Число единственное

[arbeka]

Число единственное, рот женский

Предисловие

София Парнок — единственный в русской поэзии
откровенный певец лесбийской любви.

С точки зрения традиционных поэтических [литера
турных] кругов России, Парнок была чужаком и “незна
комкой”.1 Однако сама она ощущала себя посвящен
ной, обладающей эзотерическими, стихийными позна
ниями. И она верила в то, что, передавая эти знания
через свои стихи, “из души и прямо в душу”, обладает
способностью налагать заклятия и освобождать от них.
В своих стихотворениях Парнок часто помещает
лирическую героиню, от лица которой ведется пове
ствование, перед окном, и через него она наблюдает
мир: насыщенный ли природой или урбанистический,
безлюдный или наполненный людской толпой, счастли
вый или печальный, доброжелательный или враждеб
ный, этот мир всегда отчужден от нее и одновременно
является неотъемлемой частью ее существования.
https://imwerden.de/pdf/burgin_sofiya_parnok_zhzn_i_tvorchestvo_russkoj_safo_1999__ocr.pdf

Comments

[gama (from livejournal.com)]

Значительная часть биографических сведений о Пар

нок тоже остается невыясненной. Причины, по кото

рым она неизменно сохраняет за собой позиции “неви

димки” и как поэт, и как личность, разнообразны и

показательны.

Во-первых, это естественная сокровенность челове

ческой жизни, которая в особенности характерна для

жизни женщины, еще больше — для жизни женщины,

имеющей лесбийские наклонности, но, вероятно, более

всего — для русской женщины лесбийских наклоннос

тей.

[gama (from livejournal.com)]

Во-вторых, это образ жизни Парнок. Родившись в

буржуазной семье служащей интеллигенции, она впос

ледствии восстала против “патриархальных добродете

лей”, которые сковывали ее творчество и угнетали ду

ховную жизнь, как это бывало со многими русскими

поэтами. Время от времени ее одолевал дух бродяжни

чества, а ббльшую часть своей недолгой жизни она про

вела как разночинец, герой Достоевского. С 1909 по

1932 годы только московский адрес свой она поменяла

семнадцать раз.

В своих скитаниях она передвигалась с места на

место налегке. Она, по сути дела, не хранила ни писем,

ни памятных для себя вещей. Жизнь, которую она хо

тела запечатлеть, — это жизнь, описанная ее стихами, в

значительной степени автобиографическими. Но и судь

бой своих рукописей она не была озабочена. Вся напи

санная ею проза, в том числе повесть, работа над кото

рой длилась больше года, не сохранилась, и вполне ве

роятно, что та же участь постигла и определенную часть

ее стихотворного наследия.

[gama (from livejournal.com)]

В-третьих, это малочисленность мемуарных источ

ников для биографии Парнок, что на первый взгляд

кажется странным, так как у нее было много близких

друзей, принадлежащих к творческой среде; но это объяс

няется особенностями положения женщины в иерар

хии поэтической культуры. Россия любит своих поэтов,

но больше поэтов-сыновей, чем поэтов-дочерей. В со

знании большинства русских людей, в том числе мемуа

ристов обоего пола, одаренный мужчина гораздо инте

реснее и значительнее, чем одаренная женщина; мужс

кое величие, совершенство и даже посредственность

всегда предпочтительнее величия и совершенства жен

щины.

На русском литературном небосклоне все обстоит

так же, как и в контексте культуры любой страны: род

ственные или близкие отношения с гениальной личнос-

11

тыо способствуют посмертной славе. Поэтому неудиви

телен, но парадоксален (учитывая гомофобию, навод

нившую русскую культуру) тот факт, что лучше всего

известен полуторагодовой период жизни Парнок, когда

любовные отношения связывали ее с Цветаевой, по

достоинству признанной одним из четырех величайших

поэтов XX века.

[gama (from livejournal.com)]

Четвертая и, на мой взгляд, самая глубокая причи

на, по которой полумрак недосказанности окутывает

жизнь Парнок и препятствует признанию и восприя

тию ее поэзии — это всеобщая болезненная гомофо

бия, в частности, отвращение к лесбийской любви. Дос

таточно привести здесь один пример, относящийся ко

временам детства Парнок.

