ДНЕВНИК МОСКОВСКОГО ОБЫВАТЕЛЯ.

[arbeka]

Значение того, что вы сейчас держите в руках эту книгу, переоце-
нить невозможно.


В свое время появление фрагментов из воспоминаний
Н. П. Окунева произвело чуть ли не переворот в отечественной мемуаристике,
и вот наконец выходит полное издание его дневников, охватывающих целое
десятилетие. Причем какое десятилетие! Наверное, самое сложное и противо-
речивое в Новейшей истории нашей страны, да и всего мира — с 1914 по 1924 г.
Впервые дневники Окунева издаются с подробными научными коммента-
риями и обширным аннотированным именным указателем. Предыдущие
публикаторы отдельных частей дневника ограничивались небольшими пре-
дисловиями, бросая читателя буквально на произвол судьбы: пусть сам разби-
рается в неточностях, ошибках и противоречиях, свойственных любому ме-
муарному источнику. Теперь, наконец, знаменитый «дневник москвича»
приобрел законченную форму. Правда, для этого понадобилось более 30 лет…
.....................
Свидетельство стороннего наблюдателя. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7
Семейство Окуневых на фоне истории России . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 18
Русская система мер и денежные единицы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 25
ДНЕВНИК МОСКОВСКОГО ОБЫВАТЕЛЯ. 1914–1924
Четырнадцатый год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 31
Пятнадцатый год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 66
Шестнадцатый год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 121
Семнадцатый год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 164
Восемнадцатый год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 308
Девятнадцатый год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 461
Двадцатый год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 542
Двадцать первый год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 668
Двадцать второй год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 789
Двадцать третий год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 856
Двадцать четвертый год . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 881
Приложение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 894
Список использованных аббревиатур . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 900
Список использованных сокращений. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 901
Аннотированный именной указатель . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 902
....................
Н. П. Окунев
В ГОДЫ ВЕЛИКИХ
ПОТРЯСЕНИЙ
Дневник
московского
обывателя
1914–1924

https://libroroom.ru/upload/iblock/95e/19108.pdf
.......................
Ники́та Пота́пович О́кунев (20 сентября 1868 — 1936) — московский служащий, мемуарист, автор «Дневника москвича» (1914—1924), вторая часть которого (с 1917 года) неоднократно переиздавалась в России.
Биография

Поначалу был приказчиком у своего отца, выходца из крестьян, основавшего небольшое торговое дело в Москве. Затем в течение двадцати лет работал московским агентом различных пароходных компаний. В 1917—1918 годах служил в московском отделении пароходства «Самолёт», вскоре национализированного. Был заядлым театралом и книгочеем. Толстовец по своим убеждениям, с началом гонений на церковь всё чаще посещал церковные службы.

Окунев начал свои записки обывателя в 1914 году, в первый день войны. Фиксируя множество подробностей своего времени, от слухов и новостей до текущих бытовых проблем и цен на товары, он тщательно воспроизводит картину московской жизни в дни двух революций 1917 года, гражданской войны, становления власти большевиков и новой экономической политики советской власти. Дневник прерывается в 1924 году, вскоре после смерти Ленина.

Жена Окунева закончила жизнь самоубийством, некоторые издатели «Записок» предполагают, что их автор также покончил с собой

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Подобные потрясения вселенского масштаба, конечно же, не могли
не вызвать всплеска мемуарной литературы: очень многие участники собы-
тий посчитали необходимым зафиксировать свое отношение к происходяще-
му. Как следствие: огромный пласт интереснейших исторических источни-
ков, только библиография которых может занять не одну книгу. Но и среди
них дневники Окунева стоят особняком. Их невозможно сравнить с воспоми-
наниями непосредственных участников событий — генералов А. И. Деники-
на и П. Н. Врангеля, социал-демократа Н. Н. Суханова (Гиммера) или совет-
ского военачальника В. А. Антонова-ОвсеенкоII и многих, многих других.
Во-первых, никто не смог охватить столь обширный исторический период
(целых десять лет), а во-вторых, в отличие от генералов, министров, нарко-
мов, краскомов и др. Окунев был неангажированным наблюдателем.

