Дневник Глотовa
Jul. 4th, 2024 10:50 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaДневник
Иван Григорьевич Глотов — автор уникального дневника. Несмотря на то что в начале XX века ведение дневников было достаточно распространённым явлением среди самых разных слоёв российского общества, дневник крестьянина — уникальное явление.
Свой дневник Иван Григорьевич вёл с перерывами с 1915 по 1931 год. Он обстоятельно фиксировал основные происходившие с ним и вокруг него события, выполнявшиеся полевые и бытовые работы, цены на продукты и товары, сколько времени нужно было добираться до того или иного населённого пункта, взаимодействие с местными органами власти и притеснения с их стороны. Из дневника видны источники дохода крестьян (это не только сельское хозяйство, но и извоз, и лесозаготовки) и их расходы. Дневник также интересен с лингвистической точки зрения, так как написан тем языком, который употреблялся в крестьянской среде северных губерний Российской империи, и содержит большое количество слов и выражений, к тому моменту вышедших из употребления в других частях страны — так, Глотов никогда не употребляет глагол «пахал», но всегда пишет «орал». В 1997 году дневник крестьянина Глотова был опубликован и вошёл в научный оборот, с тех пор данные из него использовались многими исследователями России начала XX века[4].
Иван Григорьевич Глотов — автор уникального дневника. Несмотря на то что в начале XX века ведение дневников было достаточно распространённым явлением среди самых разных слоёв российского общества, дневник крестьянина — уникальное явление.
Свой дневник Иван Григорьевич вёл с перерывами с 1915 по 1931 год. Он обстоятельно фиксировал основные происходившие с ним и вокруг него события, выполнявшиеся полевые и бытовые работы, цены на продукты и товары, сколько времени нужно было добираться до того или иного населённого пункта, взаимодействие с местными органами власти и притеснения с их стороны. Из дневника видны источники дохода крестьян (это не только сельское хозяйство, но и извоз, и лесозаготовки) и их расходы. Дневник также интересен с лингвистической точки зрения, так как написан тем языком, который употреблялся в крестьянской среде северных губерний Российской империи, и содержит большое количество слов и выражений, к тому моменту вышедших из употребления в других частях страны — так, Глотов никогда не употребляет глагол «пахал», но всегда пишет «орал». В 1997 году дневник крестьянина Глотова был опубликован и вошёл в научный оборот, с тех пор данные из него использовались многими исследователями России начала XX века[4].
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Готье и его дневник
Date: 2024-07-04 08:53 pm (UTC)Готье начал вести свой дневник 8 июля 1917 года. «… Этому побудило ощущение рокового для России характера происходящих событий и чувство ответственности профессионального историка…»
Последняя запись датируется 23 июля 1922 года. Опасаясь обысков, Готье передал свой дневник на хранение американскому профессору Ф. Гольдеру, находившемуся в то время в Москве. После смерти Гольдера о существовании дневника не было известно до 1982 года, когда американский библиотекарь Э. Касинц случайно обнаружил его. Дневник был издан в Москве издательством ТЕРРА и представляет собой уникальный документ своего времени: Мои заметки. — М. : Терра, 1997. — 589 с. — (Тайны истории. Век XX). — ISBN 5-300-01169-X.
имел место роман
Date: 2024-07-04 08:58 pm (UTC)С 1793 по 1800 годы Н. А. Грязев вёл подробный дневник, озаглавленный «Мой журнал». Он был впервые опубликован Н. К. Шильдером в журнале «Русский вестник» в 1890 году и Н. А. Орловым отдельным изданием в 1898 году. В обоих случаях речь шла не о полноценной публикации, а о выборочном пересказе, сопровождаемом комментариями издателя и обширными цитатами из первоисточника, причём в издании Н. К. Шильдера события доведены только до 30 июня 1799 года. История рукописи достоверно не известна. Н. К. Шильдер сообщает во вступительной части своей публикации, что «подлинная рукопись» была приобретена редакцией «Русского вестника» в Рыбинске. Вместе с тем имеется свидетельство о том, что рукописный «Мой журнал» Грязева был передан музею А. В. Суворова императором Николаем II из «Собственной Его Величества библиотеки» в 1904 году для снятия копии[3]. Первая публикация полного текста состоялась лишь в 2013 году, в Швейцарии и России.
Н. А. Орлов характеризует автора как «весьма образованного по тому времени и наблюдательного человека», а Н. К. Шильдер обращает внимание на добросовестность, с которой Грязев заносит в дневник впечатления и наблюдения. Дневник содержит ценные сведения о быте русской армии во время Итальянского и Швейцарского походов, а также довольно подробное описание мест, по которым следовал полк, и сражений с французами. Вместе с тем почти четверть всего дневника Грязева посвящена его пребыванию в местечке Мусники под Вильной, где у него в 1795—1796 годах имел место роман с женой владельца местечка Антониной Подбржеска; оба первых издателя отмечают склонность автора к «сентиментальным рассуждениям».
Дневник заканчивается на 14 декабря 1800 года.
