упрекала меня в подлости

[arbeka]

((Иногда утверждают, что листать /чужие/ дневники и письма, это как подглядывать в замочную скважину.

И хотя это касается в первую очередь еще живых людей, листая дневники ушедших тоже это можно испытывать.
По мне, публичные фигуры лишены той "защиты персональных данных", которой якобы обладаем мы, простые смертные.
Любовный треугольник Ахматовой, банален в толстовском смысле, но интересен тем, как 100 лет назад вертелись, проживая "на два дома".
Странно, что верующие христиане не поминали традицию мусульман иметь много жен.
А ведь удобно: религия не запрещает, все жены довольны, все жены смеются.))
....................
ДНЕВНИК. 1923 год
3 февраля
Вчера зашел за Ан., чтобы идти в КУБУ* менять карточки на паек. На обратном
пути пригласил ее к себе позавтракать. Пришла. Ирина спала, Гали не было дома. Затопил
камин, усадил Ан. в кресло у камина. Она похудела сильно за эти месяцы...
Все время Ан. настаивала, чтобы я показал ей последний дневник — в конце
концов дал; разве мне не хотелось самому дать? Она была чем-то потрясена, уже на улице
говорила: «Сильное впечатление у меня от дневника». Я потом перечитал его — не знаю,
не понимаю, от чего бы могло быть это впечатление, что она нашла в нем.
Вечером потом я вспоминал, как она спросила: «Рад, что я пришла?» Отвечал я
довольно глупо: «Еще бы». Я не рад, а счастлив был белым полным счастьем, так что все
стало тихим и чистым, как в снегу. (Ан., это счастье, когда ты у меня.) В моей квартире у
самых окон деревья сада — в окна видны ветки в снегу; Ан., придя, так наполнила
комнату, что похоже было: ко мне пришла в гости сама зима, только теплая. Пили кофе, я
что-то мало говорил..
февраля
Ахматова сказала о Блоке (разговор шел о способности удивляться жизни, о
свежести восприятия): «Он страшненький. Он ничему не удивлялся, кроме одного: что его
ничто не удивляет; только это его удивляло»..
февраля
Как, Ан., ты одинока после революции; как мы беспомощны с тобой в жизни,
задавлены!
15 февраля
Проходя мимо лихачей на углах, всегда вспоминаю Ан.: «Я ведь тоже хочу с Ан. на
лихаче». Отчего лихач тоже какая-то — и не слабая — форма выражения любви? Всегда
думаешь: взять бы ее, закутать в мех, посадить и везти в снежную пыль. Какое в этом
освобождение? Это блоковская тема, на которую он, как и вообще на все, ничего не
ответил, только тосковал.
В одну из пятниц пошел с Ан. в КУБУ менять карточки; встретили Татлина. Я был
совершенно ошеломлен его «версальским» обращением с Ан. Татлин был сама
элегантность! Очень звал Ан. к себе, уверял, что у него тепло, на замечание Ан., что у нее
очень ноги мерзнут, сказал: «Ноги ваши поставим на печку, докрасна накалим, не бойтесь
— холодно не будет»,— обязательно хотел условиться тут же о дне. Между прочим, Ан.
уже была как-то у него осенью и ждала, что он придет к ней; помнится мне, что Татлин
даже назначил день, но не пришел; поэтому, когда он увидел Ан. в КУБУ, тотчас подошел
и сказал во всеуслышание: «Велите так на колени перед Вами и встать!» Я не помню, да и
не записать всей «изысканности татлинского обращения» - я недоумевал. Сговорились о
дне (вторник), Татлин звал и меня, о Гале ничего этот раз не сказал. В воскресенье мы
были в Мятлевском доме* на очередном докладе — Татлин позвал и Галю. Я же рассказал
ей еще до этого о поразившем меня татлинском обращении и о том, что он меня звал. Ни
мне, ни Ан. не хотелось, чтобы Галя шла, это внесло бы тяжесть для всех, как на самом
деле и случилось. В этом смысле я и попробовал со всею осторожностью, на какую только
способен, отговорить Галю идти. Она же страшно обиделась и с сухостью и злобностью
сказала мне, что к Татлину пойдет обязательно. И пошла. Как было уговорено с Ан., я
должен был за ней зайти, поэтому я вышел из дому раньше, пошел к Ан. и приехал с нею,
Галя же поехала позже с Полетаевым. У Татлина было, конечно, всем тягостно, и ему;
выходя от него втроем, я, как всегда хожу с Ан., взял ее под руку (с Галей я никогда под
руку в жизни не ходил), у дома Ан. мы попрощались, Ан. звала нас вообще, но не на вечер
в следующий вторник, на который позвала Татлина с женой. Тогда-то начались
нескончаемые разговоры со слезами и рыданиями - Галя упрекала меня в подлости.
Подлость, по ее мнению, заключалась в том, что я не говорю, когда хожу к Ан., что я не
сохранил никаких, даже просто человеческих отношений к ней, Гале (как она могла это
говорить, когда все мои отношения к Ан. разрушены из-за желания сохранить в доме Галю
и беречь ее самолюбие), что я демонстративно хотел подчеркнуть мои отношения к Ан.
тем, что отговаривал Галю идти к Татлину, что я, скрывая содержание моих встреч с Ан.,
обманываю и мучу ее (разве я могу рассказывать кому-нибудь о содержании этих встреч,
а не только Гале —■ довольно и того, что раньше, чем кто-либо, она узнала обо всем,
пускай случайно, но я не отрекался и тогда ничего не скрыл, — неужели, если бы я все
рассказывал, ей было бы легче), что только притворяюсь, говоря о ценности дома и пр.
Обвинениям, как и разговорам, мучительным, ночным, не было конца. В субботу Галя
целый день лежала и плакала, даже не поехала в клинику. Обо всем этом я ничего не
говорил Ан., чтобы ее не расстраивать. К вечеру субботы Галя сказала, что она решила
уйти от меня и переедет к Вере. Да, я обрадовался этому. Мне казалось, что это лучше для
нее, Гали, что это наконец разрешит шестимесячное недоумение и тяготу, кроме того,
разве мне не хочется все время мучительно и напряженно привести к себе в дом Ан. и
жить с нею. Я обрадовался — и уж если говорить о моей подлости, то именно теперь и
именно потому, что я не обнаружил этой радости перед Галей. Нужно мне было так и
сказать: «Я рад, я хочу жить с Ан.». Я же ничего не сказал и, наоборот, стал говорить ей
об Ирине.
109

