Поедем

[arbeka]

Поедем в Царское Село

((Почти ровестник /он на полгода старше/ и почти муж А.А. Ему было 22 года при написании этой зарисовки.))
.......................
I. Комната в Царском ~ Совершеннолетие Володи
Дешевова — Лида Леонтьева, — Поездка на Валаам —
Нешилот — Юкс и Юкси

ДНЕВНИК. 1910 год
января*

Сегодня такой тихий и молчаливый вечер.

Мне хочется описать нашу комнату.

Когда-нибудь я с радостью и счастьем прочту
эту страницу своего дневника, охваченный воспоминанием, потому что ничто так не
воскрешает прошлое, как память о какой-нибудь маленькой реальной подробности.
Мы живем в Царском Селе на Средней улице, дом Малышевых. Я буду писать, как
бы рассматривая все отсюда, вот с этого скрипучего плетеного кресла перед письменным
столом. Прежде всего, наша комната невелика, 6 7 шагов в длину и почти столько же в
ширину. Передо мной небольшой раскрытый ломберный стол, покрытый красным
сукном, кое-где закапанным чернилами. На самом краю стола в малиновой полированной
рамке с бронзовыми украшениями портрет Кнута Гамсуна: дикое, трепаное лицо с
глазами, пристально уставившимися сквозь пенсне в черной оправе; к портрету с задней
стороны приделано перо из хвоста павлина, будто бы напоминающее мне зеленые птичьи
перья Эдварды*. Огарок свечи, сапожный крючок, кусочек сургуча, трубка для курения,
оторванные пуговицы, синдетикон* , рядом коробка с флаконом духов сирени. Направо и
налево от этой тетрадки, в которой я теперь пишу, лежат кипы книг, самых
разнообразных, которые я почти случайно теперь читаю или намереваюсь прочесть. Вот
греческая грамматика, «Книга о русских поэтах последнего десятилетия» М.Гофмана,
«Иоанн» Зудермана, а вот слева: Ксенофонт текст, комментарии и подстрочник, греческий
словарь, Метерлинк «Разум цветов» и драмы, второй том «Войны и мира», опять
греческая грамматика, Пьер Лоти, изречения Ларошфуко, Бьернстенли Бьернсон,
«Анабасис»* [2] - лейпцигское издание. Далее слева лежащая спичечница из такого же
светлого металла, как и чернильница, и большая выпуклая лампа с горельефами лиц
водяных, раскрывших рты. В лампе горит керосин желтоватым светом под абажуром из
зеленой папки, собственноручно обшитой голубой шелковой бахромой... А на самом углу,
прислоненный к вазе, которую я не вижу, портрет Ницше — развенчанного, великого и
ушедшего... две фотографические карточки под толстым с золоченой каймой стеклом: моя
родная мама* - неинтересное, хорошенькое лицо с локонами на лбу и печальная, здесь
почему-то очень печальная Нюра Ритова* с раскрытой книгой в руках. Вот мой маленький
письменный стол и все его принадлежности, если не считать совершенно случайных,
которые могут исчезнуть через минуту...
.......................
ПУНИН Н. Н.
Мир светел любовью
ДНЕВНИКИ
•
ПИСЬМА
...............................
Никола́й Никола́евич Пу́нин (16 [28] ноября 1888, Гельсингфорс, Великое княжество Финляндское, Российская империя — 21 августа 1953, Абезьский лагерь, Коми АССР, РСФСР, СССР) — русский историк искусства, художественный критик[1][2].

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

1 февраля
января было совершеннолетие В.Дешевова*... Был десятый час, когда я пришел к
нему. Живет он на Магазейной ул. в доме Блиновой, во дворе. Небольшое деревянное
здание, немного покосившееся, с крыльцом в уровень земли. Я вошел в его комнату,
встреченный радостными восклицаниями многих голосов. Вокруг стола, стоявшего
посередине комнаты, освещаемые желтым светом горящей лампы сидели его брат —
Константин Михайлович, братья Клеменки, Ионик Болинский, Саша Бородин, Оля
Люценская, Шура Яковлева и Неточка (фамилии не знаю) - по-видимому, они играли в
какие-то письменные игры, потому что у каждого из них была записочка и карандаш.
Володя был возбужден и находился в обычном для него настроении полноты и
напряжения. Прежде всего он рассказал мне, что получил от Нюры Ритовой телеграмму и
что это глубоко взволновало и тронуло его. Мы отошли с ним вглубь его большой
комнаты к роялю и в сумеречных тенях перебросились несколькими фразами. Я спросил