с описанием навязчивых сексуальных фобий
Date: 2024-07-04 09:01 pm (UTC)В это время увлеклась экзистенциальной философией Шестова, подружилась с молодыми литераторами — как и она экспатриантами из стран Восточной Европы, в частности с написавшим о ней воспоминания Чеславом Милошем. Зарабатывала на жизнь переводами; так, в 1954 и 1955 годах вышли в её переводах с немецкого языка сборники научной фантастики Hans Prager «L’hôpital des mers froides» (1954) и F.L. Neher «Menschen zwischen den Planeten» (1955, переиздана в 1964). Тогда же Гурян заболела раком молочной железы, перенесла две операции и после кратковременной ремиссии, за время которой она успела написать последнюю книгу о борьбе с недугом, умерла в своей комнатушке в студенческом общежитии на Левом Берегу Сены[11].
no subject
Date: 2024-07-05 03:52 pm (UTC)no subject
Date: 2024-07-05 03:56 pm (UTC)Susan Sontag in 1994, painted by Bolivian artist Juan Fernando Bastos
Sontag became aware of her bisexuality during her early teens. At 15, she wrote in her diary, "I feel I have lesbian tendencies (how reluctantly I write this)." At 16, she had a sexual encounter with a woman: "Perhaps I was drunk, after all, because it was so beautiful when H began making love to me... It had been 4:00 before we had gotten to bed... I became fully conscious that I desired her, she knew it, too."[33][34]
Sontag lived with 'H', the writer and model Harriet Sohmers Zwerling, whom she first met at U. C. Berkeley from 1958 to 1959. Later, Sontag was the partner of María Irene Fornés, a Cuban-American avant garde playwright and director. Upon splitting with Fornés, she was involved with an Italian aristocrat, Carlotta Del Pezzo, and the German academic Eva Kollisch.[35] Sontag was romantically involved with the American artists Jasper Johns and Paul Thek.[36][37] During the early 1970s, she lived with Nicole Stéphane, a Rothschild banking heiress turned movie actress,[38] and, later, the choreographer Lucinda Childs.[39] Sontag also had a relationship with the writer Joseph Brodsky, who deepened her appreciation of the anti-communism of the writers persecuted by the Soviet regime, whom she had read and in some cases even known, without really understanding them.[40]
With photographer Annie Leibovitz, Sontag maintained a close romantic relationship stretching from the later 1980s until her final years.[41] Sontag and Leibovitz met in 1989, when both had already established notability in their careers. Leibovitz has suggested that Sontag mentored her and constructively criticized her work. During Sontag's lifetime, neither woman publicly disclosed whether the relationship was a friendship or romantic. Newsweek in 2006 made reference to Leibovitz's decade-plus relationship with Sontag: "The two first met in the late '80s, when Leibovitz photographed her for a book jacket. They never lived together, though they each had an apartment within view of the other's."[42]
no subject
Date: 2024-07-05 08:44 pm (UTC)В дальнейшем известность Мараи пошла на убыль, он оказался в изоляции. В 1986 году умерла его жена (они прожили в браке больше 60 лет), в 1987 скончался от сердечного приступа их приемный сын. Не пережив одиночества, в приступе депрессии Мараи застрелился.
Анри де Монтерлан
Date: 2024-07-05 08:48 pm (UTC)После войны увлекся спортом (в первую очередь, футболом), корридой. Опубликовал ряд романов (трилогия Юность Альбана де Брикуля, 1922—1969; Холостяки, 1934; тетралогия Девушки, 1936—1939) и книг эссеистики (Олимпийцы, 1924).
В 1940-е годы обратился к драматургии на исторические и мифологические темы (Мёртвая королева, 1942; Пасифая, 1949; Пор-Рояль, 1954, Кардинал Испании, 1960). Был избран во Французскую Академию (1960). Скрывал свои гомосексуальные склонности — соответствующие пассажи в его прозе были опубликованы лишь в посмертных изданиях. Ослепнув в результате несчастного случая, покончил с собой — принял цианистый калий и застрелился.
no subject
Date: 2024-07-05 08:49 pm (UTC)Ёко жила в Хиросиме во время Второй мировой войны и погибла во время атомной бомбардировки города Соединенными Штатами. Её брат Кодзи Хосокава, переживший бомбардировку Хиросимы, сделал её дневник доступным для публикации[1].
Мориваки начала вести дневник в качестве задания в своей школе, хиросимской префектуре для девочек № 1. В дополнение к хронике её повседневной жизни дневник фиксирует Японию военного времени, охватывая широкий круг тем: от того, какие занятия она посещала, до наблюдения военных самолётов, пролетающих над головой. Дневник начинается 6 апреля 1945 года, незадолго до того, как она пошла в школу, а последняя запись сделана 5 августа 1945 года, за день до того, как атомная бомба была сброшена на Хиросиму[2].
Мориваки сравнивают с Анной Франк из Нидерландов — ещё одной девочкой-документалисткой, не пережившей Вторую мировую войну[2].