Comments

но эта единая всегда любовь обращается на разное

[belkafoto.livejournal.com]

Как-то был у Зои; она меня долго пытала насчет А. А. как это всех касается; между
прочим, сказала: «Галя ведь единственный человек, которого Вы по-настоящему любите».
А по-моему, дело обстоит совсем иначе: есть одна любовь — и никаких многих и разных
любвей не бывает, но эта единая всегда любовь обращается на разное и не только на
женщин. Женщина есть только форма состояния в данное время этой любви, никогда
любовь не умирает, формы могут меняться и могут вновь уходить и вновь возвращаться;
разлюбить можно только ту форму, которая незначительно выразила любовь, бледно,
обыденно и едва заметно—а никак иначе. Так я думаю и чувствую так. Скажете, опять
свалил с себя всю ответственность: мол, форма виновата, ну да — а разве я сам не форма,
и этим самым не ответственен. Не кажется мне только, чтобы Зою этот вопрос
интересовал бескорыстно, ну, как мой способ жить — что-то она здесь такое Проверяет,
успокаивает и утешает себя.

ее станут считать моей «любовницей»

[belkafoto.livejournal.com]

Самое тяжелое, что во
всем этом осталось — это мнение о нас, о каждом в отдельности и совместно, то есть,
иначе, вопрос о самолюбии. Как мало я ни заинтересован мнениями обо мне людей
именно в этой части нашей жизни, часто угнетает меня именно эта сторона, и главным
образом из-за Вас, а затем и из-за «прелестной дамы», так как мне в равной степени
невыносимо думать, что ее станут считать моей «любовницей». Для наших отношений вся
существующая терминология до крайности нелепа.

[belkafoto.livejournal.com]

1 сентября
Видел сегодня во сне: Ан. дает мне ручное зеркало, похожее на то, какое у нее,
вываливающееся из рамы, так что брать его надо, придерживая стекло; но рама другая —
ореховая. Я смотрю в него - оно уже большое, вроде того, как туалетное, и вижу, что
зеркало отражает все кругом, а меня не отражает, как будто я прозрачный -~ все вижу, что
за мной, а себя не вижу. Удивляюсь, показываю и говорю об этом Ан.
Утром пришел к ней — вчера познакомил ее с Полетаевым, — а она рассказывает свой
сон: будто я или Б.В.(Анреп*) показывает ей лист бумаги, где она, Ан., нарисована, а она
говорит: не вижу, ведь я же сплю, у меня закрыты глаза...
Сны одинаковы тем, что оба не увидели себя.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Е.АРЕНС-ПУНИНА - Н.Н.ПУНИНУ.
июля 1925 года. <Борисовка>*
Опять вечер все уже спят, но у меня есть лампа, и я хочу Вам писать. Озноб
кончился благополучно. Это только была мигрень, но кашель мучает меня уже долго и от
него болит у меня все тело и вся голова растряслась. Лечусь от всех болезней сразу,
мучительней всего чувствовать себя больной, и слабость сильная. Сегодня определенно
чувствую, что начинаю поправляться.
Устроена я хорошо. Вы уже об этом знаете из моих писем, тревожила меня болезнь
Иры и мои собственные недуги, чувство было страшное, что близка смерть, а Вы так
далеки и Ирка здесь одна. Но болезни проходят, мистика прошла, а остались удобства и
большая грусть. Я уже не умею поправляться, как прежде — слишком много на моей
душе лежит ответственности и слишком я упорна по отношению к жизни, но уверяю Вас,
не беспокойтесь, я сделаю все, чтобы поправиться. Ирашка заметно толстеет, чудно
питается, много спит, весела, только сегодня вечером мы всплакнули с ней вместе: я
спросила, что писать Вам, она просила прислать какие-то книжки, а когда я спросила,
звать ли папу, она горько заплакала и все повторяла: когда же он приедет? и я
прослезилась тоже

Итак, я думаю, Ирина может оправдывать и радовать день нашей свадьбы, а я, Вы
правы, счастлива и по сие время. Вчера был чудный свежий воздух, шумный ветер и
грезилась еще далекая осень... Письмо Ваше, такое дружеское, такое мягкое и нежное,
причинило мне боль. Я знаю, что молчать не нужно и невозможно, знаю, что, как только
уеду, Вы будете бодры, будете счастливы одиночеством, будете наслаждаться свободой;
могла бы написать за Вас Ваши письма, но не могу не чувствовать боли, их читая. Мы оба
все знаем и ничего не можем сказать нового, но не можем и молчать. Мне только кажется,
если желать, чтобы оставалось так, как есть, мы оба ничего больше сделать не можем. Я
утешала себя тем, что здесь, за 1000 верст, я так же мучительно чувствую, что Вы не один,
как Вы, когда я дома, если даже я не вхожу к Вам, ухожу из дому, приглашаю каждый
день А.А. обедать и делаю все, что в моей власти. Все же очень горько сознавать, что я
Вас угнетаю, и сейчас, несмотря на мою безмерную грусть и мрачную тоску, я рада, что
уехала и что А.А. здорова. И если бы мне было бы даже здесь плохо, я бы не вернулась
скорее. Нельзя упорствовать в своем счастье, но трудно отдавать его самой. Не болейте за
меня. Завтра, если не просплю, последнее время мы долго очень спим с Ириной, я хочу
встать и пройти к ранней обедне, а затем на почту отнесу Вам письмо. По ночам мне все
снятся поезда и путешествия, а наяву я грезила, читая путешествие Байрона на Восток.

