Не шоколадом едимым
Sep. 26th, 2024 08:54 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka"Во многих воспоминаниях чуть ли не одними и теми же словами пишут о том, что женщины якобы «стояли в очереди» перед американскими казармами, чтобы предложить свои услуги за пару кусочков салями, жевательную резинку и сигареты. Это явное преувеличение, не заслуживающее доверия.
Попытки завязать отношения с оккупантами были чреваты опасностями и унижениями. Однако то, что американцам не приходилось прилагать особых усилий, чтобы войти в контакт с немецкими женщинами, – это факт. Достаточно было лишь пренебречь запретом на «братания» и закрыть глаза на развешанные повсюду плакаты с предостережениями о венерических болезнях. Вскоре в обиход вошло выражение «Вероника Данкешён» (так называли немецких девушек), игра слов, связанная с аббревиатурой VD – venereal disease. Венерические болезни в условиях отсутствия необходимых медикаментов стали серьезной проблемой. Несмотря на опасность заражения, интенсивность половых контактов между немками и американцами зашкаливала. Уже летом 1945 года, как только американцы заняли свой сектор в Берлине, причитавшийся им по результатам Ялтинской конференции, пляж Ваннзее заполонили пары в военной форме и пестрых летних платьях, которые, раздевшись и оставшись в купальных костюмах, чтобы загорать и купаться, превратились в обычных отдыхающих, с той лишь разницей, что рядом с пляжными подстилками лежали карабины и автоматы. [174]
Из Западной Германии сообщалось о целых колоннах молодых женщин, заполнивших дороги к американским казармам, и даже о пещерах в лесах поблизости от мест расположения американских военных, в которых женщины устраивали себе временное жилье, чтобы быть рядом с солдатами. Американская военная полиция и немецкие полицейские то и дело устраивали облавы на этих женщин, чтобы принудительно проверить их на наличие венерических заболеваний. При этом с ними не церемонились: они подвергались оскорблениям, унижениям, а иногда и побоям.
Наряду с этими жесткими методами контроля применялись и другие, более гуманные. В управе берлинского района Целендорф в феврале 1947 года проверили первых 600 девушек, которые казались подходящими для общения с американскими солдатами. Комиссия из немецких учителей, врачей и чиновников придирчиво изучала их и, если они соответствовали требованиям, выдавала им «пропуск в общество», который открывал доступ в американские клубы. Затем список «благонадежных» женщин был передан на окончательное утверждение американцам.[175]
До недавнего времени все, словно сговорившись, считали причиной превращения немецкой женщины во «фройляйн», в «американскую подстилку», исключительно материальную нужду. Конечно, тогда свирепствовал голод, и многие женщины не могли себе позволить излишнюю разборчивость в выборе стратегии выживания. Документально подтверждено немало случаев, когда женщин и девушек посылали в казармы их собственные родные и близкие. Были среди них и настоящие чудовища – отцы, принуждавшие своих дочерей к проституции, а потом еще и клеймившие их как «шлюх» и «предательниц народа». Однако нужда и принуждение были не единственными причинами женского интереса к американским солдатам. Определенную роль играло и естественное любопытство: их привлекал другой, явно более свободный образ жизни. Киновед Аннетте Брауэрхох видит в поведении упомянутых «фройляйн» «некую неорганизованную и не задокументированную форму культуры протеста». Ее опубликованное в 2006 году исследование «Немецкие „фройляйн“ и американские солдаты» представляет собой одну из немногих попыток увидеть в этой тяге к американцам нечто иное, а именно физическое влечение и не в последнюю очередь своеобразный «протест против германского прошлого».[176]
В поисках американских солдат был также культурный или субкультурный момент. Немецким женщинам хотелось вырваться из немецкого образа жизни, из тесной, порой удушливой, атмосферы. Однако признать эту жажду чего-то нового, непривычного, а заодно и искать причину активности американских солдат также и в этом большинство немецких историков долгое время не хотели. То, что к американцам – даже к чернокожим – можно испытывать влечение не только из-за шоколада, им казалось и все еще кажется весьма сомнительной идеей. Единственным мотивом для коллаборационизма признается лишь «чистая нужда» – как будто в нас до сих пор сохранилось импульсивное стремление видеть в сближении с американцами предательство народа.