Елена Владимировна Мухина
Date: 2024-07-05 08:54 pm (UTC)Последняя запись в дневнике датирована 25 мая 1942 года:
Сегодня уже 25 мая. На днях я уеду. Сегодня идет первый эшелон. Киса сказала, что не исключена возможность, что я уеду завтра или послезавтра. Но я настолько уже ослабла, что мне все безразлично. Мозг мой уже ни на что не реагирует, я живу как в полусне. С каждым днем я слабею все больше и больше, остатки моих сил с каждым часом иссякают. Полное отсутствие энергии. Даже весть о скором отъезде не производит на меня никакого впечатления. Честное слово, прямо смешно, ведь я не какой-нибудь инвалид, не старик или старуха, ведь я молодая девушка, у которой все впереди. Ведь я счастливая, ведь я скоро уеду. А между тем посмотрю на себя, на что я стала похожа. Безразличный, тоскливый взгляд, походка как у инвалида 3-й степени, едва ковыляю, трудно на 3 ступеньки подняться. И это все нё выдумка и не преувеличение, я сама себя не узнаю. Прямо смех сквозь слезы. Раньше бывало, ну месяц тому назад, я днем остро чувствовала голод и у меня развивалась энергия, чтобы добыть что-нибудь поесть. Из-за лишнего куска хлеба там ещё чего-нибудь съестного я готова была идти хоть на край света, а сейчас я почти не чувствую голода, я вообще ничего не чувствую. Я уже привыкла, но почему я с каждым днем все слабею и слабею. Неужели же человек не может жить на одном хлебе. Странно
Re: Елена Владимировна Мухина
Date: 2024-07-05 08:55 pm (UTC)Отправляясь в эвакуацию, Елена оставила дневник в Ленинграде[3].
В 1962 году дневник попал в Ленинградский партийный архив (теперь Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга)[4].
В 2011 году дневник был подготовлен к изданию сотрудниками Санкт-Петербургского института истории РАН (вступительная статья С. В. Ярова) и выпущен в издательстве Азбука[4]. Благодаря фамилиям, упоминаемым в дневнике, издателям удалось воссоздать биографию Лены Мухиной и найти её родственников, проживающих в Москве[3].
no subject
Date: 2024-07-06 06:22 am (UTC)Биография
Ирина Немировская родилась в 1903 году в Киеве в состоятельной еврейской семье. Её отец, купец первой гильдии Леон (Арье) Борисович Немировский (1.09.1868—1932), был председателем правления товарищества «Сталь» (Челябинск), Челябинского углепромышленного общества, механического завода «Штоль» и Воронежского коммерческого банка; мать, Фанни Ионовна Маргулис, была домохозяйкой. Немировские жили в Петербурге, где отец состоял членом совета Петербургского частного коммерческого банка и членом правления акционерного общества спичечных фабрик «В. А. Лапшин», и где у Ирен была французская гувернантка.
После революции 1917 года семья переехала в Финляндию, а затем в 1919 году во Францию. В Париже Ирен училась в Сорбонне. В 1926 году она вышла замуж за Михаила Эпштейна из династии банкиров, также эмигранта из России. У них было две дочери: Дениз, родившаяся в 1927 году, и Элизабет, родившаяся в 1937 году.
В 1929 году был опубликован её первый роман «Давид Гольдер» о еврейском банкире, который после сердечного приступа задумывается о своей жизни и обнаруживает, что нажитые деньги не принесли ему счастья и даже его жена и дочь воспринимают его лишь как источник денег. Роман получил широкую известность и был экранизирован.
Затем последовали другие публикации, постепенно Ирен стала известной писательницей. Несмотря на это ей в 1938 отказали в получении французского гражданства. В 1939 году Ирен перешла в католицизм. После оккупации Франции немецкими войсками Ирен с семьей уехала из Парижа и поселилась в деревне. Здесь она написала свой самый известный роман «Французская сюита» о бегстве из Парижа и оккупации.
13 июля 1942 года Ирен была арестована французской полицией как «лицо еврейского происхождения без гражданства» и 17 июля депортирована в Освенцим. Согласно лагерным документам, она умерла 17 августа 1942 от гриппа, однако в те годы этот диагноз ставился умирающим в лагерях от тифа.
Самый известный роман Ирен Немировски «Французская сюита» был написан во время войны. Рукопись долго лежала в её вещах, пока дочь Ирен Дениз Эпштейн не решилась разобрать вещи погибшей матери. Он был опубликован только в 2004 году и получил большую известность
no subject
Date: 2024-07-06 06:36 am (UTC)Из семьи хозяина компании, производившей кофе и какао. Учился урывками — в Гамбургском и Йенском университетах, курса нигде не кончил. Отказался от финансовой поддержки своей буржуазной семьи и сводил концы с концами, работая чернорабочим. Вступил в КПГ, куда вернулся в 1930. Женился (1925), служил в банке, в 1933 поступил в отцовскую фирму. В Третьем Рейхе ему было запрещено печататься. СА и полиция обыскали его дом, но самого не арестовали. Писал стихи и драмы, рукописи погибли при бомбежке Гамбурга ВВС Великобритании и США (1943), описанной им в автобиографической повести Гибель (Der Untergang, 1948). Опубликовал несколько стихотворений в журнале Neue Rundschau (1942, 1944). В 1947 его стихи вышли книгой, в том же году она была переведена на французский. С 1956 — свободный писатель. С этого времени жил в Айштеттене, с 1962 — в Дармштадте, с 1965 — во Франкфурте, в 1969 вернулся в Гамбург, где прожил до кончины.