6 декабря 1895 года великий писатель А. Чехов,

имевший во всем мире репутацию гуманиста, писал сво

ему другу, издателю Суворину: “Погода в Москве хоро

шая, холеры нет, лесбосской любви тоже нет... Бррр!!

Воспоминание о тех особах, о которых Вы пишете мне,

вызывает во мне тошноту, как будто я съел гнилую

сардинку. В Москве их нет — и чудесно”.’'

[gama (from livejournal.com)]

Парнок не интересовалась общественными движе

ниями, она не была феминисткой в том смысле, кото

рый этому слову придавали при жизни ее поколения.

Но с юных лет она испытывала стихийную неприязнь к

тому, что называла “патриархальными добродетелями”.

Кроме того, она быстро распознавала и остро реагиро

вала на любые формы мужского самолюбования и са

модовольного шовинизма. Все свидетельствует в пользу

того, что свои лесбийские наклонности она восприни

мала как вполне естественные; отношения с женщина

ми, как интимные, так и лишенные эротической окрас

ки, составляли основу ее творческого и в конечном сче

те духовного существования.

Чтобы выразить стихами жизнь своей души, Пар

нок должна была выдержать нелегкое испытание, глав

ным образом из-за того, что язык, который она так

любила, и литературная традиция, внутри которой на

ходилась, при всем своем богатстве, выразительности и

стремлении к единственно верному слову, не имели, по

сути дела, лексического обеспечения (не считая порног

рафии и медицинской терминологии) для определения

того, кем она была и о чем хотела писать.

[gama (from livejournal.com)]

Один из самых интересных аспектов изучения биогра

фии Парнок — это обнаружение того, что лесбийские

связи не были привнесены в Россию и в русскую куль

18

туру и не остаются для нее чуждыми. Не то чтобы

такое открытие было вовсе неожиданным. Но найти

подтверждение тому, в чем чувствуешь внутреннюю

убежденность, — всегда очень радостно.

[frank.livejournal.com]

Примите участие в хешмобе #ценныевещи!

Авторов лучших постов ждут пакеты услуг «Профессиональный» (https://www.livejournal.com/shop/profaccount/?ila_campaign=cennye_veshchi_hashmob&ila_location=frank-comment) на год и фирменные сувениры ЖЖ! Расскажите обо всем, что ценно для вас: о милых сердцу и памятных вещах, важных качествах людей и отношениях, добрых воспоминаниях и т.д.

Узнайте все подробности участия (https://afisha-lj.livejournal.com/930366.html?ila_campaign=cennye_veshchi_hashmob&ila_location=frank-comment)

[gama (from livejournal.com)]

И, наконец, особая благодарность &жеше-Фу — за

ее преданность и вдохновляющее присутствие в моей

жизни.

[gama (from livejournal.com)]

Вслед за горем утраты последовало еще одно по

трясение. Вскоре после смерти жены, оказавшись один

с двумя грудными детьми, Яков Парнох женился на

гувернантке, служившей у него и, очевидно, бывшей и

до того с ним в связи. О мачехе Софии Парнок ничего

не известно, даже ее имени. Известно только, что каж

дый из троих детей относился к ней крайне отрица

тельно, «считая ее решительной, властной и злой».

Валентин испытывал к мачехе злобную ненависть,

которая потом отразилась в его яростном женоненави

стническом отвращении к России: «Россия — вечное

рабство, вечная мачеха... язва мира, ... широченная баба-

монстр с непомерно маленьким влагалищем!»1'’

[klausnick.livejournal.com]

Последние слова говорят скорее о достоинстве, чем о недостатке.

скорее о достоинстве

[gama (from livejournal.com)]

Старшая сестра упрекала брата в преувеличении значения антисемитизма.

