Успешные менеджеры

[arbeka]

Пылкий поэт и Успешные менеджеры

/Толлер Эрнст. Наброски для своих./
https://jlm-taurus.livejournal.com/246954.html
..............
Среди коммунистов давно идут споры, должны ли мужчины и женщины придавать значение одежде.

В первые годы нищенские пролетарские одеяния носили с нарочитой гордостью. Теперь высказываются взгляды, ставящие на первый план внешнюю красоту. Можно было бы сказать, что подчеркнутая бедность первых лет была недостатком, из которого сделали достоинство. Спустя всего два дня после принятия нэпа на улицах появились настолько фантасмагоричные женские костюмы, настолько отвратительная роскошь, что советское правительство было вынуждено принять драконовские меры. Кстати, никакие другие периодические издания не пользовались у женщин таким спросом, как европейские журналы мод.

Редко увидишь на улице проституток. Время от времени полиция устраивает облавы, задержанных увозят. В маленьких периферийных городках стараются приучать девушек к трудовым будням. Бордели запрещены.
..................
Что бросается в глаза на московских улицах. Культ Ленина Даже здесь женщины начинают пользоваться косметикой и пудрой. Даже здесь женщина достает из сумки пудреницу и пуховку, помаду и карандаш для бровей. Сильнее всего пудрят нос, который становится похож на клоунский.
..................
— Массы, — говорит Радек в своей ироничной манере, за которую на него так часто нападают, — всегда хотят видеть вождя героем, хотят верить в него как в героя. Но невозможно постоянно оставаться героем. Если хотя бы иногда оказываешься героем на час-другой, это уже очень много. К тому же это было бы просто скучно. Как если бы обезумевшая от страсти жена требовала от мужа спать с ней трижды в день. Такое кого угодно доведет до отчаяния. Скучно.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Среди коммунистов давно идут споры, должны ли мужчины и женщины придавать значение одежде. В первые годы нищенские пролетарские одеяния носили с нарочитой гордостью. Теперь высказываются взгляды, ставящие на первый план внешнюю красоту. Можно было бы сказать, что подчеркнутая бедность первых лет была недостатком, из которого сделали достоинство. Спустя всего два дня после принятия нэпа на улицах появились настолько фантасмагоричные женские костюмы, настолько отвратительная роскошь, что советское правительство было вынуждено принять драконовские меры. Кстати, никакие другие периодические издания не пользовались у женщин таким спросом, как европейские журналы мод.

Редко увидишь на улице проституток. Время от времени полиция устраивает облавы, задержанных увозят. В маленьких периферийных городках стараются приучать девушек к трудовым будням. Бордели запрещены.
..................
Что бросается в глаза на московских улицах. Культ Ленина Даже здесь женщины начинают пользоваться косметикой и пудрой. Даже здесь женщина достает из сумки пудреницу и пуховку, помаду и карандаш для бровей. Сильнее всего пудрят нос, который становится похож на клоунский.
..................
— Массы, — говорит Радек в своей ироничной манере, за которую на него так часто нападают, — всегда хотят видеть вождя героем, хотят верить в него как в героя. Но невозможно постоянно оставаться героем. Если хотя бы иногда оказываешься героем на час-другой, это уже очень много. К тому же это было бы просто скучно. Как если бы обезумевшая от страсти жена требовала от мужа спать с ней трижды в день. Такое кого угодно доведет до отчаяния. Скучно.
......................
Как бы то ни было, я не позволю исказить мой взгляд на мир и надеюсь сохранить прежнюю объективность. Позже я обсудил этот инцидент с Радеком.
— Не принимайте близко к сердцу. У нас клеймо контрреволюционера заполучить легче, чем гулящей девке ухажера. — Но как редактор «Правды» мог принять в печать эти обвинения, не предъявив их мне и не потребовав от меня объяснений? — Да сидел в ночной редакции какой-нибудь кретин…Мы еще долго беседовали о революции и революционерах. Революция куда большее, чем революционеры.
......................
Вечером встречаюсь с Луначарским, он очень раздосадован статьей. Сообщаю ему о желании дать опровержение в «Правде», он пожимает плечами:— В главном печатном органе партии? Невозможно. — Именно в «Правде». Если они считают себя вправе оклеветать меня, то и у меня должно быть право ответить. Меня пригласили в Россию, я прибыл сюда в качестве гостя, и вы должны понять, я не останусь и дня, если мне не дадут ответить.— Сделаю всё возможное.

После бесконечных проволочек — руководители партии, сестра Ленина, Луначарский и, думаю, сам Фрёлих долго совещались в Кремле — мне было позволено опубликовать опровержение. «Правда» напечатала его, хотя и опять с комментарием, которое по смыслу признавало справедливость моих возражений, но тут же добавляло несколько новых обвинений. У этого небольшого происшествия была и хорошая сторона: я научился отличать трусливых и малодушных от смелых и мыслящих. Кроме того, ко мне потянулись люди, которые прежде не отваживались заговорить, а теперь смело критиковали порядки в Советской России. Произошло еще кое-что необычное. Я слышал, что общественность повсюду возмущалась нападками в «Правде». Когда в кинохронике среди гостей Москвы показали и мое фото, публика демонстративно зааплодировала. То же самое произошло на спектакле по моей драме «Калека» в Ленинграде, где я присутствовал лично.
.......................