его о Метерлинке (на прошлой неделе, перечитывая «Мудрость и судьбу», я делал на
полях отметки и, несколько дней тому назад отдав эту книгу Володе, просил его делать
такие же пометки, где он найдет важным и нужным). Он тотчас же принес книгу, и мы,
раскрывая ее страницу за страницей, сравнивали те строчки, которые останавливали при
чтении его и мои мысли. В сущности, поразительное совпадение...
Я отошел к столу и заговорил с Константином Михайловичем об искусстве. Я не
помню, с чего начался наш разговор и как подошли мы к вопросу о значении искусства, о
степени влияния искусства и его присутствия в жизни, но в конце концов были сказаны
следующие фразы:

[belkafoto.livejournal.com]

Нас позвали к столу, и на этом кончился разговор.
За чаем я сидел на противоположной стороне стола, если принять исходной точкой
другой конец, где сидела вся молодежь, включая только что пришедшего Гришу Изотова*
и Сашу Бондаренко, но я сидел рядом с Володей, и это было для меня большой радостью,
может быть, смешанной в глубине души также и с гордостью, потому что я слишком
хорошо понимаю, как многим хотелось иметь его своим соседом. Направо сидела т-те
Бородина женщина ясного ума и удивительно начитанная, мы заговорили о Метерлинке,
потом она рассказала мне, что читает интересную книгу — биографию Ницше его сестры
Ферстер-Ницше — книгу, о которой я уже давно знал и мечтал прочесть.
После чая начались танцы. Я и Гриша Изотов не принимали в них участия, мы
сидели в комнате Володи и говорили о литературе и жизни, и было ли это случайно, или
напряжение, раз сообщенное моему мозгу, заставляло нас вынимать самые заповедные
наши мысли, но разговор наш был страшно интересен, и даже тогда, когда начались игры
в фанты, мы почти не слышали и не обращали ни на кого внимания, занятые нашими сло-
вами. ..

[belkafoto.livejournal.com]

4 февраля
Я переходил не помню какую улицу, мимо проезжала пустая карета, я заглянул в
стекло дверцы: обита кожей темная и уютная; извозчик тоже проезжал мимо, он загородил
мне дорогу; пока я стоял ожидая, с портфелем под мышкой, из-за лошади показалась
Лида*. Я не сразу узнал ее, я смотрел на нее несколько секунд и скорее по движению ее
рта, чем по слуху, услышал, как она сказала: «Коля». Я сейчас же подошел к ней и даже не
снял перчатки, но, конечно, извинился: «Здравствуйте, извините, что в перчатках».- Как
она поживает? Я давно собирался к ним, я очень рад, что встретил ее теперь...
Я очень хорошо поживал, я должен был давным-давно собраться к ним, и мама
просила, если у меня будет время, чтобы поблагодарить сестер Лиды за поздравления на
Рождество, но я никак не мог; вернее, так мало времени и всякой работы страшно много.
Живу-то я в Царском, у папы. Уроков? Нет, уроков нет... не надо. Ну... там все готовое; да,
и стол и комната, а на прочее и не надо. Совсем не бываю в театрах, мало уж больно
времени, правда, все у меня хорошо. Хорошо, что жизнь переполнена... я так изменился, я
так счастлив. Рисую очень мало, совсем почти не рисую - не хочу разделяться...
— Я рада за вас, я ведь тоже изменилась, была за границей, мне делали
операцию, но многое и осталось, вокруг нет интересных людей, все такие маленькие,
8
пошленькие; все-таки не можешь сделать жизнь как хочешь; теперь вот нет денег.
Конечно, хотела бы сделать жизнь сказкой, но ведь для этого надо много денег. Тяжело,
что дома так все, все это как-то убивает меня...— я посмотрел на нее сбоку — те же брови,
те же черты лица; в это время солнце позолотило ее волосы, они были совсем золотистые,
светлые, вьющиеся длинными змейками; шляпа на ней была коричневого плюша и вуаль,
спускавшаяся до кончика подбородка. Лида говорила по-прежнему чистым грудным
голосом, и нотки печали были у нее те же.
— Когда вы кончаете? - спрашивала она. — Что думаете делать? — рассказала
кое-что о своем желании поступить на сцену, о Баумгартене, потом о Жене*. Ей скучно с
ним, она бы ушла от него, только она не может, ей жаль как-то сделать это человеку,
который многим соединен с ней, кроме того, он привязан к ней по-прежнему, даже ни за
кем не ухаживает, хоть бы влюбился один раз, а бильярдом увлекается по-прежнему. По-
том дала свой адрес, очень просила заходить.
— Да, я очень хочу прийти, немножко говорили о жизни, и я ей рассказал о
себе, о Дешевове.
Шли и не замечали пути, из улицы в улицу, через мосты. Лида вынимала
маленький беленький платочек и подносила к губам, мне казалось, что духи у нее те же,
знакомые... Пришли к ее дому, попрощались.
В трамвае мало что понимал из окружающего от счастья, от многих мыслей; думал
о ней... Потом вспомнил удивительную вещь: в прошлом году на Литейной я встретил ее,
и это было 4 февраля, это так странно, с тех пор я не видел ее ровно год.