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС-ПУНИНОЙ.
июля 1925 года. <Ленинград>
Друг мой нежный, ласковая Галочка — вот бумага какая, подходящая для тебя, а
мне ее никогда не исписать. Ждал сегодня от тебя письма,— письма не было. Стоит жара;
от жары трамваи сходят с рельс, на улицах поливают людей, тех, которые ходят в
«физкультуре», и они мокрые бегают, тотчас же высыхая; уже недели две не было дождя.
Сейчас вечер, жар спал, веет легкий ветер, в саду сидят Лева, Саша, Лилия и Eug.*,
а мне люди страшны, только с тобой хотел бы говорить и слышать Иркин голос. Легко
шелестят липы, по квартире залегли сумерки, а в душе одна мука по неправедной,
потерянной жизни. Ласточка моя, чем заплачу за твое сердце, когда придет срок платы?
Еще и сейчас мог бы искупить вину, а когда-нибудь, может быть, будет поздно. Неу-
.жели, в самом деле, будет так страшно умирать, как иногда себе представляю. Все
придет и станет перед смертью, и так окажется просто и так будет страшно; темное,
жгучее недоумение, отчего не делал, как надо было. Она одна — совесть останется со
мною и задушит раньше, чем задохнулось бы тело. И если душа останется, неужели
только с этой тяжелой, огромной и шепчущей, неустающей совестью? Мне иногда
кажется, что и Ангела-Хранителя, моего легкого Ангела, я отклоняю тем, что не берегу
тебя. В детстве рассказывали, что Ангел отходит и плачет от всякого зла, какое делает
человек. Где плачет сейчас мой Ангел?
Пришли мальчики и зовут пить чай. Уже стемнело, листья слились и шумят,
бабочка кружится у лампы, а сердце болит все больше и непоправимей, вся кровь стонет
от этой боли; слышишь, может быть, и ты?

[belkafoto.livejournal.com]

Сегодня было так. Ан. (Ака) пришла ко мне обедать, было около 5-ти, я болен;
никого не было дома. Сели вдвоем за стол. Звонок по телефону, зовут Ан.
Через две-три минуты возвращается с туфлями в руках и с сияющим видом
говорит, что уходит к Замятиным тотчас же. У нее на тарелке был еще недоеден суп.
Я понял, что она идет обедать, и страшно обиделся (последнее время у нас плохие
обеды из-за общей бедности).
Ан. пошла переодеваться, пошел за ней и сказал, что не хочу, чтобы она шла. Ан.
стала просить отпустить ее и приводила разные доводы, хотя и не могла объяснить,
почему ей именно сейчас нужно идти (к обеду). Поссорились. Ссорились долго, у меня
нет слов, чтоб рассказать о боли; а теперь Ан. спит тут же, в кабинете, не помирившись.
Как она может спать не помирившись?..
К Замятиным она не пошла.
<Приписка А.А.Ахматовой:>
Какой стыд жаловаться, когда сам виноват. Анна..

[belkafoto.livejournal.com]

А.А.АХМАТОВА - Н.Н.ПУНИНУ.
апреля 1927 года. <Ленишрад>
Кошка, кошка!
Каково мне было узнать сегодня из твоего владивостокского письма, что ты еще в
повязке. Значит, рана была глубокой, значит, тебе больно зачем я тебя отпустила! Укачало
ли тебя на море, хорошо ли было ехать? Как только выяснится срок возвращения домой -
телеграфируй.
В прошлое воскресенье мы хоронили Павла Александровича Кракова, который
покончил с собой, бросившись в Неву против Мошкова переулка.
Об этом расскажу, когда вернешься.
Я считаюсь уже совсем здоровой, но ознобы жестокие мешают работать и жить.
Людей вижу очень мало, меньше, чем при тебе. Букан в Москве. Обе Натали*, Рыбаковы
и Валентина Андреевна всегда спрашивают о тебе и просят кланяться. Береги себя, моя
милая Радость. Я не знаю еще, есть ли в Токио
.малярия, но если есть, не привози ее сюда. Мне кажется, что ты уехал года три
тому назад, а вернешься лет через 5.
Спасибо за танку и за милое письмо, но не думай, что я мешаю тебе
путешествовать. Об этом надо было подумать много раньше.
Целую кончики твоих крыльев, как говорил Вольтер Ар-жанталю, а Пушкин
Наталии Николаевне*.
Акума.

жить с людьми и мало их замечать она умеет

[belkafoto.livejournal.com]

А. А. сегодня была
на комиссии, которая дала ей направление в Кисловодск, если решится — сейчас как будто
решилась,— то на июнь поедет. Думаю, что ей будет полезно; если говорит против, то
мало убедительно, а что думает, трудно мне знать. Санатория, говорят, прекрасная, жить с
людьми и мало их замечать она умеет, единственно не знаю, как будет комната, для
одного или для нескольких. Во всяком случае, если не понравится, может вернуться, а
сама поездка, климат и новое место
182

