про глаза

[arbeka]

стеклянные глаза

"Нашу учительницу звали Валентина Петровна. Она учила нас
писать-читать и говорила, что произносить надо не «жаворонок»,
а «жаворонок», потому что так слышалось в известной песне Глин
ки.

А еще она носила горжетку—потрепанную рыжую лису с одним
глазом. Учительница думала, что я богатая, и однажды недвусмыс
ленно намекнула, что у нее скоро будет день рождения. У меня ни
чего не было ей в подарок, только тонкий металлический обруч
для головы. Учительница обруч взяла, но по тому, как она поджала
губы, я поняла, что не оправдала ее надежд. И это меня мучило.

Выручил случай. По соседству, на инберовской даче, вдруг
поселилось семейство. И не какое-нибудь по военному времени
ущербное, а в полном составе. Там были родители, дети, бабуш
ки и даже дедушка. И это семейство дружно занималось стран
ным делом — вставляло стеклянные глаза игрушкам. Весь дом
был завален безглазыми кошками, собаками и медведями. Не
сколько ловких движений — и они становились зрячими. Меня
это потрясало и завораживало. Теперь литфондовская дача по
долгу оставалась без сторожа — я торчала у соседей. Это были
добрые люди, и они дали мне два глаза для учительской лисы.
Два на тот случай, если старый окажется другого калибра. Та
ким образом лиса прозрела, и чувство вины перед Валентиной
Петровной испарилось из моей души.
Вставили новые глаза и моему медведю-девочке — Малашке.
Когда-то в нее играла мама и не расставалась с ней даже во вре
мя кори. После кори Малашку пришлось прокипятить, и тогда
она почти полностью облезла. Потом, пока не было нас, в нее
играли и мама, и папа. Есть фотография, где они все вместе.
Когда у Малашки потерялись глаза, я не помню. Новые ока
зались великоваты и придали ей слишком грустное выражение.
Теперь она сидит у меня в комнате на полке, но в нее уже давно
никто не играет.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

А потом известие о его болезни и потрясение — Толи не ста
ло...
Сейчас появились воспоминания с осуждениями в адрес
Андрея. Навестил больного Солоницына только один раз
и больше не появлялся. Да, это так. Не был Андрей добрым са-
марянином. Уж таким он родился. Ему было больно видеть
умирающего Толю, и он избегал тяжких ситуаций, когда надо
было бодрым голосом говорить у постели умирающего: «Ниче
го, Толя, мы еще поживем». Да, жестоко. Но и Андрей испил
свою чашу...
И заливает свет сцену театра, и встает поверженный Гам
лет, и протягивает руку в смертельной испарине и своему врагу,
и своему другу... Смерть примиряет всех.