[gama (from livejournal.com)]

Русские переводы немецких трудов по гомосексуа

лизму и лесбиянству публиковались с 1890 г., но Пар-

нок, если б заинтересовалась, могла читать эту литера

туру и в оригинале.22 Главная русская работа этого вре

мени о лесбиянстве, «Извращение полового чувства у

женщин» гинеколога Ипполита Тарновского, вышла в

Санкт-Петербурге в 1895 году. Слово «лесбиянка» и

термины «сафическая любовь» и «лесбийская любовь»

к началу двадцатого века уже вошли в русский язык, но

употреблялись только в узко-медицинской сфере, а не в

светской (даже самими лесбиянками).

Судя по стихам Парнок, она свое влечение к женс

кому полу воспринимала как врожденную черту харак

тера. Ее наклонности казались ей такими же, как у

людей гетеросексуального склада, только более сильны

ми.

1885, Таганрог — 26 августа 1933

[gama (from livejournal.com)]

Софи́я Я́ковлевна Парно́к (30 июля [11 августа] 1885, Таганрог — 26 августа 1933, Каринское, Московская область) — русская поэтесса и переводчица.

Ранняя смерть матери (она умерла вскоре после рождения двойни, Валентина и Елизаветы) и второй брак отца, в 1900 году женившегося на учительнице Александре Иосифовне Левенсон, сделали жизнь в таганрогском доме навсегда нестерпимой, а отношения с отцом — отчуждёнными.

После окончания с золотой медалью Таганрогской Мариинской гимназии (1894—1903) год жила в Швейцарии, где училась в Женевской консерватории, по возвращении в Россию занималась на Бестужевских курсах и в 1904—1905 годах в Санкт-Петербургской консеватории.

Печатать стихи начала с 1906 года.

RE: 1885, Таганрог — 26 августа 1933

[gama (from livejournal.com)]

Умерла от разрыва сердца 26 августа 1933 года в селе Каринском под Москвой. Похоронена в Москве, на Немецком (Введенском) кладбище в Лефортове (19 уч.). На её похоронах присутствовали Борис Пастернак и Густав Шпет. В некрологе Владислав Ходасевич написал: «Ею было издано много книг, неизвестных широкой публике — тем хуже для публики».

Семья

Отец — Яков Соломонович Парнох (1853—1912), провизор, владелец аптеки, член городской Думы Таганрога, потомственный почётный гражданин.

Брат — Валентин Яковлевич Парнах, поэт, переводчик, музыкант, танцор, хореограф, зачинатель русского джаза.

Внучатый племянник — Максим Александрович Парнах, художник.

Сестра — Елизавета Яковлевна Тараховская, поэтесса, переводчик.

Муж (1907—1909) — Владимир Михайлович Волькенштейн, русский поэт, драматург, театральный критик и сценарист.

Волькенште́йн 1883,

[gama (from livejournal.com)]

Влади́мир Миха́йлович Волькенште́йн (3 [15] октября 1883, Санкт-Петербург, Российская империя — 30 ноября 1974, Москва, СССР)

Семья

Первая жена (7 сентября 1907 — май 1909) — поэтесса София Парнок[4].

Вторая жена — Мария Михайловна Волькенштейн, урождённая ? (1883—1961), преподаватель по классу фортепиано в Институте имени Гнесиных.

Сын от второго брака — Михаил Владимирович Волькенштейн (1912—1992), физик.

Третья жена — Мария Степановна Гамбарян (род. 1925), пианистка, профессор РАМ имени Гнесиных, заслуженная артистка Армянской ССР, заслуженная артистка РСФСР.

Двоюродная сестра — публицист Ольга Акимовна Волькенштейн. Двоюродный брат — адвокат Фёдор Акимович Волькенштейн.

Правнук — Михаил Владимирович Фишман, журналист-международник

Мари́я Степа́новна Гамбаря́н 1925

[gama (from livejournal.com)]

Мари́я Степа́новна Гамбаря́н

Родилась в Ереване.

Поступила в 1937 г. в Центральную детскую музыкальную школу при Московской консерватории в класс профессора А. В. Шацкеса. Затем училась в Московской консерватории у профессора К. Н. Игумнова. Окончила в 1948 году. В 1951 году окончила аспирантуру там же.

Мария Гамбарян успешно гастролировала как в СССР, так и за рубежом. В Испании в 1991 году провела мастер-класс. В 1992 году в Корее вышли два её компакт-диска.