Архив писателя хранится в Немецком литературном архиве[нем.] в Марбах-ам-Неккаре.
Ники́та Пота́пович О́кунев
Date: 2024-07-06 06:38 am (UTC)Биография
Поначалу был приказчиком у своего отца, выходца из крестьян, основавшего небольшое торговое дело в Москве. Затем в течение двадцати лет работал московским агентом различных пароходных компаний. В 1917—1918 годах служил в московском отделении пароходства «Самолёт», вскоре национализированного. Был заядлым театралом и книгочеем. Толстовец по своим убеждениям, с началом гонений на церковь всё чаще посещал церковные службы.
Окунев начал свои записки обывателя в 1914 году, в первый день войны. Фиксируя множество подробностей своего времени, от слухов и новостей до текущих бытовых проблем и цен на товары, он тщательно воспроизводит картину московской жизни в дни двух революций 1917 года, гражданской войны, становления власти большевиков и новой экономической политики советской власти. Дневник прерывается в 1924 году, вскоре после смерти Ленина.
Жена Окунева закончила жизнь самоубийством, некоторые издатели «Записок» предполагают, что их автор также покончил с собой
no subject
Date: 2024-07-06 04:33 pm (UTC)Изучал английскую литературу в Туринском университете, защитил диплом по творчеству Уитмена. Переводил Дефо, Диккенса, Мелвилла, Джойса, Ш. Андерсона, Г. Стайн, Фолкнера, Дос Пассоса, публиковал статьи об американской литературе.
В 1932—1935 под давлением семьи вступил в фашистскую партию, при этом вёл антифашистскую работу. В 1935 был арестован, исключён из партии, на восемь месяцев сослан в Калабрию. В годы войны был призван в армию, из-за тяжёлой астмы провёл полгода в лазарете, его комиссовали.
После войны вступил в Итальянскую коммунистическую партию, сотрудничал с газетой «Унита». Жил в Риме, Милане, Турине, работал в издательстве «Эйнауди». Пережил мучительный роман и разрыв с американской киноактрисой Констанс Доулинг[англ.] (она после войны несколько лет жила в Италии и снималась в итальянских фильмах). Покончил с собой 27 августа 1950 года в номере туринской гостиницы «Рома», приняв чрезмерную дозу снотворного и оставив записку: «Прощаю всех и прошу всех простить меня. Не судачьте обо мне слишком».
no subject
Date: 2024-07-06 04:37 pm (UTC)«Вторая жизнь»
В течение нескольких десятилетий вёл дневниковые записи, которые опубликовал в 1995 в книге «Вторая жизнь». Судя по его дневниковым записям, по крайней мере к концу 60х годов Певзнер окончательно разочаровался и в ленинизме как политической теории и в «реальном социализме», несмотря на то, что он неоднократно избирался в партком института[1]. В книге он признался[2]:
Процентов 25-30 того, что я писал в своих книгах и статьях, было правдой… но эту правду я мог давать, только обрамляя её ложью… Были диссиденты, были умственные рабы, и были люди, державшие кукиш в кармане. Я, видимо, отношусь к последним
no subject
Date: 2024-07-06 04:52 pm (UTC)Дочь военного. Получила религиозное воспитание в монастыре в Морбиане.
Лиана де Пужи. Почтовая открытка фотографа Надара
В 16 лет вышла замуж за морского офицера, родила ему сына (впоследствии сын стал лётчиком и погиб на фронте в 1914 году). После двух лет брака бежала в Париж от мужа, который её бил, добилась развода.
Встретилась с популярным драматургом и либреттистом Анри Мельяком, который влюбился в неё и помог ей устроиться в Фоли-Бержер, здесь она и взяла себе сценический псевдоним.
Брала уроки у Сары Бернар. Соперничала с Каролиной Отеро (их, вместе с Эмильеной д’Алансон, называли «тремя грациями прекрасной эпохи»). С успехом гастролировала в Великобритании. Дружила c Жаном Лорреном, Рейнальдо Аном, Максом Жакобом. Её писали известные художники, фотографировал Надар, к её поклонникам принадлежал Д’Аннунцио. Марсель Пруст написал с Лианы Одетту де Креси, героиню романа «По направлению к Свану»[1].
Лиана де Пужи
Отличалась бисексуальностью, среди её романов известны близость с художницей, писательницей и актрисой Матильдой де Морни[англ.], маркизой де Бельбёф (Мисси) и недолгая связь с Натали Барни, описанная Пужи в романе «Сапфическая идиллия» (1901).
В 1910 году вышла замуж за румынского князя Георгия Гика, после 16 лет счастливого брака князь бросил жену ради более молодой красавицы (но они не разводились).
В 1928 году Лиана де Пужи подружилась с настоятельницей монастыря Святой Агнесы под Греноблем, много жертвовала обители и завещала похоронить себя здесь.