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС-ПУНИНОЙ
8 августа 1928 года. <Ленинград>
Милый мой друг, на лунные письма мне, конечно, трудно ответить подобающим
образом; да и какие уж тут ответы, когда сидишь в пледе и ждешь: поскорее бы забраться
под одеяло, и никакой лирики.
Три дня ела меня блоха; я ее видел каждый день, но все усилия ее поймать были
напрасны; сегодня под утро, часов в 6 проснулся от укусов, чувствовал, как она катается
по спине. И мне повезло: нащупал ее сквозь шелковую фуфайку, зажал и держу;
положение было критическое — одной рукой держать, другой надеть очки, раздеться и
поймать. Все это я совершил, и, по-моему, это рекорд: ночью, лежа, поймать блоху на
спине!!!
Вот мои развлечения; какая уж тут лирика.
Сегодня были рады отсутствию дождя и тем 12° тепла, которые показывал наш
градусник. Изредка пробивалось осеннее солнце; ветка липы, та, что у моего кабинетного
окна, пожелтела. Все кончено.
Да, я ворчу и, наверное, не перестану ворчать никогда; но странно, что именно это
отпечатывается на моем лице - у меня вид ворчливого человека, и я как-то склонен
думать, что это во мне и есть самое главное, все же остальное — и то, о чем так наивно-
мило Вы пишете - только случайность счастья. Могло и не быть.
Читал Ваше длинное письмо с радостным чувством; оно мило и какое-то бодрое
внутри; я так люблю, когда Вы меня
.ругаете хотя бы и за «шительную коробочку». Ругайте больше, ругайте чаще.
Крещу Иринушку и всем добрым людям привет. Ваш Ника.

[belkafoto.livejournal.com]

Здравствуй! Не только расстоянием отделенная! Милый ворон!
сегодня третий день. Что тебе сказать? Лучше было бы узнать от тебя про тебя. Но
так как это невозможно, слушай о моей скудной жизни.
Первый день я готов был реветь; я ничего особенного не ждал, но все-таки. Мы
приехали к вечеру. Ну, Юг, конечно: тополя, пальмы и магнолии, море и горы тоже. Лил
дождь. Меня привели в маленький деревянный дом — дачу, каких много в Павловске,
Сиверской и т.д., в темную комнату, где стояло четыре кровати, стол посередине, четыре
стула и железный умывальник больше ничего. А помыться? — Вот здесь и мойтесь.— А
горячей воды для бритья? - Когда будет ужин, сходите в главный дом, попросите,— и т.д.
В шагах сорока, среди пальм, правда, и кедров — деревянная уборная, такая, как в
деревнях. Сел на кровать и подумал — не поехать ли обратно; Юга мне никакого не надо;
отдыхать мне, в сущности, не от чего и проч. Но вспомнил о том, что многие живут в
тюрьме — и остался. Так и живу. Дальше лучше, теперь уже по ночам могу найти дорогу
к уборной, и в море вымылся, и бреюсь холодной водой; привык ко всему и живу.
Купаться мне разрешено на все 100% и купаюсь добросовестно. На персики, дыни,
виноград смотрю без вожделения, почему-то не хочется. Ничего вообще не хочется.
Тоскливо...
Погода поправилась, но не жарко. Еще ни разу не было живого чувства к тому, что
окружает и что вижу. На все почему-то смотрю через открытки или фотографии; один,
правда,
.раз в городе, за которым видны были горы, как-то скользнуло: Кавказ, но и это
чувство забилось в какой-то лермонтовский тупик, с его, лермонтовским, фанфаронством
и скукою (по-моему, ему очень было скучно жить).
Главный круг мыслей почему-то все о старости; с таким отвращением смотрю на
свою серую, как студень, кожу; с отвращением чувствую свою отделенность от всего, что
живет, что так жадно хочет жить — лечится, говорит только о болезнях, о Мацесте, о
докторах; и к молодежи тоже хода нет; я ли их боюсь, или они меня, они, играющие в
волейбол, хохочущие по вечерам на дорожках и поющие «за моря».
Пока я писал, совсем стемнело; хватит уже жаловаться! Смирения, смирения!
Ну, а ты, милая? если бы ты была здесь. Тебя купать, тебя греть на солнце,
слушать, что скажешь про море, как распутываешь все эти узлы с людьми: кто какой,
какого качества и формы; я ведь плохо разбираюсь в этом и всегда предпочитаю какие-то
мелочи, звезда!
Но ты на буддийском месте, ненавистном месте, «а далеко на севере в Париже —
быть может... дождь идет и ветер дует»* -г и вся ты — холод недоверия и гордости. Не
думай, что я не знаю своих вин; не вины меня тревожат, а возможность их сущест
вования. Ты, впрочем, все это знаешь и даже, помнится мне,— по японским письмам. За
этот год прибавилось только одно: невозможность опять просить прощения у «твоих
милосердных колен» (написал бы по-французски, да боюсь наделать больше ошибок, чем
напишу букв). Помнишь ли, что с первых дней ты только и делала, что заставляла просить
прощения, милая,— и я просил. И об этих безысходных вещах не стоит больше писать.
Если бы ты была здесь! Так и не случится, что мы с тобой вместе уедем? И эти
единственные твои волосы так я и не увижу ни при каком другом свете, кроме зеленого
света наших стен?
Думаешь ли ты, что могу тебя не помнить?
Я тебя люблю.
Вот как странно, позвонили к ужину.
Я люблю тебя.
Плохо, легкомысленно, неблагодарно, трусливо, может быть, самое главное, что
трусливо. В этом году в нашу годовщину, кажется, в первый раз не будем вместе* — и это
тоже жестокое легкомыслие. Прости мне, что можешь

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС-ПУНИНОЙ.
сентября 1928 года. Сочи
Заказал билет на 28-е. Денег мне пока не надо и, думаю, не понадобится до
Москвы; если же Вы хотите мне сделать приятное (а себе горькое), предложите эти деньги
А.А., чтобы она съездила в Москву на выставку, мне очень стыдно, что она никуда не
поехала, об этом я все время думаю.
В Вашу честь был в Гаграх, как уже писал Вам, и бродил по парку, думая о Вас и о
том, как Вы жили там в счастливые времена; в Гаграх много лучше, красивее и как-то
ближе к миру, хорошо было возвращаться вечером, гасло солнце в море, огромный шар,
глазом было видно, как он катился вниз, дыша огнем; потом быстро стемнело и мерцали
огни селений по склонам гор.