Популярный в исторических кругах термин «долгий XIX век» был введен бри-
танским историком Эриком Хобсбаумом. Он рассматривал XIX в. не как чисто
формальный отрезок времени, а как историческую эпоху, начавшуюся с Вели-
кой французской революции (1789 г.) и продлившуюся до конца Первой миро-
вой войны (1918 г.), а завершившуюся уходом в прошлое великих империй. —

[belkafoto.livejournal.com]

И в этом главное отличие его дневников от мемуаров известных по-
литиков и военных: последним было необходимо объяснить, а иногда и оправ-
дать собственные поступки, озаботившись тем, как они будут выглядеть в гла-
зах потомков. У Окунева же подобной необходимости не было: он просто фик-
сировал происходящее. Конечно, он имел свои политические взгляды,
эмоционально реагировал на происходящее — он был живым и неравнодуш-
ным человеком, ничего общего не имевшим с беспристрастным хронистом.
Но главное — он не старался творить историю (3 декабря 1917 г. он записал:
«В Москве произошла манифестация в защиту Учредительного собрания. Я на
улицу не выходил и сам ничего не видел»), а просто записывал события. Сле-
довательно, ему не нужно было ни в чем оправдываться, не нужно было пы-
таться убедить будущего читателя в своей точке зрения. В этом и заключается
огромная ценность его дневника.

[belkafoto.livejournal.com]

Автор дневника родился в селе Ново-Спасском Жаровской волости
Покровского уезда Владимирский губернии 20 сентября 1868 г., то есть к мо-
менту написания дневника ему минуло 45 лет. Его родители были крестьяна-
ми, мало того, крестьянами крепостными, но сам Никита родился уже сво-
бодным человеком, поскольку крепостное право к моменту его рождение вот
уже семь лет как было отменено. Семья была для крестьянской не слишком
большой: у Никиты были еще брат и сестра, позже, горюя о смерти своей ма-
тушки, он запишет (7/20 февраля 1918 г.), что «Господь благословил ее очень
большим потомством: 2 сына, дочь и по прямой линии 15 внучат и 11 правну-
ков обоего пола, из коих старшему уже 16 или 17 лет»I
. В своих записках Оку-
нев мало останавливается на своем прошлом, лишь однажды (29 декабря
1917 г.) он более-менее подробно описывает свои детские годы, как он «ел су-
ровую пищу»: «…и копеечный пряник был для меня таким же лакомством».

[belkafoto.livejournal.com]

Отец его уже в 1870 г. оставил малую родину и переехал в город, где
организовал небольшую транспортную контору. Таким образом, Никита
вырос уже не крестьянином, а предпринимателем. Получил он и соответ-
ствующую подготовку: в 15 лет начал работать «мальчиком» на отцовском
предприятии, а с 1885 г. он уже разъезжал по ярмаркам для закупок товара.
Так он изъездил всю Россию, даже добрался как-то до Симбирска. Поскольку
работа его была связана с постоянной перепиской, бухгалтерией и т. д.,
и т. п., Окунев рано начал заниматься самообразованием, пристрастился
к чтению и в результате превратился в достаточно образованного человека:
он прекрасно мог выражать свои мысли на бумаге, писал грамотно, почти
без ошибок, хорошим слогом и имел прекрасный почерк — сегодня мы мо-
жем сказать, что это его качество сильно облегчило работу с его рукописны-
ми дневниками.

[belkafoto.livejournal.com]

Однако по стопам родителя Никита не пошел: он не стал частным
предпринимателем. Вместо этого он избрал для себя карьеру наемного высо-
кооплачиваемого профессионала. Опыт постоянных разъездов по России
привел его к выводу, что наиболее активно в будущем будет развиваться ин-
фраструктура, транспорт, а при огромной территории Российской империи
одно из самых перспективных направлений — речной транспорт. Поэтому
в 1899 г. он принял предложение пароходного общества «А. А. Зевеке», став
его агентом, то есть представителем, в Москве. С этого момента вся его трудо-
вая деятельность была связана с Волгой — одной из крупнейших транспорт-
ных артерий европейской части России. С годами Окунев рос по службе и,
наконец, 1 февраля 1911 г. возглавил Московскую контору пароходного обще-
ства «Самолет». Здесь он и проработал до наступления советской власти. Та-
ким образом, Никита Потапович к 1917 г. был уважаемым и авторитетным
человеком, не чуждым культуры — он был известным театралом и книгоче-
ем, владельцем приличной библиотеки, которую собирал всю свою дорево-
люционную жизнь и для которой даже что-то прикупал в послереволюцион-
ные годы. Его можно определить если не как топ-менеджера, то менеджера
среднего звена, в подчинении которого работало 11 человек. Он получал при-
личное жалование и был человеком обеспеченным, любил отдохнуть с друзь-
ями и знакомыми — благо их было достаточно, — часто ходил в театры и ре-
стораны, имел возможность покупать «себе что-нибудь чревоугодное и не
торговавшись расплачиваться» (запись от 7/20 июня 1920 г.). Со своей семь-
ей — супруга, сын и дочь (двое его детей, Галя и Миша, умерли в младенче-
стве) — он жил в пятикомнатной квартире, которую снимал в 6-этажном до-
ходном доме Поповых в Просвирином переулке, в районе Сретенки, «обстав-
ленной с претензией на изящество, под лепной потолок, на паркетном

[belkafoto.livejournal.com]

лощеном полу» (запись от 19 ноября / 2 декабря 1919 г.). Как он сам пишет, «до
войны все наше имущество, заключавшееся в пяти комнатах, страховалось
нами в 6000 р[ублей]» (запись от 17/30 мая 1920 г.). Можно сказать, Окунев
был человеком, который сам себя сделал, без больших знакомств и протек-
ции. Своим достатком он обязан только себе, своему упорному труду и своим
деловым способностям. Себя Окунев относил к обывателям или же, уже по-
сле революции, к «буржуям».