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - Н.М. ЛУНИНУ
июня 1910 года. Валаам
Дорогой папа!
Сегодня получил твою открытку, спасибо, что написал, я все еще не уехал, потому что
монахи очень большие жулики. Особенно здесь есть один — отец Валерьян, гостинник, который
все время, сколько бы раз в день я мимо него ни прошел, все кланяется по нескольку раз
подряд, да еще молча, а физиономия плутовская -- так вот этот отец Валерьян уговаривает
остаться и не ехать совсем в Финляндию — там Бога не знают, не надо им поддаваться и
т.д. Он любит все выспрашивать, откуда, зачем и что. Тебя звал на Валаам. Встретили они
меня очень подозрительно, а теперь относятся все лучше и лучше, сегодня устроили такой
сюрприз. Приходит отец ко мне в келью — за дверями слышу: «Господи Иисусе Христе
Сыне Божий, помилуй мя». Крестится раз десять, кланяется и садится, выспрашивает
моих компаньонов по келье, откуда кто, а потом оказывается, ко мне пришел: не хочу ли
за упокой или за здравие. Что же было делать, записал маму за упокой на 6 недель; взял 3
рубля. И так всюду, так что это только одно название, что даром живешь. А и за что пла-
тить-то? Комната маленькая на четверых, кровати без матрасов, с войлоком, подушка
сенная. Обеды и ужины следующие: утром обед в полдвенадцатого-двенадцать, первое
блюдо холодное - накрошенный лук, картошка, какая-то трава, капуста и кусочки
сушеной селедки, второе — щи, то есть капуста и вода с мукой, третье похлебка, то есть
макароны или крупа с водой и мукой, четвертое — каша на постном масле (гречневая, по
праздникам ~ пшенная) и, наконец, на сладкое, и то только по праздникам - кусок ситного,
ужин в 8 ч. то же, кроме первого блюда. Первое время было очень невкусно, а теперь
великолепно.
Во время обеда сидим в трапезной за деревянными столами, для каждых четырех
человек полагается один жбан квасу и по миске каждого из блюд, большею частью едят из
мисок, но бывает, что в числе четырех — бродяга из-за Нарвской заставы или из
Коломны, или просто странник Божий, спившийся. Забавно, особенно первое время было
весело. Люблю сидеть с монахами, удивительные у них лица. Обедня здесь начинается в
полдесятого; а вот всенощная под праздник с половины седьмого до половины
10
двенадцатого - я попал как раз в первый день, когда приехал, а уходить не хотелось, так и
простоял.
Интересные здесь очень люди. Удивительно много приезжают лечиться от
пьянства, счастливых нет.
Как поживают Алиса, Женя и все прочие? Поклоны всем, т.е. маме, Саше, Зине,
Леве, Аннушке, Лине, Федору, Жене*, дяде Володе и всем.
Любящий тебя Коля.