[belkafoto.livejournal.com]

Я мрачен (держите меня: я горяч!), никуда не хожу и в тягость всем тем, которые
хотят быть со мною; таких много: одним (женщинам, конечно) жалко меня, потому что у
меня дергается лицо; другим нравится моя профессия: люди любят искусство; третьим
импонирует моя резкость. Все они куда-то ходят, к какому-то «к морю», организуют —
бестолково при этом и шумно какие-то экскурсии — но у меня нет денег, а брать в долг не
хочу, еще надеясь, что ты приедешь в Москву. Так и живу - от одной дачи до другой, и от
них обеих до моря. Научился наконец сносно плавать и купаюсь «неумеренно», по
мнению «старичков» из моей комнаты, на самом деле не более получаса. Солнце уже
перестало жечь; оно теплое, как летом вода в графине; днем валяюсь в гамаке, читая Ампа
и Дюамеля.
Ну, а ты, мое зимнее, холодное солнце? Все вспоминается, как плакала ты в кухне,
когда вернулась усталая, а я кричал.
«Но строк печальных не смываю».

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС-ПУНИНОЙ
4 августа 1932 года. <Ленинград>
Милый мой друг Галочка, Ира, вероятно, уже передала Вам, что я отрицаю, будто
бы внушал Вам как можно меньше мне писать. Этого не было. Я каждое утро ждал
раньше и теперь жду Ваших писем, часто не ухожу из сада до прихода почты.
Существуют тайные показатели того, как идет время, как приходит старость; вот
уже я получаю от Иры больше писем, чем от Вас; уже пишет за маму...
За молоком и хлебом хожу я; А.А. делает обед и моет посуду; все это с большой
охотой и вниманием, даже не очень медленно; немножко меня это удивляет, не ожидал.
Едим мы овощи да ягоды, что легче сварить: макароны, чечевицу. Ужинаем обыкновенно
с Михаилом Матвеевичем*.
Сегодня А. А. впервые поехала к Срезневским; наконец мы им заплатим за Иру*.
Остальные долги все покрыты: квартира и электричество — полностью.
Целую Вас нежно; надеюсь, что Вы уже отошли от зимы, и хочу верить, что такой
зимы больше не повторится. Гуляйте, веселитесь и набирайте спокойствия и величия
духа. Немного осталось жить, не снижайте жизни и помогите мне ее не снижать. Крепко и
дружески Вас обнимаю. Ваш Ника.

[belkafoto.livejournal.com]

А.Е.АРЕНС-ПУНИНА - Н.Н. ЛУНИНУ
9 августа 1932 года. <Кабардинка>
Милый мой друг Ни, прошло три дня, как получила Ваше письмо, дождя все нет, а
получив его, я плакала, хотела писать сразу, но разболелась голова, нервы дрожали во
всем теле, и решила ждать успокоения. Сейчас жутко и грустно, темная ночь, ураган,
скрипят ворота, окна, двери. Черные тучи уносит стороной, и звезды особенно светят. В
доме впечатление моря на улице, радостно несет и человека, и деревья. Бодрость
всеобщего движения. Ира пока носится с Сашей, сегодня решила строить шалаш, очевид-
но, сильное впечатление произвел шалаш на берегу реки, в котором мы сегодня сидели.
Возились на пляже, я делала гимнастики, кувыркалась через голову, вообще Ира любит,
когда я бываю молодой, и находит, что, несмотря на самый солидный мой возраст, я
моложе всех. Часто скучает и вспоминает Вас, говорит, что за прошлое лето привыкла
быть с Вами.

[belkafoto.livejournal.com]

Странно, сейчас я читаю письмо совершенно спокойно, но когда получила, не
знала, как удержать слезы, чтобы никто не видел. Где мне взять величие духа! Величие
это приходит или перед смертью, или у людей немощных плотью и свободных от
житейской суеты; я же кроме любви к Вам полна зависти к чужому счастью и жаждой
жизни. Я, как пьяница, стараюсь усыпить во мне все: зимой ~ работой, летом - отдыхом,
но чуть проснется какое воспоминание, все начинает кипеть. И вот, от Вашего пожелания
я пришла в ужас, все проснулось, и почувствовала свое бессилие, а казалось, все заснуло
надолго, может быть, навсегда. Гордость, безумная гордость не дает мне покоя... Слишком
униженной чувствую я себя, подневольной, каким-то пятым колесом, чтобы иметь
возможность сохранить мужество. Что доступно счастливым, то невозможно другим,
наполовину несчастным. Вспомнилась фраза Н.И.* о моем деспотизме. Трудно забыть ее,
представить все унижение, которое испытываешь от нее. Как мог он сказать такую вещь, и
как можно было ее выслушать; будь я мужчиной, я бы его убила. Вы даже не мо жете
никак представить себя в моем положении, и потому Вам кажется все это психозом. В
этом году я спокойно решила уехать, это не было истерикой, но Вы колебались, Вам было
страшно; Вы чуть-чуть удерживали меня, и я, как алкоголик, запила опять запоем. Я
решилась не писать психологических писем и вообще не писать больших писем, чтобы не
задумываться, но Ваше письмо меня разбудило. Простите, жизнь свою я снизила и
продолжаю снижать своею ревностью, своею бессмысленной лошадиной работой,
притупляющей мозг и духовную жизнь. Знаете, мне уже даже не любовь нужна и не ласка.
Вы ведь хорошо знаете меня, я не сентиментальный человек, хотя плачу часто (я себя
ненавижу за это, ведь это тоже унижение), мне нужна вера в Вас, что Вы мне не измените
и не предадите. О, (без О трудно обойтись), тогда хватило бы у меня мужества на все. Мне
нужно Ваше уважение, и мне кажется, я его заслужила, так говорят люди, я даже забыла
об этом, и казалось, что все брезгуют мною. Я не могу понять, как я себя выношу и как
еще считаю себя правой, доброй, честной и т.д., живя в таких условиях, и что Вы можете
думать обо мне и кем считать? А вместе с тем Вы же и даете мне часто мужество и смысл
моим поступкам.