[belkafoto.livejournal.com]

Дневник показывает всю глубину пропасти, в которую провалился
избирательский электорат кадетской и прочих «буржуазных» партий, так
рьяно выступавший за реформирование российского общества. Эти люди
приспособились к новым условиям, приняли правила новой власти и продол-
жали жить. Вернее, выживать. Им оставалось лишь задаваться риторическим
вопросом (запись от 23 июня/6 июля 1918 г.): «Все спрашивают друг друга
(и меня спрашивали так, и я спрашивал многих) —“Да когда же всё это кон-
чится?”». Понимание этого придет, но значительно позже. 20 марта / 2 апреля
1922 г. Окунев, узнав, что какой-то офицер убил видного февралиста Набоко-
ва, записал в дневнике: «Может, он и прав, что кадеты свалили в пропасть рос-
сийское самодержавие». В 1917-м Никита Потапович об этом не думал… В то
же время надо отдать должное автору дневника: он ни в коем случае не стал
бурно радоваться отречению императора, не стал лить на него потоки грязи,
уподобляясь думским депутатам. Окунев с горечью записал (10 марта 1917 г.):
«Свергнули с престола, взяли власть в народные руки, ну и слава Богу, но за-
чем же лягать, плевать. Теперь он не царь, а человек… и нужно предать его
воле Божией, а не хулиганам на поношение. На грех-то еще, у него все дети
больны серьезно. Несчастная семья!»

[belkafoto.livejournal.com]

Автор дневника негативно отнесся к приходу большевиков к власти.
К его чести, надо заметить, что и политика Временного правительства не вызы-
вала у него особого восторга. Наделенный природным благоразумием, он до-
вольно быстро понял, что все эти неурядицы ничем хорошим не кончатся.
Впрочем, это не подвигло его на какие-либо свершения: типичный московский
обыватель, он продолжал плыть по течению, надеясь, что каток новой власти
минует его и его семью. Его живой, часто ироничный ум выхватывает из чере-
ды событий наиболее, с его точки зрения, интересные, характерные. И все это

рисует перед читателем колоссальную и в то же время очень точную и деталь-
ную картину развития Советской России в первые годы ее существовали — в ее
«ленинский» период, до 1924 г. И хотя Окунев не стремится намечать и просле-
живать перспективы и тенденции — кроме «будет, наверное, еще хуже» — все
же простая фиксация события дает нам сегодня возможность составить пред-
ставление о постоянно углубляющемся экономическом и социальном кризисе
страны. Причем кризисе, в создание которого внесли свой весомый вклад не
только объективные факторы, но и откровенное неумение властей наладить
хоть как-то эффективное управление государством и экономикой. И если
29 ноября 1917 г. потрясенный октябрьскими событиями и первыми шагами
новой власти Окунев записал: «“Жалкие остатки великой страны”, как вчера
вслух помыслил какой-то почтенный господин, обходивший труп той несчаст-
ной лошади, которая все еще валяется на Лубянке», то через пару лет положе-
ние он опишет уже по-другому. 11/24 марта 1920 г. он записал в дневнике:
«Кстати, насчет лошадей. В эту зиму трупы их уже не валялись по Москве по
неделе — другой. Теперь, как только каждая скотинка подохнет, ее моменталь-
но обдирают и… преподносят голодной Москве в качестве “парного мяса”»…

[belkafoto.livejournal.com]

Автору еще повезло: новой власти в эти годы не было никакого дела до
обычного московского обывателя. Его даже не уволили из конторы, лишь как
«социально далекого» сняли с руководящего поста, превратив в обычного сов-
служащего. И он продолжал заниматься тем, что умел: работал в области водно-
го транспорта, лишь, как в калейдоскопе, менялись занимаемые им должно-
сти: реорганизации и переформирования шли в Советской России не переста-
вая. Концы с концами сводить приходилось все труднее. И если 9/22 декабря
1918 г. мы читаем, что «все прожито, завелись долги и будут, пока что, расти», то
уже 23 апреля/6 мая следующего года узнаем: «продавали ненужное или лиш-
нее, а потом стали продавать и то, “без чего все-таки можно обойтись”». Но
жизнь продолжалась. Вернулся с фронтов Гражданской войны любимый сын,
вступивший в Компартию и теперь работавший в различных наркоматах, по-
кончила с собой не выдержавшая тягот новой жизни супруга… Количество за-
писей стало снижаться, автор все реже и реже стал браться за перо. В мировую
войну Окунев обращался к дневнику почти ежедневно. В первые годы револю-
ции количество записей в год было примерно одинаковым: в 1917 г. — 178, в
1918-м — 180, в 1919-м — 128, в 1920-м — 120, в 1921-м — 116. Но затем, возможно,
попривыкли, пообтерлись, вроде и Гражданская война к концу идет. Заел быт.
Как тут не вспомнить столь точно рисующие московского обывателя слова
М. А. Булгакова из «Мастера и Маргариты»

