Не шоколадом едимым
Sep. 26th, 2024 08:54 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka"Во многих воспоминаниях чуть ли не одними и теми же словами пишут о том, что женщины якобы «стояли в очереди» перед американскими казармами, чтобы предложить свои услуги за пару кусочков салями, жевательную резинку и сигареты. Это явное преувеличение, не заслуживающее доверия.
Попытки завязать отношения с оккупантами были чреваты опасностями и унижениями. Однако то, что американцам не приходилось прилагать особых усилий, чтобы войти в контакт с немецкими женщинами, – это факт. Достаточно было лишь пренебречь запретом на «братания» и закрыть глаза на развешанные повсюду плакаты с предостережениями о венерических болезнях. Вскоре в обиход вошло выражение «Вероника Данкешён» (так называли немецких девушек), игра слов, связанная с аббревиатурой VD – venereal disease. Венерические болезни в условиях отсутствия необходимых медикаментов стали серьезной проблемой. Несмотря на опасность заражения, интенсивность половых контактов между немками и американцами зашкаливала. Уже летом 1945 года, как только американцы заняли свой сектор в Берлине, причитавшийся им по результатам Ялтинской конференции, пляж Ваннзее заполонили пары в военной форме и пестрых летних платьях, которые, раздевшись и оставшись в купальных костюмах, чтобы загорать и купаться, превратились в обычных отдыхающих, с той лишь разницей, что рядом с пляжными подстилками лежали карабины и автоматы. [174]
Из Западной Германии сообщалось о целых колоннах молодых женщин, заполнивших дороги к американским казармам, и даже о пещерах в лесах поблизости от мест расположения американских военных, в которых женщины устраивали себе временное жилье, чтобы быть рядом с солдатами. Американская военная полиция и немецкие полицейские то и дело устраивали облавы на этих женщин, чтобы принудительно проверить их на наличие венерических заболеваний. При этом с ними не церемонились: они подвергались оскорблениям, унижениям, а иногда и побоям.
Наряду с этими жесткими методами контроля применялись и другие, более гуманные. В управе берлинского района Целендорф в феврале 1947 года проверили первых 600 девушек, которые казались подходящими для общения с американскими солдатами. Комиссия из немецких учителей, врачей и чиновников придирчиво изучала их и, если они соответствовали требованиям, выдавала им «пропуск в общество», который открывал доступ в американские клубы. Затем список «благонадежных» женщин был передан на окончательное утверждение американцам.[175]
До недавнего времени все, словно сговорившись, считали причиной превращения немецкой женщины во «фройляйн», в «американскую подстилку», исключительно материальную нужду. Конечно, тогда свирепствовал голод, и многие женщины не могли себе позволить излишнюю разборчивость в выборе стратегии выживания. Документально подтверждено немало случаев, когда женщин и девушек посылали в казармы их собственные родные и близкие. Были среди них и настоящие чудовища – отцы, принуждавшие своих дочерей к проституции, а потом еще и клеймившие их как «шлюх» и «предательниц народа». Однако нужда и принуждение были не единственными причинами женского интереса к американским солдатам. Определенную роль играло и естественное любопытство: их привлекал другой, явно более свободный образ жизни. Киновед Аннетте Брауэрхох видит в поведении упомянутых «фройляйн» «некую неорганизованную и не задокументированную форму культуры протеста». Ее опубликованное в 2006 году исследование «Немецкие „фройляйн“ и американские солдаты» представляет собой одну из немногих попыток увидеть в этой тяге к американцам нечто иное, а именно физическое влечение и не в последнюю очередь своеобразный «протест против германского прошлого».[176]
В поисках американских солдат был также культурный или субкультурный момент. Немецким женщинам хотелось вырваться из немецкого образа жизни, из тесной, порой удушливой, атмосферы. Однако признать эту жажду чего-то нового, непривычного, а заодно и искать причину активности американских солдат также и в этом большинство немецких историков долгое время не хотели. То, что к американцам – даже к чернокожим – можно испытывать влечение не только из-за шоколада, им казалось и все еще кажется весьма сомнительной идеей. Единственным мотивом для коллаборационизма признается лишь «чистая нужда» – как будто в нас до сих пор сохранилось импульсивное стремление видеть в сближении с американцами предательство народа.