С 1956 по 1960 годы преподавала в Ленинградской консерватории. В 1960 году переехала в Москву. Работает преподавателем Музыкально-педагогического института им. Гнесиных (ныне Российская академия музыки), ведет фортепианный класс.

[gama (from livejournal.com)]

Скорей отсюда! О, скорее!

Я задыхаюсь, я тупею,

Я злой и гадкой становлюсь,

Я всех людей теперь дичусь...

К ним нет теперь во мне участья,

Не радуюсь яркому счастью...

Я ненавижу всех людей...

Мне звери во сто раз милей.

25-го мая. Таганрог

( Публикуется впервые)

[gama (from livejournal.com)]

Несмотря на все мучения и глубину своей, как она

полагала, настоящей любви, Соня на протяжении всего

романа с Надей увлекалась и другими женщинами. Та

кое непоследовательное поведение было характерно для

нее до тридцатилетнего возраста. К началу следующего

года Парнок заинтересовалась сразу тремя женщинами

и посвятила стихи каждой из них.

[platonicus.livejournal.com]

Цветаева, побывавшая у Парнок в любовницах, оставила отчет об этом романе - цикл "Подруга".
Он почему-то нравился Э. Рязанову: в его фильмах две песни на стихи оттуда ("Хочу у зеркала..." - в "Иронии..." и "Под лаской плюшевого пледа" в "Жестоком романсе"). Вторая меня смешит: стишок откровенно лесбийский, там весь смысл в том, что Цв. пытается понять, что же произошло, п.чт. на обычное сношение непохоже.

"Под лаской плюшевого пледа"

[gama (from livejournal.com)]

Цветаевой, как понимаю, был важен не характер источника вдохновения (мужской или женский), а результат. Творческий результат.

[platonicus.livejournal.com]

Эти слова, по-моему, ничего не значат или просто не относятся к делу.

[gama (from livejournal.com)]

И в этом смысле, "любовь" — это только инструмент для создания стихов. Который ничем не хуже ненависти.

[platonicus.livejournal.com]

Инструмент она только тогда, когда не становится темой. А иначе она тема.

не следовало никогда портить на ших отношений браком

[gama (from livejournal.com)]

Парнок разделяла с ним неприязнь к символистам

и находила в нем друга, чьи духовные интересы и худо

жественные вкусы были очень близки ее собственным.

Их сходство проявлялось и в другом. Оба обладали хо

рошим чувством юмора, любили пародии, каламбуры и

озорные выходки. Оба любили музыку и общество му

зыкантов. Короче, они прекрасно чувствовали себя вме

сте. Оглядываясь назад на хорошие стороны своей друж

бы с Волькенштейном, Парнок потом писала: «Мы ве

ликолепно подходим друг другу и по степени развития

душевного и умственного, и по художественным вку

сам, именно поэтому не следовало никогда портить на

ших отношений браком».9

[gama (from livejournal.com)]

Она

была не удовлетворена своей работой и, казалось, была

на грани неуверенности в себе. «У меня есть только

один момент любви к тому, что я пишу, — писала она

73

Волькенштейну, — это когда я себе воображаю то, что

я думаю, написанным. А потом, когда я уже написала, я

неудовлетворена, раздражена или, что хуже всего, рав

нодушна».18

[gama (from livejournal.com)]

Под лаской плюшевого пледа…

Под лаской плюшевого пледа

Вчерашний вызываю сон.

Что это было? — Чья победа? —

Кто побежден?

Все передумываю снова,

Всем перемучиваюсь вновь.

В том, для чего не знаю слова,

Была ль любовь?

Кто был охотник? — Кто — добыча?

Все дьявольски-наоборот!

Что понял, длительно мурлыча,

Сибирский кот?

В том поединке своеволий

Кто, в чьей руке был только мяч?

Чье сердце — Ваше ли, мое ли

Летело вскачь?

И все-таки — что ж это было?

Чего так хочется и жаль?

Так и не знаю: победила ль?

Побеждена ль?

1914 г.