[belkafoto.livejournal.com]

Надеюсь, что все же я отдохнула, и зима будет лучше для нас обоих. Труднее всего
это «гости»* и общее при них поведение. Есть люди, которые не делают зла, сделают и
добро, когда у них об этом попросишь, но сами не догадаются придвинуть стул, когда
падаешь. Очень трудно с ними, у них есть даже сила духовная и физическая, а я только
преодолеваю волей. Гуляю, работаю, бодра, внешне совсем спокойная, внутренне сплю и
все стараюсь забыть.
Устала писать — уже 2 часа ночи. Ветер затих, окна открыты. Где-то вдали шумят
деревья, здесь их очень мало, и весь вечер мне вспоминаются Буриги*, и пишу Вам с тем
же чувством, как тогда — прошло 18 лет. Как-то во многом мы ближе и по-прежнему
далеко. Существует напряженность, нет привычки, нет скуки. Ирка хороша и мила, опять
стала моим жеребенком. Нежна и к Вам, и ко мне. Устала. Целую и нежно обнимаю Вас.
Спасибо за письма. Жму Вашу руку. Ваш друг Галя.

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС-ПУНИНОЙ
6 сентября 1933 года. <Ленишрад> Милый друг.
Тороплюсь написать Вам, пока никого нет дома: дом полон суеты ~ поэтому буду
краток.
1. Приехали Аренсы — здоровы, но без копейки денег; Лев уволен как не
справившийся с заданием, поэтому он без службы — а поэтому его не прописывают и
поэтому они без хлеба и пр. С площадью тоже недоразумения ~ словом, как всегда, сама
катастрофа; Сарра добрая, Лев бегает, и все, как всегда; собирается продавать часы. У нас
обедали 2 дня, Игорь* живет с собакой - зырянской лайкой. Так как у нас денег тоже нет,
живем на продажу хлеба и бутылок, то сами понимаете...
2. Домработница есть, очень хорошая, немолодая, скоба-риха, староверка.
Пока живет у нас, а к 25-му что-то надо придумать (кровать!). Собираемся ставить
перегородку — но 150 р. (где взять?), сдуру, однако, дал задаток 20 р., может пропасть,
если не достанем остального. Брюки тоже развалились, купить не на что, хожу в белых —
погода отличная.
3. За время моего отпуска в Академии по Институту меня упразднили;
директором назначен Исаков, я остаюсь зав. кабинетом (ставка 325 р.) и очень рад —
следовательно, с Леграном дела больше не иметь — и то хорошо.
4. Вонь по всей квартире, я и А.А. целый день ходим и
мажем — третий день ни одного клопа, надолго ли?..
Работать еще не начинал — так как нет часа, свободного от дома: за Игорем гляди
в оба, собака, кооперативы, деньги, бутылки и пр.
Чувствую себя мрачно, но крепко и плюю на все.
Целую Вас. Игорь без спроса удрал К Зое*, сейчас будет ему дера. Целую Ирку.
Привет. Ника.
Н.Н.ПУНИН - А.А.АХМАТОВОЙ. сентября 1933 года. <Ленинград> Милый мой.
Сегодня такой день - солнце отдает последние силы. Вчера так горько было это
расставанье.
.«Читал» Данте:
«Ed el s'ergea col petto e colla fronte Com avesse Г inferno in gran dispitto» [А он, чело
и грудь вздымая властно, Казалось, Ад с презреньем озирал». Цанте. Божественная
комедия. Ад X. (Перевод М.Лозинского).].
Целую тебя и жду. К.М.

[belkafoto.livejournal.com]

Жду, как умею, и люблю, сколько могу. Несовершенно? -Сколько могу. Пустые,
тихие вечера. Каждый вечер ждал твоего звонка.
Не знаю, пустят ли меня в Москву — по Академии и по музею. Сегодня к вечеру
стало совсем тепло.
Если ты получишь деньги, было бы больше смысла купить тебе осеннее пальто в
Москве, чем мне ехать. Условимся так: если меня пустят, выезжаю, как только получу
билет. Сообщу телеграммой о выезде. Если выехать будет невозможно, телеграфирую.
Тогда купи себе пальто в Москве и приезжай. Накануне позвони, я встречу; если надо,
встречу с шубой.
Выбраться мне в Москву сейчас очень трудно, могут просто не пустить.
Твой голос был другим, чем тогда, когда ты говоришь в городе.
Приезжай.
Мрачно, отчаяние — не теряй отчаяния, говорю я себе — больше терять нечего.
Приезжай.
Целую твои руки, милая Ночь.
К.М.
Кланяйся Осипам*. Привет. К.М.
Покрываюсь твоим одеялом: холодно; сладко покрываться твоим одеялом.
К.М.

[belkafoto.livejournal.com]

АННА АХМАТОВА - НИКОЛАЮ НИКОЛАЕВИЧУ ПУНИНУ
(ТРЕТЬЕ И ПОСЛЕДНЕЕ)*
Я пью за разоренный дом,
За злую жизнь мою,
За одиночество вдвоем,
И за тебя я пью, —
За ложь меня предавших губ,
За мертвый холод глаз,
За то, что мир жесток и груб,
За то, что Бог не спас..