Попытки завязать отношения с оккупантами были чреваты опасностями и унижениями. Однако то, что американцам не приходилось прилагать особых усилий, чтобы войти в контакт с немецкими женщинами, – это факт. Достаточно было лишь пренебречь запретом на «братания» и закрыть глаза на развешанные повсюду плакаты с предостережениями о венерических болезнях. Вскоре в обиход вошло выражение «Вероника Данкешён» (так называли немецких девушек), игра слов, связанная с аббревиатурой VD – venereal disease. Венерические болезни в условиях отсутствия необходимых медикаментов стали серьезной проблемой. Несмотря на опасность заражения, интенсивность половых контактов между немками и американцами зашкаливала. Уже летом 1945 года, как только американцы заняли свой сектор в Берлине, причитавшийся им по результатам Ялтинской конференции, пляж Ваннзее заполонили пары в военной форме и пестрых летних платьях, которые, раздевшись и оставшись в купальных костюмах, чтобы загорать и купаться, превратились в обычных отдыхающих, с той лишь разницей, что рядом с пляжными подстилками лежали карабины и автоматы. [174]
Из Западной Германии сообщалось о целых колоннах молодых женщин, заполнивших дороги к американским казармам, и даже о пещерах в лесах поблизости от мест расположения американских военных, в которых женщины устраивали себе временное жилье, чтобы быть рядом с солдатами. Американская военная полиция и немецкие полицейские то и дело устраивали облавы на этих женщин, чтобы принудительно проверить их на наличие венерических заболеваний. При этом с ними не церемонились: они подвергались оскорблениям, унижениям, а иногда и побоям.
Наряду с этими жесткими методами контроля применялись и другие, более гуманные. В управе берлинского района Целендорф в феврале 1947 года проверили первых 600 девушек, которые казались подходящими для общения с американскими солдатами. Комиссия из немецких учителей, врачей и чиновников придирчиво изучала их и, если они соответствовали требованиям, выдавала им «пропуск в общество», который открывал доступ в американские клубы. Затем список «благонадежных» женщин был передан на окончательное утверждение американцам.[175]
До недавнего времени все, словно сговорившись, считали причиной превращения немецкой женщины во «фройляйн», в «американскую подстилку», исключительно материальную нужду. Конечно, тогда свирепствовал голод, и многие женщины не могли себе позволить излишнюю разборчивость в выборе стратегии выживания. Документально подтверждено немало случаев, когда женщин и девушек посылали в казармы их собственные родные и близкие. Были среди них и настоящие чудовища – отцы, принуждавшие своих дочерей к проституции, а потом еще и клеймившие их как «шлюх» и «предательниц народа». Однако нужда и принуждение были не единственными причинами женского интереса к американским солдатам. Определенную роль играло и естественное любопытство: их привлекал другой, явно более свободный образ жизни. Киновед Аннетте Брауэрхох видит в поведении упомянутых «фройляйн» «некую неорганизованную и не задокументированную форму культуры протеста». Ее опубликованное в 2006 году исследование «Немецкие „фройляйн“ и американские солдаты» представляет собой одну из немногих попыток увидеть в этой тяге к американцам нечто иное, а именно физическое влечение и не в последнюю очередь своеобразный «протест против германского прошлого».[176]
В поисках американских солдат был также культурный или субкультурный момент. Немецким женщинам хотелось вырваться из немецкого образа жизни, из тесной, порой удушливой, атмосферы. Однако признать эту жажду чего-то нового, непривычного, а заодно и искать причину активности американских солдат также и в этом большинство немецких историков долгое время не хотели. То, что к американцам – даже к чернокожим – можно испытывать влечение не только из-за шоколада, им казалось и все еще кажется весьма сомнительной идеей. Единственным мотивом для коллаборационизма признается лишь «чистая нужда» – как будто в нас до сих пор сохранилось импульсивное стремление видеть в сближении с американцами предательство народа.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2024-09-26 07:01 am (UTC)На то, чтобы Германия возродилась, и в самом деле работали – если говорить холодно и цинично – многие немецкие женщины в сфере обслуживания американской армии: в качестве переводчиц, уборщиц или продавщиц в почтово-меняльных лавках, в которых исключительно для американских военнослужащих продавались заокеанские товары. Уже благодаря одному только этому обстоятельству возникало множество контактов, часто перераставших в романы. Число таких романов неизвестно. Однако до 1949 года было зарегистрировано 1400 браков между «фройляйн» и американскими солдатами. Массовым явлением это, конечно, не назовешь, но ведь сколько флиртов, сколько более или менее продолжительных романов потребовалось, чтобы в конце концов появилась эта цифра – 1400 браков? Если учесть, сколько одних только бюрократических трудностей и проволочек пришлось преодолеть этим молодоженам, то их явно было гораздо больше.