[gama (from livejournal.com)]

Начать она решила со стихотворения «Жизнь», и

когда она послала его Волькенштейну для предвари

тельного критического просмотра, то приняла и второе

важное решение: «Если Миролюбов примет, пусть печа

тает под моей фамилией — Софья Парнок (букву х

ненавижу)».25 Причина, которая заставила ее предпо

честь псевдоним, Парнок, а не Парнох, может пока

заться просто капризом или причудой, если только ее

вводное замечание об отвращении к букве х не имеет

какого-то скрытого смысла для нее и Волькенпгтейна

Однако тот факт, что она побеспокоилась об объясне

нии столь небольшого изменения, заставляет полагать,

что это изменение имело для нее важное значение, на

столько важное, что она не желала обсуждать его даже

с лучшим другом.

Женщины-писательницы просто так, без причин не

берут себе псевдонимов, и было бы ошибочным счи

тать псевдоним Парнок всего лишь капризом или, хуже

[gama (from livejournal.com)]

Учиты

вая значение Поляковой для эмоциональной и творчес

кой жизни Парнок, в самом деле очень жаль, что так

мало известно о ней, в том числе и о тех обстоятель

ствах, которые привели в конце концов к прекраще

нию ее магического воздействия на поэта, что случи

лось, очевидно, в начале 1907 года.34

Следствием этого романа для Парнок были горь

кие чувства. Через несколько месяцев после разрыва с

Поляковой она, возвращаясь домой в* экипаже из цент

ра Таганрога, случайно увидела свою бывшую возлюб

ленную. Полякова быстро отвела взгляд, делая вид, что

не заметила ее и занята чтением уличных вывесок над

магазинами. Женщины не поздоровались. «Подумайте,

— писала Парнок Волькенштейну, — и это то, на что я

пять лет жизни отдала».35

Огорчение от этого разрыва еще усугубляло и так

не выносимую для нее домашнюю обстановку и делало

ее финансовую зависимость от отца еще более гнету

щей. «Мне очень плохо, Вовочка, в родительском доме,

— жалуется она в письме Волькенштейну в конце мая

1907 г. — Вчера утром приехала; вот уже целые сутки

здесь, а с отцом ни одного слова не сказала, ни единого.

Вероятно, боится, чтобы денег не попросила... Мне так

же тяжело здесь, как и было два года назад».36

[gama (from livejournal.com)]

Не будет ли совместная

жизнь попросту продолжением или даже упрочением

их дружбы? И она будет жить в Петербурге, встречать

ся с интересными и талантливыми людьми, приобретет

новых друзей, будет в центре событий.

Правда, она не любила его. Она никогда не любила

никого из мужчин, хотя свойственное ей в общении

радостное возбуждение иногда заставляло их предпола

гать в ней романтическую заинтересованность. Гнесин

тоже был введен в заблуждение, не далее как прошлым

летом. Нет, она может любить только женщин. Но она

с нежностью относится к Владимиру, и возможность

близости с ним не вызывает у нее отвращения. И кро

ме того, она хочет иметь ребенка-.

Если принять во внимание все эти размышления,

то замужество действительно представлялось наилучшим

выходом из создавшегося положения. Оно обеспечива

ло ей эмоциональную поддержку, позволяло расстаться

с отцом, радовало Валю и Айзу, которые, как она всегда

думала, испытывали неловкость в присутствии Поляко

вой, хотя и не знали всей правды об их отношениях. И

самое главное, замужество — это возможность новой

жизни, которая в конце концов приведет ее к известно

сти

[gama (from livejournal.com)]