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - Н.М.ПУНИНУ
июля 1910 года. Нейшлот*
Дорогой папа! Открытку из Нейшлота послал, когда еще не было номера — все
было занято, и только в два часа вчера я получил комнату. Думаю прожить здесь до
пятницы.
Нейшлот — очень оживленный курорт и русских много. Расположен на озерах и
островах, часто идешь, идешь, и вдруг из-за какого-нибудь уголка - так красиво —
гранитный обрыв саженей десять над озерами, поверху старые финские домики,
немножко готические, и все опрокинулось в озеро. Казино и водолечебница находятся на
одном из островов — прекрасный парк, по вечерам музыка. Живя, чувствуешь себя, как за
границей (конечно, насколько знаю ее по описаниям). Утром идут читать газеты, днем
table d' botes [общий стол, табльдот]; масса характерных для всяких курортов мамаш с
дочками, генералов и русских купцов или подрядчиков — русских, конечно, всегда
узнаешь.
Познакомился (то есть, вернее, поговорил и обменялся визитными карточками —
это здесь частенько) с редактором «Uusi Suometar»[Новая Суоми] - младофинский орган
— Антоном Хельве. Говорили с ним почти два часа о политике и искусстве. Когда
разговор зашел о последнем законопроекте* он заметно воодушевился и говорил так, что
можно было чувствовать, как Финляндия оскорблена и обижена всем этим. На прощание
просил передать всем моим русским, что «финны никогда, и раньше, и теперь, и никогда,
не будут и не думают, и не желают «бунтовать» — они понимают, что ничего не могут
сделать и ничего не могут показать, но много думают и чувствуют» (цитирую по памяти).
Денег у меня хватает еще на две недели — по-моему, это хорошо... Целую тебя и
большое спасибо, любящий тебя Коля П.
Совсем ли прошла твоя рука, вчера думал, что хорошо было бы, если бы ты
приехал в Нейшлот на ванны.

Са́вонлинна

[belkafoto.livejournal.com]

Са́вонлинна (до революции — Нейшлот, фин. Savonlinna, швед. Nyslott — Нюслот[4]) — город и муниципалитет в Южном Саво в Восточной Финляндии, ранее в Нейшлотском уезде Выборгской губернии.

Город и муниципалитет расположен в восточной части исторической области Саво (фин. Itä-Savo), на островах озёр Сайменской водной системы.

Население

На 2018 год население города составляет 31 823 человек. Население занято главным образом в сфере услуг и на транспорте.
Язык

Основным языком является финский. Инициатива шести муниципалитетов — Тохмаярви, Иматра, Лаппеэнранта, Пуумала, Миккели и Савонлинна, ходатайствующих о 5-летнем проекте, в рамках которого в школах этих муниципалитетов было бы возможно заменить изучение шведского языка изучением русского языка, начиная с 7-го класса, не нашла полного одобрения в правительстве.[10]

10 руб на 2 недели

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - Н.М.ПУНИНУ
июля 1910 года. Нейшлот
Дорогой папа!
Я не знаю, покажется ли тебе возможным исполнить мою просьбу, но я все-таки
хочу попытать счастья. Мне страшно хочется остаться еще здесь недели на две.
Наступили удивительные осенние дни. Нигде ничего подобного, наверное, я больше не
увижу. Деревья уже желтеют, солнце бледное и днем ни одного облака, а по вечерам над
озерами такой покой, как будто все умерло сто лет назад, вода кажется застывшим
золотом; одним словом, мне бы так хотелось побыть еще здесь. Так вот, я прошу тебя, не
дашь ли ты мне в долг 10 рублей, эти деньги я растянул бы вполне на полторы-две недели,
это ведь так дешево... Пусть мама похлопочет в мою пользу.
Любящий тебя К.Пунин. Поклон всем.

Re: 10 руб на 2 недели

[belkafoto.livejournal.com]