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.А.АХМАТОВОЙ.
января 1935 года. Киев
Милый ангел.
На дворе буря — стекла дребезжат, тает. Я ничего не хочу тебе сказать особенного,
кроме того, что деревья улиц так тревожны твоею тенью.
Прости мне эту жизнь. В просьбе этой не больше смысла, чем в сожалении, что
тебя нет здесь.
Нигде еще не был; только в музее (бывший Ханенко), где «сумасшедший»
Веласкес*, изумительный! 29-го кончу лекции; хочу пробыть еще дня два, чтобы съездить
в Лавру и кончить «Кузнецова»*.
На киевских улицах живет твоя молодость, в ней я чувствую свою и вспоминаю —
как будто тоже жил здесь когда-то. И хорошо вижу и понимаю, что все кончено.
Милая, мне горько, и я не могу понять, как могло случиться все, что случилось. В
этой жизни есть что-то неправдоподобное.
Прости, я устал.
Я переезжаю в гостиницу и буду, надеюсь, лучше устроен, чем в этом общежитии.
Возможно, что я приеду только 3-го. (Лекции идут с возрастающим успехом.)
Целую смиренно твои замученные руки. К.-М.

[belkafoto.livejournal.com]

УДОСТОВЕРЕНИЕ
Дано сие гр. Пунину Николаю Николаевичу в том, что он содержался в Доме
предварительного заключения с 24 октября 1935 г. и согласно ордера УНКВД СССР по
ЛО от 3 ноября 1935 г. за № 1048-35 из-под ареста освобожден 3/ XI — 35 сего числа.
Дело № 3764 Начальник ДПЗ <подпись>.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(об изменении меры пресечения) 5 г., ноября, 3 дня, гор. Ленинград.
Я начальник 4-го отд. СПОУГБУНКВД ЛО -Штукатуров В.П., рассмотрев дело №
3764 — 35 по обвинению гр-н Пунина Н.Н., Гумилева Л.Н., Бори-на, Полякова и Махаева
по ст. 58-10, 11 УК, руководствуясь директивой НКВД СССР от 3. XI. 35 г.,
Постановил:
Пунина Н.Н. и Гумилева Л.Н. из-под стражи немедленно освободить*.
П/п. Нач. 4-го отд. СПО — Штукатуров.

сама взяла билет!

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.А.АХМАТОВОЙ*.
июня 1936 года. <Ленишрад>
Аничка, здравствуй.
Веду себя плохо: забыл послать письмо Лупполу*; на дачу не уехал и сижу в
компании с кошкой. Похолодало - дома теплее и книги, что я там буду делать. Статью
тоже еще не поправил; некогда. Академия не отпускает и денег не дает. Хорошо, когда
дома так тихо; такое чувство, как будто только начинаешь жить и все еще впереди.
Ира с Марой уехали на дачу, живут вдвоем, Маня возит им еду. Лева деньги от
Жени получил. Мальчишки паршивые ничего не пишут.
Ну, а как ты? — как доехала со своим розовым платочком, смешная. Все
удивляются твоему отъезду; я же ~- твоей развернутой активности — сама взяла билет!

[belkafoto.livejournal.com]

ДНЕВНИК. 1936 год.
июля, Шереметевский дом
Года три не писал, то, что писал, не сохранилось*.
Стар. Сегодня проводил Ирину с Галей в Астрахань. Один. Месяц жил с Ириной в
Разливе — подружились.
Ан. нету. В конце июня она уехала под Москву к Шервин-ским — и с тех пор
ничего не знаю о ней.
Был в тюрьме. Ан. написала Сталину, Сталин велел выпустить. Это было осенью.
Любовь осела, замутилась, но не ушла. Последние дни скучаю об Ан. с тем же
знакомым чувством боли. Уговаривал себя — не от любви это, от досады. Лгал. Это она,
все та же. Пересмотрел ее карточки — нет, не похожа. Ее нет, нет ее со мной.. июля
Проснулся просто, установил, что Ан. взяла все свои письма и телеграммы ко мне
за все годы; еще установил, что Лева тайно от меня, очевидно по ее поручению, взял из
моего шкапа сафьяновую тетрадь, где Ан. писала стихи, и, уезжая в командировку,
очевидно, повез ее к Ан., чтобы я не знал.
От боли хочется выворотить всю грудную клетку. Ан. победила в этом
пятнадцатилетнем бою..
июля, днем
У этой боли физическое свойство: каждый раз, как закуриваю папиросу, она
усиливается..

боюсь твоей злобы

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.А.АХМАТОВОЙ
<Август 1937>, после Царицына*
Здравствуй, горькая Ан.
Что может написать человек после всего, что было ему сказано и что сказал он? —
Ничего.
Сегодня наконец жарко по-настоящему; ты, вероятно, изнемогла бы. Мне бы
хотелось знать, кто из нас сейчас больше думает друг о друге, если бы не одна твоя фраза,
я бы решил: одинаково. Кто хуже думает? — ты.
После того, как ты так зло сказала о моей старости, я не могу уже жаловаться на
прошлое, на так называемые убытки. История с Юкси не выходит из головы*. Начинаешь
верить, что, действительно, мудро устроено в жизни: вовремя подбираются концы.
Каждый остается при своем. Я - в одноместной каюте II класса. А ты?
Впрочем, я уже соглашаюсь, что твое место не на земле: ломаная кушетка, на
которой ты спишь, лишь доказательство и ничего больше. Ты хорошо выбрала свое место,
я уже не спорю.
Изумительно жарко. Завтра будем в Астрахани. Немножко страшно увидеть Сарру.
Ну, прощай. Ничего не хочу говорить больше: боюсь твоей злобы.
«Бог с тобой, Ева».
Не жалею, что поехал. Мне здесь очень хорошо. Прости.
Целую твои нежные руки. Твой К.-М.

[belkafoto.livejournal.com]

ДНЕВНИК. 1937 год.
сентября
Был в Москве (после Волги) - одни ужасные глаза. Такой я ее не видел. В одном
учреждении сидим разговариваем о разных вещах, вроде искусства, и вдруг один из нас
мечтательно говорит: «Ольга Константиновна, организовать бы зимовку на десять лет в
Африку».— О чем он думал?
.12 сентября
Из ста миллионов — миллион партийных. Почему не все?. сентября
Необычайно длинное лето. Тепло. Апрель был жаркий; еще спим при открытых
окнах.
(Совсем о другом.)
Как-то пришел домой, узнал, что у Ани был проф. Гаршин*. Некоторое время спустя
Аня рассказывает не совсем пристойный анекдот.
Я подозрительно: «Это тебе Гаршин рассказал?»
Аня находчиво: «Нет, один незнакомый в трамвае».
(Еще совсем о другом.) Нам вместе скоро будет сто лет.