[belkafoto.livejournal.com]

Дневник Н. П. Окунева шел к своему читателю долго, но нашел его
быстро. Его отрывки начали появляться в Самиздате еще в 1970-х гг. Первое же
более-менее полное издание — без дневников времен Первой мировой вой-
ны, комментариев и указателя — вышло в 1990 г. в парижском издательстве
YMCA-PressI
. Впрочем, это издание широкого распространения не получило,
хотя после его выхода историки и публицисты начали цитировать Окунева.
Через семь лет «Воениздат» выпустил в серии «Редкая книга» те же дневники
в двух томахII
: книга представляла собой репринт с издания YMCA-Press
и практически ничем от него не отличалась, разве что было добавлено неболь-
шое предисловие Владимира Дробышева, где события, описанные в дневни-
ке, наивно сравнивались с «лихими девяностыми».

[belkafoto.livejournal.com]

Первое, это интереснейший пласт материала о ценах на основные
продукты питания, а также ряд товаров народного потребления. Автор — че-
ловек, начинавший свою карьеру в не слишком богатой конторе и сам достиг-
ший своего благополучия, знает цену деньгам. Он понимает, как надо органи-
зовывать семейный бюджет (и в годы советской власти с ужасом делает вывод,
что категорически не может этого сделать). Он постоянно пристально следит
за индексом цен, причем часто не приобретая какие-либо товары, а лишь кон-
статируя факт — стоит столько-то. И делает он это постоянно, изо дня в день, из
месяца в месяц. Материал, собранный им, уникален, поскольку газеты того
времени лишь изредка публиковали информацию о ценах на той же Сухарев-
ке. Можно сказать, что если бы Окунев просто записывал цены, то и в этом слу-
чае сегодня можно было бы издать их отдельной книгой, и она бы удостоилась
восторженных рецензий от критики. Главное здесь то, что, опираясь за записи
Окунева, можно проследить динамику розничных цен практически за 10 лет.
(Возможно, несколько меньше, поскольку в годы Первой мировой войны не
было столь стремительного их роста, и впервые основные цены автор зафикси-
ровал в своем дневнике только 28 марта 1916 г. Кроме того, примерно в конце
1922 г. эти данные также постепенно пропадают, поскольку большую часть
продуктов автор начал получать в пайках.) Цены на продукты, транспорт, кни-
ги, театральные спектакли и др. автор приводит, параллельно фиксируя полу-
чаемую им заработную плату, что также дает возможность сделать вывод не
только об уровне цен, но и о качестве жизни в Советской России. В своем днев-
нике Окунев постоянно делает отсылки к довоенной жизни, довоенным це-
нам, естественно, говоря о них как о само собой разумеющемся. Чтобы совре-
менному читателю помочь сориентироваться в этих ценах, приведем здесь
таблицу розничных цен на продукты питания, составленную по «Запискам по
курсу кулинарной школы», где они даются в качестве расчетных для определе-
ния общей стоимости продуктов при приготовлении обеда на пять человекI
.

[belkafoto.livejournal.com]

Другой, возможно, еще более интересный, сюжет связан с историей
церковной жизни в Москве после Октябрьской революции. Хотя об этом на-
писано достаточно много, тем не менее приводимые Окуневым факты очень
важны для того, чтобы составить полную ее картину в первые годы советской
власти. Автор — православный, истово верующий человек, соблюдающий все
каноны и правила, хотя и являлся прихожанином своей церкви, тем не менее
любил посещать и другие храмы, хорошо знал священников, был знаком
с многими диаконами, будучи поклонником их певческого таланта. Здесь мы
видим печальную картину церковной жизни Москвы после революции, при
том что еще не наступил наиболее тяжелый период для Русской православной
церкви — правда, автор думает иначе, не понимая, что происходящее всего
лишь прелюдия к действительно масштабным гонениям, стартовавшим
в 1929 г. Автор очень близко к сердцу принимает все нападки на Церковь
и внимательно следит за ними, в связи с чем его свидетельства приобретают
особую ценность. Особый интерес представляют и его свидетельства о том,
что, несмотря на яростную атеистическую пропаганду, на аресты и преследо-
вания священнослужителей, в праздники храмы по-прежнему привлекали
десятки тысяч верующих, что несколько расходится с официальным данны-
ми. В дневниках Окунева нарисована настоящая карта православной Москвы,
своеобразный путеводитель по древним храмам ее центра. К сожалению, это
путеводитель лишь по нашему прошлому: как увидит читатель из постранич-
ных комментариев, большая часть храмов, которые посещал автор, была за-
крыта, а многие вообще не дожили до наших дней. Но тем не менее дневник
Окунева — это одна из ярчайших иллюстраций православной Москвы эпохи
Великих потрясений.

