором этаже рестораном «Москва» откры

лось кафе, которое в течение последующих 25 лет было постоянным местом общения

литературно-художественной богемы. Сначала оно получило неофициальное название

«Подмосковье», затем так же стихийно было переименовано в «Сайгон». Если первое

название не нуждается в пояснении, то второе связано с войной во Вьетнаме, репор

тажи о которой не сходили со страниц газет. В советской печати столицу Южного

Вьетнама изображали как город, в котором процветали всевозможные пороки — про

ституция, наркомания, игорный бизнес. По свидетельству Виктора Топорова, назва

ние берет свое начало от назидательной фразы местного милиционера: «Что вы тут

курите, безобразие, какой-то Сайгон устроили!»

[gama (from livejournal.com)]

«Сайгон» закрыли 1 марта 1989, несмотря на протесты и сборы подписей с требо

ванием сохранить кафе как памятник независимой культуры Ленинграда. Словно в

насмешку над этими требованиями в помещении кафетерия был размещен магазин

роскошной импортной сантехники.

[gama (from livejournal.com)]

Константин Кузьминский. Новый стиль поведения. С 1960-х двадцатичетырехметровая

комната поэта Константина Кузьминского на верхнем этаже флигеля во дворе между

Красной (ныне — Галерной) улицей и бульваром Профсоюзов (ныне — Конногвардей

ским) превратилась в центр неофициальной культуры, где проводились литературные

чтения, вечера, выставки живописи и фоторабот, печатался самиздат.

К этому времени Кузьминский получил известность как поэт и знаток ленин

градской неофициальной культуры, собиратель литературных текстов и пропагандист

свободного искусства. Можно сказать, что дом Кузьминского, наряду с мастерской Ми

хаила Шемякина на Загородном проспекте, стал образцом нового богемно-артисти

ческого стиля, не без влияния которого в дальнейшем складывался быт многих квар

тир, где жили литераторы и художники, действовали салоны. По словам Юрия

Новикова, «квартира Кузьминского являла собой вавилонскую башню эстетических

пристрастий, творческих амбиций, где устанавливались новые знакомства, пересека

лись информационные потоки „из первых уст“. И, безусловно, посещения этого дома

просвещали, воспитывали вкус, творческую отвагу. Здесь не оставалось и следа от той

подавленности и униженности, что испытывали в обычном окружении инсургенты

независимого искусства»11.

[gama (from livejournal.com)]

етом 1975 Константин Кузьминский эмигрировал, предварительно нелегально пе

реправив за границу множество рукописей и микрофильмов обширного собрания по

этического самиздата. Это собрание послужило основой для выпущенной им в Нью-

тонвилле (штат Массачусетс) многотомной (9 томов объемом по 800—900 страниц)

антологии новейшей русской поэзии «У Голубой Лагуны», снабженной большим чис

лом сопроводительных текстов, фотографий и репродукций (составителем этой анто

[gama (from livejournal.com)]

«37», «Часы» и «Обводный канал». После «Лепты» естественным шагом неофици

альных авторов стала подготовка издания, в котором какие-либо идеологические огра

ничения не принимались в расчет. Весной 1976 на собрании авторов «Лепты» и ху

дожников из Товарищ ества экспериментальных выставок (ТЭВ) была избрана

общественная редколлегия во главе с Юлией Вознесенской, которая начала работу над

самиздатским альманахом стихов и графики «Мера времени». Выход этого издания был

пресечен КГБ, под разными предлогами арестовавшим троих членов редколлегии и

вынудившим к эмиграции четвертого. Власть пыталась разрешить конфликт с неофи

циальными литераторами привычными силовыми методами. Однако время, когда эти

методы обеспечивали безоговорочную победу, ушло в прошлое. Литераторы не сда

лись, самиздат получил дополнительный импульс к развитию.

[gama (from livejournal.com)]

В 1970-е филолог Михаил Мейлах и поэт Владимир Эрль впервые подготовили

комментированное собрание произведений Даниила Хармса, первый том которого

вышел в 1978 в Бремене, и полное собрание сочинений Александра Введенского в двух

томах, вышедших в 1980 и 1984 в США. Дальнейшей литературоведческой работе

М. Мейлаха помешал его арест летом 1983 и осуждение на максимальный срок — 7 лет

лагерей и 5 лет ссылки по ст. 70 УК за «распространение антисоветской литературы»

(освобожден в феврале 1987).

Видный специалист по классической филологии София Полякова подготовила ряд

трудов по русской поэзии XX в., которые ходили в самиздате и публиковались за ру

бежом под псевдонимом Серафима Полянина. В их числе «Олейников и об Олейни

кове», «Осип Мандельштам: наблюдения, интерпретации, заметки и комментарии»,

«Незакатные оны дни: Цветаева и Парнок». Много лет она собирала и изучала поэти

ческое творчество Софии Парнок и подготовила к изданию собрание ее стихотворе

ний, выпущенное в 1979 в США.

[gama (from livejournal.com)]

Memoria. 13 октября 1970, не дожив до 32 лет, застрелился поэт Леонид Аронзон.

При жизни его стихи почти не печатались, но благодаря самиздату творчество Л. Арон-

зона оказало заметное влияние на неофициальную культуру 1970—80-х, на молодую

петербургскую поэзию. На протяжении многих лет проводились вечера памяти Л. Арон-

зона, на которых читались его стихи, прослушивались магнитофонные записи его соб

ственного чтения, делились воспоминаниями друзья, выступали поэты и прозаики. В

1979 Елена Шварц составила сборник избранных произведений Л. Аронзона, который

был опубликован приложением к журналу «Часы», а в 1985 с небольшими изменени

ями издан в Иерусалиме. В том же году приложением к «Часам» вышел сборник «Па

мяти Леонида Аронзона (1939—1970—1985)», составленный Владимиром Эрлем и Алек

сандром Степановым.

8 июля 1979 покончил с собой Александр М орев— один из самых ярких ленин

градских поэтов, прозаиков и художников, начавший свой путь в литературе в 1950-е,

[gama (from livejournal.com)]

От конфронтации — к легализации. Клуб—81. К концу 1970-х ленинградским влас

тям стало очевидно, что бороться с неофициальной культурой силовыми методами бес

перспективно. Это вынудило их перейти от репрессивных мер к переговорам, результа

43

том которых стало создание первой и единственной в своем роде легальной незави

сим ой литературной организации, получившей позже название Клуб—81 (по году ос

нования).

Инициаторами создания Клуба—81 стали члены редколлегии журнала «Часы».

девять стадий цензуры

[gama (from livejournal.com)]

В апреле 1982 члены Клуба начали сбор рукописей для коллективного литератур

но-художественного сборника, договоренность о выходе которого была достигнута с

Ленинградским отделением издательства «Советский писатель». Работа по составлению

сборника, который позже получил название «Круг», продолжалась более трех лет и стала

предметом острой борьбы с партийно-литературным официозом. Книга вышла толь

ко в декабре 1985, причем ее итоговый вариант, прошедший девять стадий цензуры,

был результатом целого ряда компромиссов: многие важные материалы, в том числе

разделы «Мемории» и «Критика», а также репродукции картин ленинградских худож-

ников-нонконформистов не вошли, некоторые произведения подверглись произволь

ным сокращениям и изменениям.