Идейная феминистка и политическая

активистка, Гуревич была «самым значительным журна-

листом-женщиной в русской истории [и] существенной

принадлежностью петербургской интеллектуальной жиз

ни периода fin de siècle*».37

Личная жизнь Гуревич тоже не отвечала общепри

нятым нормам: она никогда не была замужем, но име

ла дочь Елену, которой дала свою фамилию. Парнок,

узнавшая после замужества, к своему отчаянию, что не

может иметь детей, проявила к дочери Гуревич мате

ринское участие, которое вдохновило ее на написание

детских сказок

Парнок, лишенная матери, сама немедленно почув

ствовала дочернюю привязанность к Любови Яковлев

не. Как маленькая девочка, она хотела, чтобы та обра

тила на нее внимание и считала ее более интересной,

чем Волькенштейна. Жажда заслужить внимание Гуре

вич сделала ее замкнутой, что было так необычно для

естественного экспансивного поведения Парнок Как по

зднее она признавалась Гуревич, она ревновала ее к

Волькенпггейну: «Мне казалось, что для Вас его обще

ство интереснее и милее моего, и я мучилась этим. Это

глупо, я вела с Софьей Исааковной [Чацкиной] длинный

дипломатический разговор для того, чтобы как-нибудь

подойти к вопросу: к кому Вы лучше относитесь — к

Володе или ко мне, и волновалась при этом как девчон

ка, — первый случай соперничества в моей жизни».

[gama (from livejournal.com)]

Замужняя жизнь оказалась не совсем такой, как

она ожидала. Она все так же «не любила» мужа, но

обнаружила, что в интимной жизни он вызывает у нее

ответные чувства. Ее активная роль в супружеских от

ношениях должна была льстить мужскому самолюбию

Волькенштейна, но в то же время могла удивлять и

смущать его. Зная (или допуская), что его жена имеет

сафические предпочтения, он мог не быть к этому го

товым или даже чувствовать к ней большее влечение,

чем к заведомо пассивному партнеру. Проблемы могли

возникнуть также из-за того, что у Парнок был боль

ший, чем у мужа, сексуальный опыт. Кроме того, она

привыкла играть инициативную, в общепринятом смысле

«мужскую» роль в интимных отношениях.

Одно происшествие проливает в какой-то степени

свет на сложности и недоразумения, существовавшие в

их интимной жизни. В период их недолгого супруже

ства Волькенштейн однажды, очевидно, заболел нервным

расстройством, и доктор рекомендовал ему воздержаться

от половых контактов. Когда он написал Парнок о не

обходимости воздержания до тех пор, пока он не выз

доровеет, она ответила с характерной для нее откро

венностью, благородством и дружеским сочувствием, что

предлагает такой вариант: она на время покинет их

дом, чтобы не вводить его в искушение.

[gama (from livejournal.com)]

После посеще

ния заседания литературно-художественного кружка она

писала Гуревич:

9 8

«Ассортимент великолепный — все поэты и фило

софы с тиком. Андрей Белый истеричен и глуп до гра

ции, у Кречетова лоб в 1 сайт. Тут же Абрамович [Арс

кий] тоже из уважения устроил на лице тик, Бердяев с

высунутым языком; на всем печать золотухи и онаниз

ма. Вяч. Иванов сравнивал Блока с Некрасовым; все это

было бы смешно, когда бы не было так мерзко. Кончи

лось скандалом к удовольствию публики. Больше зре

лищ не видела и больше туда не пойду. Мерзко».5

[gama (from livejournal.com)]

Волькенштейн применял различного рода тактичес

кие ходы для уклонения от решения вопроса о разводе,

не приходил на те встречи, на которых они собирались

обсуждать условия развода, и пытался устроить так, что

бы все это было как можно более неприятно для Пар

нок. Они бесконечно спорили о финансовых условиях

развода. В конце марта, в отчаянной попытке восстано

вить против Парнок ее близких, Волькенштейн расска

100

зывает Валентину и Лизе о том, что их старшая сестра

— лесбиянка и покинула его, чтобы вернуться к Поля

ковой. Парнок пишет ему о неуместности такого эмо

ционального шантажа, который не может привести к

желательным для него результатам:

«Я не ожидала, Володя, что ты станешь впутывать

детей в наши отношения и понапрасну волновать их.

Мои отношения с ними ты не испортишь, только дос

тавишь им совершенно лишние неприятности. Впро

чем, это твое дело, я же выражаю просто свое удивле

ние: дети тебе ничего дурного не сделали, к чему же

огорчать их? Они в продолжение 2-х недель мучились

мыслью, что я опять с Поляковой, и не смели написать

мне об этом».60