[belkafoto.livejournal.com]

Род Окуневых происходит из крестьян села Ново-Спасского Жаров-
ской волости Покровского уезда Владимирский губернии, которое незадолго
до отмены крепостного права, в 1855 г., принадлежало князю Константину
Федоровичу Голицыну (1819–1884). Самым первым известным нам представи-
телем рода Окуневых был Иван. Его сын Архип (1803 г. р.) состоял в браке
с Акилиной Исаевной (1801 г. р.). Они родили детей: Петра, Ивана и отца авто-
ра дневника Потапа (1839–1910).
Потап Архипович решил попытать счастья в Москве, где брал подря-
ды на перевозку товаров. Моя бабушка, Тамара Владимировна Иванова (в де-
вичестве Каширина) была его внучкой. В своих воспоминаниях она писала:
«Отец моей матери, Потап Архипович Окунев, помещичий крестьянин, за два
года до отмены крепостного права был отпущен помещиком в Москву “на от-
куп”. Он получил от своего “барина” деньги на первое обзаведение: купил ло-
шадь, пролетку и стал извозчиком. Жена его, Евфросинья Васильевна, при-
надлежавшая к господской челяди, смогла присоединиться к мужу… только

по отмене крепостного права. Она была редкостной умелицей по части изго-
товления всяческих печений, варений, солений, квашений, маринадов и про-
чей кулинарной премудрости»I
.
Со временем Потап Архипович открыл в небольшом двухэтажном
здании во дворе Старого Гостиного двора (улицы Варварка и Ильинка) транс-
портную контору. В этом центре московской торговой жизни услуги, предла-
гавшиеся Окуневыми, были достаточно востребованы, а близость Москвы-ре-
ки позволила им наладить перевозку товара еще и водным путем.

[belkafoto.livejournal.com]

В 1873 г., согласно «Справочным книгам о лицах, получивших купе-
ческие свидетельства по 1 и 2 гильдиям в Москве», он записался в купцы
2-й гильдии, хотя до 1886 г. записи в метрических книгах фиксировали его
как крестьянина. Возможно, до этого он числился временным московским
купцом. 15 июля 1894 г. вышло предписание Московской казенной палаты,
и семья Окуневых была официально приписана к купцам 2-й гильдии Гон-
чарной слободы. Примерно через полтора года Потапу Архиповичу была при-
своена фамилия Окунев: до этого момента он, как и большинство крестьян,
официально фамилии не имел. Принадлежавшие семье компании в разные
годы носили названия Торгового дома «Братья Окуневы, Энгельмейер, Вахру-
шев и К о » и «Московорецкого пассажирского пароходства Бр. Окуневых и К о ».

[belkafoto.livejournal.com]

В 1881 г. Потап Архипович Окунев приобрел дом по Лефортовскому
переулку в приходе Богоявленского храма в Елохово. В домовладении Окуне-
вых было два жилых дома — одноэтажный и двухэтажный, низ коего был ка-
менный, верх деревянный — типичная для тогдашней Москвы застройка.
«Во дворе кроме надворных построек, таких, как погреб, амбар и т. д., был еще
и вместительный двухэтажный флигель, в котором поселился деловой ком-
паньон и личный друг Потапа Архиповича, Аполлос Папыч [Суслопаров]»II
.
Были здесь и каретный сарай, и коровник на два стойла. Сад с беседкой довер-
шал картину идиллии.
После кончины Потапа Архиповича в 1910 г. эта городская усадьба по
духовному завещанию перешла его сыновьям, Ивану и Никите Окуневым. Их
финансовое положение к этому времени, видимо, несколько ухудшилось, по-
скольку основной дом пришлось сдать внаем. Как свидетельствовала моя ба-
бушка, там поселился известный толстовец В. Г. ЧертковIII .

