![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaПереведи меня cherez Maidan
((Про отсуствие переводчика говорили все. Хором и по отдельности.
Но почему-то никто не задался бесполезным, впрочем уже, вопросом - почему?
Тов. З. был так уверен в своем язычке и ушах, что отказался добровольно?
Посоветовали имиджмейкеры?
Внезапно кончились баксы на переводчиков?
Переводчик был, но упал в обморок?
Американцы заявили, что никаких толмачей, мы поймем, только рот раззивай?))
...............
Светлана Панич
Попробую объяснить, почему мне так больно было смотреть и слушать вчерашний несостоявшийся диалог в Овальном зале.
Больно, как бывает больно за близкого тебе человека, который совершает ошибку.
Сейчас я говорю как профессиональный переводчик, письменный и устный (последовательный и синхронист). Ошибка, на мой взгляд, состояла в том, что переводчика на этой встрече не было. Президент Украины оказался в ситуации, крайне невыгодной в языковом отношении: в предельно накаленной атмосфере, под явно недоброжелательными взглядами, он говорил на чужом, сравнительно недавно освоенном языке. Как бы хорошо он этим языком ни владел, он не знает особенностей дипломатического речевого этикета, не знает конвенциональных формул согласия, возражения, пропозиции и т.д, посредством которых осуществляется обмен суждениями в рамках протокола весьма определенной субкультуры. Он не обязан это знать. Для этого существует переводчик, и его задача -- не сглаживать, по известному анекдоту, а передавать смыслы на языке принятой в данном случае речевой конвенции. Да, с такими конвенциями приходится считаться.
Более того, спонтанная речь на чужом языке в ситуации крайнего напряжения, перед микрофонами и камерами, всегда таит в себе опасность высказывания, которое другая сторона, особенно если она исходит из презумпции недоброжелательности, готова обидеться, подловить, заподозрить, может воспринять как провокативное -- исключительно потому, что мы далеко не всегда учитываем особенности контекстуальной семантической нюансировки в неродном языке. Не учитываем не потому, что не хотим -- потому что не чувствуем. Не раз убеждалась в этом на собственном опыте, когда мое, как мне казалось, нейтральное высказывание, собеседники в куда более мирной обстановке воспринимали как чрезмерно резкое. Переводчика учат улавливать эти особенности и их передавать, он научается этому с опытом. Уверена, что люди с опытом нюансированного перевода дипломатического высказывания и в Украине, и в украинской диаспоре США есть. Очень жаль, что кого-то из них не позвали.
((Про отсуствие переводчика говорили все. Хором и по отдельности.
Но почему-то никто не задался бесполезным, впрочем уже, вопросом - почему?
Тов. З. был так уверен в своем язычке и ушах, что отказался добровольно?
Посоветовали имиджмейкеры?
Внезапно кончились баксы на переводчиков?
Переводчик был, но упал в обморок?
Американцы заявили, что никаких толмачей, мы поймем, только рот раззивай?))
...............
Светлана Панич
Попробую объяснить, почему мне так больно было смотреть и слушать вчерашний несостоявшийся диалог в Овальном зале.
Больно, как бывает больно за близкого тебе человека, который совершает ошибку.
Сейчас я говорю как профессиональный переводчик, письменный и устный (последовательный и синхронист). Ошибка, на мой взгляд, состояла в том, что переводчика на этой встрече не было. Президент Украины оказался в ситуации, крайне невыгодной в языковом отношении: в предельно накаленной атмосфере, под явно недоброжелательными взглядами, он говорил на чужом, сравнительно недавно освоенном языке. Как бы хорошо он этим языком ни владел, он не знает особенностей дипломатического речевого этикета, не знает конвенциональных формул согласия, возражения, пропозиции и т.д, посредством которых осуществляется обмен суждениями в рамках протокола весьма определенной субкультуры. Он не обязан это знать. Для этого существует переводчик, и его задача -- не сглаживать, по известному анекдоту, а передавать смыслы на языке принятой в данном случае речевой конвенции. Да, с такими конвенциями приходится считаться.
Более того, спонтанная речь на чужом языке в ситуации крайнего напряжения, перед микрофонами и камерами, всегда таит в себе опасность высказывания, которое другая сторона, особенно если она исходит из презумпции недоброжелательности, готова обидеться, подловить, заподозрить, может воспринять как провокативное -- исключительно потому, что мы далеко не всегда учитываем особенности контекстуальной семантической нюансировки в неродном языке. Не учитываем не потому, что не хотим -- потому что не чувствуем. Не раз убеждалась в этом на собственном опыте, когда мое, как мне казалось, нейтральное высказывание, собеседники в куда более мирной обстановке воспринимали как чрезмерно резкое. Переводчика учат улавливать эти особенности и их передавать, он научается этому с опытом. Уверена, что люди с опытом нюансированного перевода дипломатического высказывания и в Украине, и в украинской диаспоре США есть. Очень жаль, что кого-то из них не позвали.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-03-04 06:55 am (UTC)служит своего рода амортизатором
Date: 2025-03-04 07:44 am (UTC)Вот я и прикидываю, так почему же, все-таки, его/ее не было?
Re: служит своего рода амортизатором
Date: 2025-03-04 08:13 am (UTC)но не говорят, каким образом
Date: 2025-03-04 09:32 am (UTC)Чисто теоретически, возможна какая-то связь через наушники, или их вариации.
Хотя такие беседы должны, мне кажется, записываться. И запись должна быть очень высокого качества.
Re: но не говорят, каким образом
Date: 2025-03-04 10:35 am (UTC)