С началом Второй мировой войны переехала в Лозанну.
В 1945 году, после смерти мужа, вступила послушницей в доминиканский орден. Ухаживала за умственно неполноценными детьми в сиротском приюте.
Вдохновлённая мемуарами бывшей куртизанки Элизабет-Селесты Венар, графини де Шабрилан[2], оставила после себя воспоминания о своей бурной молодости.
Умерла, как и мечтала, в ночь Рождества.
no subject
Date: 2024-07-06 06:56 pm (UTC)Вдова режиссёра и сценариста Алена Роб-Грийе, с которым познакомилась в 1951 году во время поездки в Турцию (в браке с 23 октября 1957 года[3] до его смерти в феврале 2008 года[4]). Автор книги воспоминаний о муже «Ален», вышедшей в 2012 году.
С 2005 года (с 2018-го в официальном браке) состоит в однополых отношениях с южноафриканкой Беверли Шарпантье, которая на 32 года младше Катрин. Они проживают в Париже и в замке в Нормандии. Роб-Грийе настаивает, что в выбранном ею образе жизни нет «ничего необычного»[5].
no subject
Date: 2024-07-06 06:58 pm (UTC)В 1949—1957 годах жил в Марокко и в Париже. Во Франции учился у Онеггера, познакомился с Пуленком, Ориком, Надей Буланже, Жаном Кокто. В дальнейшем публиковал статьи о музыке, где критически высказывался о музыкальном авангарде (П. Булез), а также дневники, в которых откровенно описывал свои гомосексуальные отношения с Л. Бернстайном, Н. Кауардом, С. Барбером, В. Томсоном и др.
Среди его учеников — Дэрон Хаген.
Нед Рорем (англ. Ned Rorem; 23 октября 1923[1][2][…], Ричмонд, Индиана — 18 ноября 2022[3], Манхэттен, Нью-Йорк[4]) — американский композитор.
no subject
Date: 2024-07-06 07:03 pm (UTC)О Юрии общественность узнала только спустя несколько десятилетий после войны, когда его дневник был напечатан в нескольких газетах, а затем отрывки из него были приведены в «Блокадной книге» Алеся Адамовича и Даниила Гранина (по причине небольшого объёма отдельным изданием дневник никогда не издавался).
Судьба Юрия осталась неизвестной — он не пережил блокаду и доподлинно известно только то, что он не дожил до середины марта 1942 года, но место захоронения в данный момент не установлено.
no subject
Date: 2024-07-06 07:03 pm (UTC)8 января 1942 года Антонина с Ириной отправились в эвакуацию, а Юрий остался дома, так как сил у него идти не было (по воспоминаниям Ирины, в последние дни, когда она его видела, он уже так ослабел, что ходил, опираясь на палочку), а тащить его на себе Антонина сама тоже не могла. Антонина и Ирина были эвакуированы в Вологду, куда прибыли 26 января и в тот же день Антонина умерла прямо на вокзале от истощения. Живую ещё Ирину отправили в детприемник, откуда 11 февраля определили в детский дом в деревне Никитская, из которого в 1945 году её забрала сестра Антонины. Судьба самого Юрия осталась неизвестной. Последняя запись в дневнике датируется 6 января 1942 года, за два дня до отъезда матери и сестры, и завершается фразой «О господи, что со мной происходит? И сейчас я, я, я…» На этом дневник заканчивается.
В феврале 2021 года в архивах Информационного центра ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области был обнаружен адресный листок убытия квартиры Рябинкиных, датированный 2 марта 1942 года, в котором Юрий помечен как умерший[1].
Судьба дневника
Дальнейшая судьба Юрия Рябинкина, как и история его дневника, очень запутаны. В период войны в Вологде некая Ревекка Трифонова работала в туберкулезной больнице патронажной сестрой. Где-то в 1942 году она везла в больницу умирающего учителя из деревни Клипуново Лежского района (теперь часть Грязовецкого района). При себе у учителя был дневник Юрия Рябинкина, который его жена отдала Ревекке. Учитель уже не мог говорить и поэтому не мог сказать, как к нему попал дневник, его жена этого тоже не знала. Спустя несколько дней учитель умер и Ревекка забрала дневник себе. Он хранился в её семье многие годы в качестве памяти о тех днях. Трифоновы часто перечитывали его, но, хотя Юрий в самом начале дневника указал свой домашний адрес, попыток разыскать его семью не делали. В 1970 году к готовящемуся юбилею блокады газета «Смена» сделала массовый запрос по советским школам — собрать свидетельства тех дней, — и внучка Ревекки Татьяна принесла дневник Юрия в редакцию. Сами Трифоновы утверждали, что была ещё одна тетрадка, которую Юрий (если она принадлежала ему), начал, вероятно, вести позднее, но этот дневник был ничем не примечателен: в нём было лишь шесть страниц, из которых были использованы только две или три, но они были исписаны бессвязным, без какой-либо датировки, вышедшим за линейки, набором слов, вроде «умираю», «хочу есть» и т. д. В дальнейшем, эта вторая тетрадка куда-то потерялась. Трифоновы помнили, что обе тетради выглядели немного обгоревшими.