[belkafoto.livejournal.com]

Потап Архипович Окунев состоял в браке с Ефросиньей Васильевной
(24 сентября 1833 г. — 29 февраля 1918 г.) и родил детей: Ивана (ок. 1861 г. р.);
Никиту (1868 г. р.) и Марию (1874–1955). Братья Иван и Никита Потаповичи
были потомственными почетными гражданами Москвы

[belkafoto.livejournal.com]

У Окуневых была дача в Измайлове (утраченная в революционные
годы). Иван Потапович в связи с этим состоял членом Общества благоустрой-
ства местности «Измайловский зверинец»I . Вот что вспоминала об этой даче
внучка Потапа Архиповича: «Дача стояла напротив небольшого лесочка, ка-
завшегося мне непроходимым бором. За ним — небольшой пруд (для меня —
ребенка — если не море, то уж непременно неоглядное озеро). Окружен пруд
громадными соснами, у некоторых, очевидно подмытых в половодье, корни
вышли на поверхность.
Весной в Измайлове цвели такие цветы, которых потом я вообще ни-
где не встречала: каждый колокольчик ландыша величиной с твой палец, и не
успеешь сорвать один цветок, как увидишь за ним, в лесу, целую полянку,
ослепительно зелено-белую и такую ароматную, что больше тебе и рвать эти
ландыши не хочется, а только бы смотреть на них, как они растут, да нюхать,
как пахнут... От ландышей все бело, от подснежников сплошная синь, а оду-
ванчики зацветут — солнце по земле стелется...
Была там такая поляна, ее почему-то называли Солдатской, на кото-
рой все цветы с меня ростом и каждый краше другого, а среди них были и та-
кие, например, золотисто-желтые баранчики, которые и изо рта не вырыва-
ли, если станешь их сосать, вкус же у них совсем медовый...

[belkafoto.livejournal.com]

жала посмотреть на каторжные работы, но в составе писательской группы вме-
сте с мужем Всеволодом Ивановым. В результате поездки появилась позорная
книга, воспевающая этот концлагерь: «Беломорско-Балтийский канал имени
Сталина» (М., 1934). Зиллер вернулся живым и дожил почти до девяноста лет. Не
утратил чувства юмора и говорил, что накануне революции планировал купить
самолет и, если бы не большевики, то обязательно бы разбился. Его сестре Елене
Карловне Зиллер-Беловицкой повезло меньше: она в 1942 г. надолго попала
в красноярские лагеря. Зато еще одна сестра — Ксения Карловна (1897–1970) —
стала второй женой актера Михаила Чехова (1891–1955), племянника писателя,
уехала в эмиграцию в 1928 г. и закончила жизнь в США.
I Брак оказался несчастливым. Мария Потаповна шокировала купеческое обще-
ство тем, что в 42 года в 1916 г. бросила мужа с тремя детьми и ушла к знамени-
тому историку права профессору Борису Ивановичу Сыромятникову (1874–1947).
См. о нем: Тихонов В. В. Историк «старой школы»: Научная биография Б. И. Сы-
ромятникова. Пиза, 2008.

Дневник был перепечатан на машинке правнуком

[belkafoto.livejournal.com]

История подготовки текста к печати вкратце такова. Дневник был
перепечатан на машинке правнуком Н. П. Окунева, художником-ювелиром
Никитой Викторовичем Вилковым (1952–2014)I при участии его друга Алек-
сандра Александровича АргентоваII (1951–1992); писателя Николая Владимиро-
вича Блохина (1945 г. р.), ныне священника, лауреата Патриаршей литератур-
ной премии 2016 г.; протоиерея Вячеслава Резникова (1946–2011), во второй
половине 1980-х гг. служившего сначала в храме Илии Пророка в Серпухове,
а затем в Покровской церкви в Черкизово Пушкинского района Московской
области. Отец Вячеслав был известным проповедником и церковным писате-
лем. Совместными усилиями этих людей удалось переправить машинопис-
ную копию А. И. Солженицыну, и тот ее опубликовал.
Хотя дневник начинается с 1914 г., в YMCA-Press решили начать кни-
гу с 1917-го, поскольку приоритетным был интерес к революционным событи-
ям и их последствиям. В таком же виде «Дневник» был затем выпущен «Во-
ениздатом» в 1997 г. Книга стала сразу же востребована не только читателями,
интересующимися прошлым России, но и специалистами по истории Отече-
ства, в том числе Русской православной церкви, обращающимися и до сего
дня к дневнику как к важному источнику.