Попытки завязать отношения с оккупантами были чреваты опасностями и унижениями. Однако то, что американцам не приходилось прилагать особых усилий, чтобы войти в контакт с немецкими женщинами, – это факт. Достаточно было лишь пренебречь запретом на «братания» и закрыть глаза на развешанные повсюду плакаты с предостережениями о венерических болезнях. Вскоре в обиход вошло выражение «Вероника Данкешён» (так называли немецких девушек), игра слов, связанная с аббревиатурой VD – venereal disease. Венерические болезни в условиях отсутствия необходимых медикаментов стали серьезной проблемой. Несмотря на опасность заражения, интенсивность половых контактов между немками и американцами зашкаливала. Уже летом 1945 года, как только американцы заняли свой сектор в Берлине, причитавшийся им по результатам Ялтинской конференции, пляж Ваннзее заполонили пары в военной форме и пестрых летних платьях, которые, раздевшись и оставшись в купальных костюмах, чтобы загорать и купаться, превратились в обычных отдыхающих, с той лишь разницей, что рядом с пляжными подстилками лежали карабины и автоматы. [174]
Из Западной Германии сообщалось о целых колоннах молодых женщин, заполнивших дороги к американским казармам, и даже о пещерах в лесах поблизости от мест расположения американских военных, в которых женщины устраивали себе временное жилье, чтобы быть рядом с солдатами. Американская военная полиция и немецкие полицейские то и дело устраивали облавы на этих женщин, чтобы принудительно проверить их на наличие венерических заболеваний. При этом с ними не церемонились: они подвергались оскорблениям, унижениям, а иногда и побоям.
Наряду с этими жесткими методами контроля применялись и другие, более гуманные. В управе берлинского района Целендорф в феврале 1947 года проверили первых 600 девушек, которые казались подходящими для общения с американскими солдатами. Комиссия из немецких учителей, врачей и чиновников придирчиво изучала их и, если они соответствовали требованиям, выдавала им «пропуск в общество», который открывал доступ в американские клубы. Затем список «благонадежных» женщин был передан на окончательное утверждение американцам.[175]
До недавнего времени все, словно сговорившись, считали причиной превращения немецкой женщины во «фройляйн», в «американскую подстилку», исключительно материальную нужду. Конечно, тогда свирепствовал голод, и многие женщины не могли себе позволить излишнюю разборчивость в выборе стратегии выживания. Документально подтверждено немало случаев, когда женщин и девушек посылали в казармы их собственные родные и близкие. Были среди них и настоящие чудовища – отцы, принуждавшие своих дочерей к проституции, а потом еще и клеймившие их как «шлюх» и «предательниц народа». Однако нужда и принуждение были не единственными причинами женского интереса к американским солдатам. Определенную роль играло и естественное любопытство: их привлекал другой, явно более свободный образ жизни. Киновед Аннетте Брауэрхох видит в поведении упомянутых «фройляйн» «некую неорганизованную и не задокументированную форму культуры протеста». Ее опубликованное в 2006 году исследование «Немецкие „фройляйн“ и американские солдаты» представляет собой одну из немногих попыток увидеть в этой тяге к американцам нечто иное, а именно физическое влечение и не в последнюю очередь своеобразный «протест против германского прошлого».[176]
В поисках американских солдат был также культурный или субкультурный момент. Немецким женщинам хотелось вырваться из немецкого образа жизни, из тесной, порой удушливой, атмосферы. Однако признать эту жажду чего-то нового, непривычного, а заодно и искать причину активности американских солдат также и в этом большинство немецких историков долгое время не хотели. То, что к американцам – даже к чернокожим – можно испытывать влечение не только из-за шоколада, им казалось и все еще кажется весьма сомнительной идеей. Единственным мотивом для коллаборационизма признается лишь «чистая нужда» – как будто в нас до сих пор сохранилось импульсивное стремление видеть в сближении с американцами предательство народа.