Когда Ирина Рябинкина прочитала «Смену», опубликовавшую отрывки из дневника Юрия, она сумела разыскать Ревекку, но та не смогла сообщить ей о судьбе Юрия ничего конкретного. Дневник Юры был отдан Ирине. Алесь Адамович и Даниил Гранин в своей книге высказывают гипотезы, что либо Юрий сумел продержаться до эвакуации и попал в детприемник Лежского района (так как именно в эту местность попадали многие эвакуированные), где и умер, либо же он умер ещё в Ленинграде[2].
Остаётся неизвестным, как дневник попал из Ленинграда в Лежский район.
no subject
Date: 2024-07-06 07:47 pm (UTC)После Октябрьской революции был профессором исторического/общественно-педагогического отделения факультета общественных наук (1919—1922); работал также в Институте красной профессуры, участвовал в деятельности Института истории РАНИОН, где вместе с Д. М. Петрушевским руководил деятельностью медиевистов. В 1919—1920 годах служил также в архиве бывшего Министерства иностранных дел, изучая документы по истории русско-германских отношений.
В начале декабря 1922 года выехал в Англию для продолжения прерванных в 1914 году исследований, но вскоре простудился и 29 января 1923 года скончался в Лондоне. «Прощание с телом» состоялось 6 февраля 1923 года в церкви в Большом Николо-Песковском переулке Москвы[3].
no subject
Date: 2024-07-06 07:49 pm (UTC)Из еврейской семьи. Изучал право в Бухаресте и Париже, входил в круг М. Элиаде, Э. Чорана, Э. Ионеско, К. Нойки. Выступал как прозаик, драматург, эссеист, литературный критик, автор статей о М. Прусте, Дж. Джойсе, А. Жиде, М. Элиаде, М. Блехере и др.
Критически наблюдал за сдвигом своих друзей в сторону румынского и германского нацизма, нарастанием антисемитизма в румынском обществе и интеллектуальной среде, что скрупулёзно засвидетельствовано в его дневниках (1935—1944), ставших одним из памятников эпохи, который сопоставляют с дневниками Анны Франк и Виктора Клемперера.
Погиб 29 мая 1945 года в возрасте 37 лет в результате несчастного случая (был задавлен грузовиком).
no subject
Date: 2024-07-06 07:59 pm (UTC)Стала известна своим отроческим «Дневником» (1994), который она вела в Сараево в 1991—1993 и в котором нашли отражение события Боснийской войны. Его часто сопоставляют с «Дневником» Анны Франк.
В 1993 году Злате и её семье удалось уехать из Боснии во Францию. В 2001-м она окончила Оксфордский университет по специальности «гуманитарные науки», живёт в Дублине. Под её редакцией и с её предисловием в Нью-Йорке вышел сборник «Заглушенные голоса: Дневники подростков от Первой мировой до Иракской войны» (2006). Написала предисловие к книге Дневник писателей свободы.
С октября 1995 года живёт в Дублине, где окончила Тринити-колледж.
no subject
Date: 2024-07-06 08:12 pm (UTC)no subject
Date: 2024-07-07 06:34 am (UTC)23 сентября 1888 года она вышла замуж за Роберта Адамсона, фермера, мясника и льномельника. Его семье принадлежала земля в районе Ватароа[англ.][1].
Жизнь в Вестланде
Адамсон и её муж обрабатывали станцию Волис, большой засаженный деревьями участок, который потребовал больших усилий, чтобы превратить его в сельскохозяйственные угодья. В её дневниках описывалась работа, выполняемая всей семьёй, такая как сбивание масла для продажи местным шахтёрам, лов малька[англ.], расчистка кустов и выпас скота[1]. Типичная запись: «Я и дети поливают весь день напролёт»[2]. Она лишь вкратце упомянула о своих личных чувствах и переживаниях; в день рождения сына в 1899 году она сделала запись работы, выполняемой на ферме мужчинами. В 1901 году её сын заболел и умер. Она записала в своем дневнике: «Похороны моего Дорогого состоялись... Вся семья вернулась домой, оставив нашего Дорогого в Божьем мире» (англ. "my Darling's funeral took place ... Family all came home leaving our Darling in God's world"). Ещё один её ребенок умер в 1906 году[1]. В своём дневнике она описывает посещение могилы своего ребенка, с целью посадить деревья и кустарники[2].
Жизнь Адамсон была тяжёлой и изолированной, и её поддерживали подруги, живущие по всему Южному Вестланду. Семья регулярно навещала Окарито, где её родителям принадлежал Королевский отель, и иногда бывала в Хокитике. В 1901 году они с мужем путешествовали по Северному острову[1].