[belkafoto.livejournal.com]

Благодарение Богу, что дневник сохранился и даже дождался своего
научного издания. Никите же Потаповичу вечная память и да упокоит его
Господь в селениях праведных!
Протоиерей Петр Иванов,
Москва, 2020 год

шкалик = 61,5 мл

[belkafoto.livejournal.com]

Русские меры жидких тел:
бочка (ок. 492 л) = 40 ведер;
ведро (ок. 12,3 л) = 4 четверти/гранеца = 10 штофов/кружек = 20 бутылок
водочных = 16 бутылок винных = 40 косушек = 200 шкаликов

четверть (ок. 3,075 л) = 1 гарнец = 2,5 штофа = 5 водочных бутылок
(или 4 винных бутылки);
гарнец (ок. 3,075 л) = 4 бутылки винных = 12 стаканов;
штоф (1,23 л) = 2 водочные бутылки = 4 косушки =10 чарок = 20 шкаликов;
бутылка водочная/пивная (ок. 0,615 л) = 2 косушки = 5 чарок;
бутылка винная (ок. 0,77 л) = 3 стакана;
кружка (0,546 л) = 2 стакана;
косушка (0,307 л) = 5 шкаликов;
стакан = 0,273 л;
чарка (0,123 л) = 2 шкалика;
шкалик = 61,5 мл.

«петруша»

[belkafoto.livejournal.com]

Обиходные названия денежных единиц
«петруша» — купюра достоинством в 500 рублей;
«катенька» — купюра достоинством в 100 рублей;
«александр» — купюра достоинством в 25 рублей;
империал — золотая монета достоинством в 10 рублей (1895–1896);
«красненькая» — купюра достоинством в 10 рублей;
полуимпериал — золотая монета достоинством в 5 рублей (1895–1896);
«синенькая» — купюра достоинством в 5 рублей;
«зелененькая» — купюра достоинством в 3 рубля;
полтина — 50 копеек;
четвертак — 25 копеек;
двугривенный — 20 копеек;
пятиалтынный — 15 копеек;
гривенник — 10 копеек;
алтын — 3 копейки;
грош — 2 копейки;
деньга — ½ копейки;
полушка — ¼ копейки

России не следовало

[belkafoto.livejournal.com]

Живу на свете почти 46 лет, и за все время, которое могу только помнить,
кажется, не было ни одного года, когда где-нибудь и кто-нибудь не воевал
или не было разговоров о близкой возможности войны. К четырнадцато-
му году всеобщее ожидание Великой европейской войны достигло не-
обыкновенного напряжения: народ обозлился и разочаровался во многих
своих кумирах. Положение получилось тягостное, как перед грозой.
И кто знает, может быть <…>I кто истинный зачинщик войны 14-го года.
Одни историки будут винить в этом Сербию, другие австрийцев, третьи
русских, четвертые германцев. В их [неразборчиво, возможно – основе]
недоступные простому смертному документальные доказательства, но я,
ничтожный современник этих великих событий, виню в войне всех «че-
тырех». Народ сербский давно уже скомпрометировал себя домашними
цареубийствами и, вероятно, позапачкал свои руки в крови несчастного
австрийского престола наследника [эрцгерцога Франца] Фердинанда [д’]
Эсте и совершенно непричастной к политике супруги [герцогини Гоген-
берг]II
, но Австрия могла бы удовлетвориться ответом Сербии на свой дра-
коновский ультиматумIII
. России не следовало

[belkafoto.livejournal.com]

Посмотрим теперь, из каких русских вод будут утолять свою жа-
жду вражеские кони. До Волги они, пожалуй, не доскачут, но мало ли бли-
же к неприятельскому стану других великих русских рек, к которым тоже
не хотелось бы подпускать неприятеля: Днепр, Днестр, Западная Двина,
Нева и т. д. <…> Государь, по объявлении войны, 20 июля в Зимнем дворце
торжественно заявил, что Он до тех пор не заключит мира, пока на Русской
Земле не останется ни одного неприятельского воина… Конечно: «сердце
Царево в руце Божией», но можно бы и не говорить таких слов. Пускай уж
«Василий Федорович»I выпаливает теперь свои хвастливые речи

[belkafoto.livejournal.com]

31 июля. Сегодня 13-й день Русско-германской войны, по ново-
му стилю 13 августа, и мы переехали на новую квартиру в дом № 13...
1 августа. Англия объявила войну Австрии.

[belkafoto.livejournal.com]

4 августа. В Москву приехал царь со всем своим семейством.
Ходили смотреть его проезд с вокзала. Ничего помпезного. Ехали в от-
крытых колясках. Кортеж был невелик, ни почетного конвоя, ни блестя-
щей свиты. И царь, и его окружающие, и народ — все держали себя серь-
езно. Я, по крайней мере, не видел ни царственной улыбки, ни народно-
го энтузиазма, но тем не менее чувствовалось в этой встрече
действительное единение власти с народом. Каждому думалось друг
о друге «а ведь ему сейчас тоже нелегко...»