[belkafoto.livejournal.com]

АННА АХМАТОВА
РАЗРЫВ
Не недели, не месяцы — годы
Расставались. И вот наконец
Холодок настоящей свободы
И седой над висками венец.
Больше нет ни измен, ни предательств,
И до света не слушаешь ты,
Как струится поток доказательств
Несравненной моей правоты. 0

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН- А.Е.АРЕНС-ПУНИНОЙ*
4 апреля 1942 года. Самарканд
Х.В.
Вспоминается, как год тому назад, идучи к заутрене, пил пиво. Очень жду Вашего
прихода сегодня; может быть, принесете яичко к ночи.
Стали плохо кормить и отняли масло. Хуже, чем в стационаре Академии
художеств. Хочу на выписку, да боюсь обременить Вас. Очень, очень прошу табаку —
тоскливо и временами впадаю в отчаяние. Табаку. Мечтаю о чае и прошу сохранить
пачку; такого чая никогда не пил. Если бы Вам удалось про никнуть в сад, я бы сошел
вниз. Здесь все получают передачи — голодно. Так странно встречать Пасху в больнице.
Ну все. Табаку!
Спасибо за присланное, я так тоскливо ждал Вас и думал об яичке. Ну, простите

[belkafoto.livejournal.com]

жизнь идет быстро и неумолимо...
Был я в Ташкенте у Анны Андреевны, прожил там у нее в тишине 8 дней. Она
ничего - держится, все собирается лететь в Москву и никак не улетит. Была очень
ласковая и заботливая. Обещала Ане туфли и бельишко наверное, пришлет в ближайшем
будущем. В сущности, мы ведь почти голые; все продали, что могли и пользуясь долгим
теплом. Что человеку на солнце надо? - трусы да марлевую рубашку.
Когда я вернулся из Ташкента, Галя уже заболевала. Я пришел с поезда под вечер,
она гладила за воротами, и около был привязан только что купленный ею большой баран.
Была полная перед болезнью, какой не была никогда в Ленинграде,— и сгорела в месяц.
Накануне смерти худа, как сама смерть. Может быть, в Ленинграде ее удалось бы спасти;
здесь — нет; сердце было утомлено ночными дежурствами, кофеином и самаркандской
трудовой нагрузкой. Маме расскажи, что в последнее время, несмотря на большую
активность, производила впечатление человека, очень усталого от жизни и как бы
кончавшего с нею счеты. Была полна коротких желаний на сегодняшний и завтрашний
день, и не было никаких желаний на будущее. Томилась об Игоре* и за два дня до смерти
как бы видела его около
.себя, пришедшим в комнату. В последнюю ночь я сндел около нее в кресле до 4-х
часов; была слаба, но ни на что не жаловалась; вечером заходила Марта Андреевна, и она
выкурила с ней папиросу и потом сказала: «Какое блаженство». В 4 часа я прилег и
заснул, утомленный двумя ночами; когда я подошел к ней в 8 утра - была без сознания и в
агонии; впрыснули все, что могли: камфару и кофеин, не помогло. Ира побежала за вра-
чом; вскоре вернулась с ним, прибежала Марта Андреевна. Около 9 часов она перестала
дышать. Вскоре сама закрыла глаза. Была боязнь за ее жизнь, но такого скорого конца не
ожидал никто

[belkafoto.livejournal.com]

И.П.ГОРБАТЕНКО - М.А.ГОЛУБЕВОЙ
<Август 1953 года. Абезь>
Тетя Мария1 сообщаю Вам про вашего мужа Николая Николаевича. 21 августа 11
часов 45 минут умер неболев ничем. 20 он получишь денги и приходить комне отдать
дольг я нанево посмотрел и говорю Куда вы уежаете. Что вы принесли дольг он мне
ответиль я некак немогу тебя отдать всегда ты находиш ответ потом он ушоль. Я утром и
шоль наработу он стояль около общежития. Я с ним поздоровалься и говорю почему вы
рана так устали он мне ответиль чтото неспится думаю что такое обишчали что я дольжен
поехать дамой писали мне что уже отдали касьтюм в чистку подгатовляют жена комнату и
чтото нет посылки наверно ажидают затем говорит я кода браль у тебя денги то купиль у
посыл очника аднаво украенца яблок 20 штук и вчера взяль банку молока литрову нужно
ити позавтракат и ушоль. Через часа два с половиною один приходит и расказова-ет что
сейчась понесли наносилках Неколая Неколаевича Пу-нина у больницу Я бросиль все и
побежал в больницу и как я зашоль к нему он говорит мне вот видеш как утром стояли с
тобой а сейчас я убольницы он мне ответель приди комне в 12 часов будет врач я внево
спрошу. Что мне можно купиць и так ушоль от нево это было ровно 11 часов я пришов 12
часов мне расказывают что Неколай Неколаевич умер без петнацатий 12 Как ево нет и
непомню как стояль но всеж я неповериль при-шоль койки он лежит как живой я спросил
рядом лежашчих как это было он сказал что мне стало холодно и позвал сенатара которой
обслуживает больных, чтоб ему налили грелку горячей воды поставить в ног. Тот ушоль
он потянулься изжав руки и вся жизень потом признали сердечное заболевание но он
некода нежаловался на эти боли не чуствовал боль поправился хорошо загорел я всегда
говориль что вы как негор он смеется А пристаете себе что я чуствую очен хорошо читали
мы писма что вы неехали отдохнут в деревню ожидали кода приедет Неколай Неколаевич.
Затем Досвидания привет Ане и маме ее.