Адамсон умерла 9 августа 1925 года в больнице Вестланда[англ.] в Хокитике, и была похоронена на кладбище Ватароа. Её муж умер в 1941 году и был похоронен вместе с ней[1]. Дневники Кэтрин были опубликованы в 1998 году[3].
no subject
Date: 2024-07-07 02:13 pm (UTC)Biography
Leszli Kálli was born and raised in Bucaramanga, Colombia. On 12 April 1999, Kálli boarded a plane in Colombia to work on a kibbutz in Israel. Part-way through the trip, the plane was hijacked by a leftist guerrilla group and forced to land on an abandoned runway in the jungle. Kálli, along with her father and the other passengers, were held hostage for 373 days. During this time she kept a diary, which was made into a book, Kidnapped: A Diary of My 373 days in Captivity, that was published in February 2007. She lives in Canada under United Nations witness protection.[3]
no subject
Date: 2024-07-07 02:15 pm (UTC)no subject
Date: 2024-07-07 02:24 pm (UTC)Early years and war diary
Kuhr grew up in Schneidemühl (now Piła), then about 80 miles from the German-Russian border, now in Poland. The town was the site of a World War I prisoner of war camp, and Kuhr's rediscovered adolescent diary was published late in her life as Da gibt's ein Wiedersehn (1982). It has been translated into English by Walter Wright, a pacifist and former conscientious objector, under the title There we'll meet again, a young German girl's diary of the first world war. It gives an unusual insight into German experience of the war: 'The fact that the diary is written by a German teenager does make it unusual. The fact that this teenager went on to oppose war, to dance her anti-war message on the Berlin stage, to marry a Jew, and to be forced to flee Germany in 1933, gives an added poignancy to the diary.' [2]
Expressionist Dancer
Jo Mihaly started as a dancer in 1923. In 1933 she was well known for an anti-war dance she had devised with the World War I military boots, sword and helmet. She belonged to the German expressionist dancers of the 30s, along with Mary Wigman, Rudolf von Laban, Gertrud Bodenwieser and Gret Palucca. She was an opponent of the persecution of Jews, fleeing Germany for Zürich in 1933 to escape being taken to a concentration camp like so many of her activist socialist friends. She continued to dance there from 1934 to 1938.
no subject
Date: 2024-07-07 08:29 pm (UTC)She died in 2004 from leukemia.[4] She and her family believed that the leukemia may have been caused by the depleted uranium allies had fired at the tanks during the Gulf war.[5]
Tsen Shui Fang
Date: 2024-07-07 08:38 pm (UTC)Born in 1875, Tsen Shui Fang originates from the district of Wuchang in Hubei’s provincial capital of Wuhan.[5] Her maiden name was Yue, adopting Tsen after marrying her husband. There is little documentation about her husband and children.[5] Tsen Shui Fang graduated from Wuchang Nursing school and later held responsibilities as nurse and administrator of a local Wuchang Methodist Women’s hospital.[5] Here, she learnt the necessary skills both as nurse and administrator that would later aid her contribution to the Emergency Committee. Very little is else known about her personal life.
Tsen lived through arguably one of the most socially and politically turbulent times in Chinese history, witnessing the collapse of the last Qing dynasty, as well as foreign intervention and invasions during the late nineteenth and twentieth centuries. Many of her experiences and relationship with her country is reflected in her diary entries.
Re: Tsen Shui Fang
Date: 2024-07-07 08:41 pm (UTC)A handful of Westerners also remained in the safety zone to help where they could. Among these Westerners was Minnie Vautrin, the acting president of Ginling College. Tsen Shui Fang was one of her most trusted assistants. Together, and with a small Chinese staff, they transformed the women’s college into a refugee camp for women and children. Despite personal risk, these two women protected over 10,000 refugees in the camp they established, originally designed to house only 2,750.[7] As the only nurse in Ginling, Tsen provided medical aid to the refugees. Additionally, she delivered babies and attended to the dying and was especially sympathetic to the miseries of the “big belly” (pregnant) women in the stifling conditions of the campus.[8]
Alongside her responsibilities keeping the refugee camp running, in her spare time Tsen Shui Fang attend to the wounded Chinese soldiers at Hsia Kwan, a waterfront district of Nanjing outside the city wall.[5]
In addition to her humanitarian work, Tsen Shui Fang maintained a daily diary, one of the few known in existence. This documented the Nanjing Massacre, the atrocities committed at the hands of occupying Japanese forces, and the subsequent suffering of women and children.[5] This diary provides a rare primary historical source on one of the greatest atrocities committed in the modern era. Her diary (1937-1938) is the first known daily diary recorded by a Chinese citizen on the Rape of Nanjing.[3] However, she kept this diary a secret, hiding it from Japanese soldiers
Re: Tsen Shui Fang
Date: 2024-07-07 08:43 pm (UTC)Tsen’s diary is the first and only diary kept during the Nanjing Massacre from the viewpoint of a Chinese National.[6] Although being written at the same time as Vautrin’s and covering many of the same events, Tsen’s diary reflects many sentiments unique to a Chinese national, with the added complexity of emotions she felt as she witness her country being subjected to atrocities. She expressed in many entries her anger and humiliation towards her country being ravaged by the Japanese soldiers, and unlike Vautrin, she does not feel that negotiation would be effective. Her fiery personality and spirit is reflected in her entries.[10]
no subject
Date: 2024-07-08 07:03 am (UTC)no subject
Date: 2024-07-08 12:06 pm (UTC)no subject
Date: 2024-07-08 12:15 pm (UTC)no subject
Date: 2024-07-08 12:15 pm (UTC)Через несколько лет они переехали в Италию, а затем во Францию. В 1925 году Скотт Фицджеральд опубликовал свой знаменитый роман «Великий Гэтсби», получивший мировое признание. Также он вёл дружбу с Хемингуэем. Однако его отношения с Зельдой по-прежнему оставались напряжёнными. Он начал использовать аспекты своей личной жизни в качестве материала для собственных произведений и даже черпал необходимую информацию из дневника жены, заменяя имена на вымышленные.