no subject
Date: 2024-09-26 07:03 am (UTC)Грабежи, рационирование продуктов, черный рынок – первые уроки рыночной экономики
Большинство немцев узнали, что такое голод, только после войны. До того они неплохо жили за счет разграбления занятых территорий. Во многих городах продовольственные ведомства скопили столько продуктов питания, что голода не было даже во время продолжительного периода бомбардировок. Однако после окончания военных действий вся эта инфраструктура рухнула. И то, что большинство уцелевших немцев тем не менее – при уничтоженной транспортной системе – пережили необычайно теплое лето 1945 года с относительно полным желудком, кажется почти чудом. И только потом продовольственная ситуация ухудшилась и перешла в настоящую катастрофу, вошедшую в историю как «голодная зима 1946/47 года».
То, что она наступила не сразу после окончания войны, свидетельствует о феноменальной антикризисной ловкости как со стороны дезориентированных побежденных, так и со стороны победителей, находившихся на чужой, незнакомой земле. Если бы многие пекари даже в условиях хаоса не продолжили печь хлеб, торговцы бы не стали просто искать новые логистические решения, а доставщики развозить товары – даже на простых ручных тележках и без заказа, то разразившаяся гуманитарная катастрофа, особенно в городах, приняла бы гораздо более устрашающие масштабы. Прерванное снабжение продовольствием было временно налажено благодаря решительным действиям отдельных граждан. Так, например, председатель мюнхенской продовольственной комиссии – «рейхскомиссар по продовольствию», как это называлось при нацистах, – узнав в начале мая, что у мюнхенских пекарей муки осталось всего на пять дней, лично отправился на поиски жизненно необходимого товара, захватив с собой председателя Баварского объединения мельничных предприятий, который знал владельцев мельниц и мог уговорить их возобновить поставки. Вот такими тернистыми путями (чего стоило, например, раздобыть у командования оккупационных войск грузовики и бензин!) шли энтузиасты-добровольцы, чтобы в конце концов на удивление хорошо организовать снабжение, во всяком случае на какое-то время. К тому же большинство немцев не ждали ничего подобного и готовились к худшему – к полному краху и гибели страны, поэтому многие еще во время последних боев начали в панике делать запасы.[178]
no subject
Date: 2024-09-26 07:05 am (UTC)«Рано утром, как только рассвело, начался грабеж», – записала в своем дневнике молодая секретарша Бригитте Айке 2 мая 1945 года. Она со своей тетушкой Валли и многими другими соседями отправилась в здание районной администрации Берлин-Фридрихсхайна в фешенебельном квартале, носившем имя Геббельса, жители которого, партийные бонзы высокого ранга, незадолго до этого в панике покинули свои жилища. «Нам приходилось перешагивать через трупы. Один из них – пожилой женщины – был обгоревшим. Народ тащил из подвала все, что попадалось на глаза. Я увидела сестру Хельги Дебо, Веру, мы взялись за руки и тоже вошли в здание. Внутри было темно и полно дыма, мы чуть не задохнулись, под ноги все время попадалось что-то мягкое, похожее на мертвые тела. Мужчины взламывали одну дверь за другой. Чего там только не было – сигареты, вино, водка, крем, игральные карты, разные вещи, сапоги. Я в спешке схватила несколько баночек крема, вместо того чтобы взять, например, сапоги».
После здания администрации они совершили рейд по покинутым квартирам, пока кому-то из женщин не пришла в голову идея проникнуть на вещевой склад.
«После настоящей рукопашной схватки мне удалось урвать рулон крепового шелка кофейного цвета, подтяжки и еще какое-то барахло. Потом я выбрала себе в отделе мехов прекрасную шубку, и тут вдруг послышались свистки и стрельба, кто-то крикнул, что пришли русские. Я подумала, ну все, теперь нам всем крышка. Мы бросились вниз, у входа уже стояли какие-то типы, нам приказали сложить на полу солдатские шинели, я со страху бросила все, что было у меня в руках. Слава богу, что я вообще унесла оттуда ноги и вернулась домой целой и невредимой. Но люди все словно обезумели, превратились в хищных гиен, толкались и дрались из-за вещей, совершенно утратив человеческий облик».[179]
несколько баночек крема,
Date: 2024-09-26 08:16 am (UTC)Где-то читал, как во время пожара кто-то первым делом унес с собой каминные щипцы.
кто-то первым делом унес с собой
Date: 2024-09-26 11:20 am (UTC)то, что рядом скакало"