[belkafoto.livejournal.com]

Был у меня сегодня один запасной из вольноопределяющихся.
Если верить ему, у нас и теперь мобилизация происходит шероховато.
Некоторые вновь формируемые команды по два, по три дня не получа-
ют пищи, а про лошадей и говорить нечего — с ними совсем не церемо-
нятся... насчет квартирного довольствия тоже плохо: собрали, напри-
мер, 150 вольноопределяющихся, людей бóльшей частью интеллигент-
ных, и дали им помещение для ночлега 70 человек и отпустили вместо
коек стог соломы. Устраивайтесь как хотите, и это в Москве! Каково же
в пути до театра войны и там на рубеже страшных дел?

[belkafoto.livejournal.com]

А гг[оспода] офицеры (профессионалы) довольны по горло.
Штаб-офицерам, например, дают по 3500 р[ублей] подъемных и платят
тройное жалованье. Само собой, что для них выгоднее, если война затя-
нется по возможности подолее. Если Господь сохранит их живыми
и здоровыми, то ведь такое положение их буквально обогатит. Другое
дело солдатик, в особенности из запасных. Позади разоренное дело или
хозяйство, встревоженная семья, для которой каждая минута войны
бесчисленных ожиданий и самых ужасных переживаний, а впереди не-
доедание, грязь, простуда, тоска, страх раны, смерти и т. п. Боже Пре-
многомилостивый! Сжалься над несчастными воюющими миллиона-
ми людей! Пусть генералы и офицеры получают за мирную деятель-
ность хоть в десять раз больше, чем за военную, а не наоборот.

[belkafoto.livejournal.com]

11 августа. Зараза объявления войны распространяется: вчера
Япония объявила войну Германии.

[belkafoto.livejournal.com]

27 августа. Сегодня «сороковой» день нашей войны с немцами.
Известия со всех театров войны скудны и сбивчивы. Одно только досто-
верно, что в последние дни происходят величайшие битвы. Жертвы ста-
ли насчитываться десятками тысяч. Оно и видно: такая масса раненых

прибывает в Москву, что не дай Боже. Город и земство, а также всякие
другие организации буквально завалены ранеными и уже вопиют к гра-
жданам: берите кто может раненых братьев к себе по домам, и многие
так и делают.

[belkafoto.livejournal.com]

19 сентября. Начинается третий месяц войны. Видно, что он
не будет последним: война несомненно затянется, а перед началом ее
все говорили, что она продолжится два-три месяца — не более. Немцы
заранее кричали, что они 20 августа войдут в Париж, а затем всеми
силами набросятся на Россию. Может быть, так и будет, но только не
скоро...

[belkafoto.livejournal.com]

19 октября. Сегодня начинается четвертый месяц войны. Она
делается для меня невыносимо тягостной и отвратительной: † в конце
третьего месяца ее, т[о] е[сть] 17 октября трагически погиб в Петрогра-
де мой лучший и многолетний друг Игнатий Францевич Корженев-
ский, погиб не на войне и не от войны, а благодаря несчастной слу-
чайности: попал под трамвай... Царствие ему небесное, прощение гре-
хов и вечная память! Моя душа и сердце искренно скорбят о нем
и будут тосковать о его безвременной и страшной кончине до конца
моей жизни...

[belkafoto.livejournal.com]

31 октября. Сегодня для нашего брата — пьющего москвича —
«последний нонешний денечек», ибо с 1 ноября по Думскому постанов-
лению и в силу распоряжения градоначальника [Адрианова] всякие
винные, спиртные и пивные напитки не будут продаваться ни в лавках,
ни в ресторанах, ни в клубах. Будут попивать хмельное зельице только
те запасливые люди, которые еще до войны наспрятали себе разных до-
машних настоечек. Теперь пожелания о скорейшем окончании войны
будут еще искреннее и единодушнее, потому что пьющих людей на Руси
больше, чем непьющих, а как война закончится, так и опять возобно-
вится всероссийское пьянство.

[belkafoto.livejournal.com]

Какая это ужасная война! Что войны Александра Македонско-
го, Наполеона и Русско-японская в сравнении с этой! Там считали об-
щую массу стоящих друг против друга борцов сотнями тысяч, а тут мил-
лионами! И сейчас уже невозможно исчислить все потери людей,
а сколько их будет за всю войну, которая, как видится, протянется еще
несколько месяцев. Если со всех сторон к 1 января 1915 г. погибло и иска-
лечено 3 672 000 человек, что будет не преувеличено, а скорее приумень-
шено, то выйдет что в каждую военную минуту гибнет не менее 15 чело-
век. Подсчет кажется верен: с объявления Австрией войны Сербии про-
шло 170 дней, или 4080 часов, равных 244 800 минутам, и вот, помножив
последнюю цифру на 15, получим именно 3 672 000 человека.
А сколько через эту утрату — страданий, горя, вдовства, сирот-
ства, разорения и нищенства.