Сама Зельда в это время писала статьи и короткие рассказы для журналов. Однако постепенно она всё в большей степени начинала испытывать проблемы с психикой. В августе 1925 года, приревновав своего мужа к танцовщице Айседоре Дункан, Зельда бросилась с лестницы ресторана. Хотя она не получила серьёзных повреждений, о её помутнении разума стали говорить уже публично. В возрасте 27 лет она вдруг стала одержима балетом и практиковалась до изнеможения. В 1930 году ей был поставлен диагноз шизофрения. Теперь бо́льшую часть времени она проводила в различных клиниках. Скотт сопровождал её в этих поездках. В одной из клиник штата Мэриленд она написала полуавтобиографический роман «Спаси меня, вальс» (англ. Save Me the Waltz), который был опубликован в 1932 году. Скотт был в ярости, что в своём произведении она использовала сведения из их личной жизни, хотя сам практиковал подобный приём в своём романе «Ночь нежна» (англ. Tender is the Night, 1934).
Вскоре Скотт вернулся в США, где решил устроиться сценаристом в Голливуд. Там он встретил обозревателя Шейлу Грэм, с которой и провёл последние годы. В 1936 году Зельду перевели в Хайлендскую больницу для душевнобольных в Ашвилле (Северная Каролина). Её муж умер в 1940 году от сердечного приступа. Зельда последние годы занималась написанием своего второго романа, так и оставшегося незавершённым. В 1948 году на территории Хайлендского госпиталя произошёл пожар, в результате чего погибли 9 человек, в их числе была и Зельда Фицджеральд.
no subject
Date: 2024-07-09 05:55 pm (UTC)не тело белое под шелковым чулком,
он видел: роза между ног у проститутки
его берёзовым облита молоком.
Он шел, пошатываясь, между белых столиков,
Понявший всё и непонятный им,
от пьяных губ поклонниц и поклонников,
туда, где был когда-то молодым.
Его за рукава хватали чьи-то руки,
и пляской живота звала к себе Дункан.
А он хотел травы с глазами незабудки,
Где под стогами был росою пьян.
Ах, если б знать, что делать с этой силой -
в стекло зеркальное бутылочный удар!
За золотистый чуб его рука скрутила,
и вытолкнул за дверь, в мороз, швейцар.
Ушел он в снег, а улицы молчали,
Но счастье шло от новых, светлых слов.
Он спал и видел, - все ему прощали:
мать, звезды и стада пасущихся коров.
По свидетельству современников, ажиотаж вызвали на турнире не победители, а Морев с Бродским. Вышестоящие организации всполошились. Как результат, последовал двухгодичный мораторий на публичные выступления Морева и Бродского. О публикациях, понятное дело, речь тоже не заходила.
Какая судьба ждала Бродского всем известно.
О Мореве слышали единицы.
Почему?
no subject
Date: 2024-07-09 05:56 pm (UTC)В культурную тусовку из «Мессы» пошло гулять четверостишие:
Я хочу, чтоб разделся бог,
чтобы снова бог был наг,
чтобы тот, кто должен долг,
перед нами не был нагл!
no subject
Date: 2024-07-09 05:57 pm (UTC)Морев очутился в шатком положении дилетанта. Кормило его незаконченное образование художественного училища, позволяя зарабатывать графиком-оформителем в журналах «Нева», «Костер», «Искорка». В тусовке поэтов утвердилось мнение, что Морев «зато художник», а художники советовали ему писать стихи.
В 1975 Морев принял участие в выставке авангардного искусства в ДК «Невский» (ее хроника попала в фильм Владимира Бортко «Единожды солгав»). Морев представил там коллажи «Железное равновесие» и «Железная необходимость».
Как вспоминал Глеб Горбовский: «По выходе из Дворца культуры к Саше привязались какие-то молодые мускулистые люди, скорее всего — науськанные хваты, которые в итоге страшно избили Морева, после чего — потеря сознания, ночь на холодной земле, больница».
no subject
Date: 2024-07-09 05:59 pm (UTC)Константин Кузьминский так объяснил его феномен:
«Вряд ли о Бродском так вздохнут. И это потому, что Мореву никто не завидовал. Завидовать там было нечему: трижды неофициальный — художник, поэт, прозаик. ...И судьба его — судьба большинства из нас. Он — как зеркало. Вровень. А до Бродского судьбы надо еще тянуться. Так что Бродский и Морев — два полюса».