нельзя подумать, что война так ужасна

[arbeka]

/"Не верьте пехоте, когда она бравые песни поет"/

"тем более, что нас очень успокоил один офицер: рассказал, что Каменец
решили брать обратно, что австрийские разъезды около Ушицы
прогнаны, что насчет Могилева не слышно ничего угрожающего.
”Барометр общественного настроения” моментально поднялся очень
высоко, и мы с увлечением принялись рассматривать попадающиеся
воинские поезда. И правда, эти поезда все время попадались нам на
пути.

Площадки с пулеметами, автомобилями, повозками, товарные
вагоны с лошадьми, все это возбуждало наше любопытство. Солдаты
одни спят в соломе, другие пьют чай и едят хлеб. Все имеют веселый,
довольный вид. Потом песни поются... Глядя на них, вовсе нельзя
подумать, что война так ужасна.
https://vtoraya-literatura.com/pdf/sayn-wittgenstein_dnevnik_1914-1918_1986__ocr.pdf

Comments

[gama (from livejournal.com)]

Мама и Андрей приехали как раз перед Пасхой. На заутрене я была одна.

Таня и Андрей сейчас же уехали в Киев (через Курск - новая для меня желез

ная дорога); мама и я уехали сейчас же за ними, тоже через Курск, в Киев.

Поезд был переполнен, но у нас были билеты и нормальные сидячие места.

Помню как сейчас, что места эти были первыми от входной двери. Не знаю,

как долго мы спокойно ехали (я сидела около окна, спиной к движению),

когда вагон начал сильно трястись и мимо окна полетела густая туча пыли.

Что-то случилось необыкновенное. Мы с мамой обе вскочили, схватили свои

чемоданы и бросились к находящемуся рядом с нами выходу. Мне потом

всегда казалось, что мы были первые, или одни из первых. То, что мы сейчас

же поняли, оказалось верным: вагон, в котором мы сидели, сошел с рельс

и стоял покосившись, но еще стоял. Передняя часть поезда - несколько ваго

нов с локомотивом - остановились на рельсах, в небольшом расстоянии от

нашего, косого, беспомощного вагона. Как мама и я спешили, бежали по

насыпи, с чемоданами! За нами уже бежала толпа из оставленных на рельсах

вагонов. Нам с трудом удалось достигнуть первой площадки целого вагона,

забросить на нее наши тяжелые чемоданы, вскарабкаться на нее самим и даже

занять два места: мама внизу, а я на верхней, уже поднятой полке. Помню, как

я там легла. А тем временем вагон все больше и больше набивался бегущими,

кричащими пассажирами из оставленных на рельсах и, наверно, поврежденных

вагонов. В скорейшем времени все было полно. Даже на крышах сидели и ле

жали новые пассажиры. Я точно помню, как страшно было слышать их стук

сапогами в потолок вагона, крики и угрозы - выбросить из вагона всех

”буржуев”, которые (как всегда) довольно долго ’’пили их кровь” !