А.В.КОРСАКОВА* - Н.Н.ЛУНИНУ
августа 1910 года. Нейшлот
Милый, славный Юкс*. Сердечно благодарю Вас за письма и открытку. Так
хотелось no-Weisgerber'cKii* хлопнуть Вас по плечу и сказать: «Gut!» С самого Вашего
отъезда хочется написать Вам и в то же время ужасно трудно. Как-то странно на гладкой
чистой бумаге писать. Рисовать было бы так просто, сказать еще проще. Писать мне
всегда немножко страшно; боюсь, что холодно и неумело излагаю свои мысли, трушу, что
Sie gerade eine unzufriedene Laune haben und mein Brief vvird zu der Stimmung nicht passen.
Da werden Ihre Lippen zittern wie ich es schon oft gesehen habe die Eikchen fest zusamen
schlissen [Вы как раз не в духе, и мое письмо не подойдет к Вашему настроению. Тогда
Ваши губы задрожат, как я уже часто это видела, их уголки сожмутся (нем. )]. «Ax, Freken,
ничего-то Вы не понимаете, не то, не то!» - и полетит мое письмо к «зеленому черту» (так
говорят немцы).
Я это буду чувствовать, т.к. теперь чувствую Вас вообще больше, нежели когда мы
были вместе. Мне будет больно оттого, что я так беспомощна. Где же «то»? Ваше
отсутствие чувствуется очень. Вы знаете, все предметы, все камни и деревья, маленькие
волны, мох и черные лодки скучают по Вас. Все мне кивают, ласково смотрят и говорят: и
я, и я.
Третьего дня была устроена «венецианская ночь». Представьте себе: очень красиво.
Небо было ясное, немного звезд, полная луна. Ракеты взлетали такие стремительные и
темпераментные; прямо вверх. Хочу на небо, Юкс, Юкс!
Потом маленькая остановка, крах, несколько пестрых огоньков... Вниз,— потом
темно. Юкс, где-то Вы? каждый огонек смеялся. Я думаю, весело сверху смотреть на
такую массу улыбающихся лиц. Все хлопали в ладоши, кричали. У большого камня (под
березой) на самой маковке горела плошка. Тени бегали по «лицу», он улыбнулся мне и
просил Вам кланяться...
Я страшно рада, что стенка упала, на меня пахнуло Вашей радостью; Юкс, мир
светел!

[belkafoto.livejournal.com]

А.В.КОРСАКОВА - Н.Н.ЛУНИНУ
7 января 1911 года. Кронштадт
Знаете, Юкс, Вы первый и единственный, которому я сказала о моей предстоящей свадьбе
кроме мамы и папы. Мне хотелось бы знать Ваше мнение. Юксинька, я знаю, что Вы, наверное,
сами догадались, но это было все-таки недружественно в отношении Вас. Правда? Скажите, как
Вы думаете. Именно я и именно в отношении Вас должна была сказать Вам самое трудное и самое
внутреннее. Не знаю, понимаете ли Вы меня. Почему так. Как жаль, что нельзя видеть Вас, когда
это хочется, все бы проще было.
Ах, Юкс, Вы знаете, ведь я Вашего мнения иногда боюсь. Ей-богу. Смешно? Верно, так
есть. Юксинька, Вы такой славный, это было так хорошо, что Вы приезжали сюда. Жаль, что
мало. Знаете, Вы все-таки живая вода.
9 января
И что из России уезжаю, ничего, пусть не будет Вам грустно, скажите и графу*, это тоже
хорошо и нужно. Я люблю Россию, люблю мою родину. Поверьте, сделаю все, что в силах, во имя
этой привязанности. Но мое место не здесь. Иначе я должна насиловать мой дух — и ничего из
этого не выходит. Именно там, среди людей, не знающих, что такое русские, я буду жить. Меня
уважают как русскую, а это за границей — много. Не печальтесь, если я и буду жить за границей
— никогда не забуду, что я русская, и другие будут это помнить. А если Бог даст сил, энергии и
здоровья, если смогу добиться того, о чем мечтаю — о, Юкс, как это будет роскошно сказать и
создать что-нибудь новое, прекрасное и быть русской. А в России мне теперь не жить. Засыпаю
нравственно. января Вероятно, на днях буду наконец в Петербурге и посмотрю на выставки. Вы
меня так запугали, что я до сих пор не решилась поздравить Вас с успешным окончанием
экзамена. Я очень рада и сердечно желаю Вам всего лучшего.

[belkafoto.livejournal.com]

Но время изгладило эти события из моей памяти,
прошло несколько лет. Я была уже вполне взрослой и до некоторой степени разумной. У
меня была подруга, молоденькая, веселенькая англичанка. В один прекрасный день она
собралась замуж. Тотчас после свадьбы она уехала, и мы несколько месяцев не виделись.
Когда мы снова встретились, она показалась мне очень переменившейся, хотя как будто
все было по-старому. Но между нами стало «нечто», чему я не могла дать имени. Точно
река, через которую нет моста. И в то же время в ее лице было что-то новое, напомнившее
мне тех двух женщин. Что-то пережитое, узнанное, внутренний опыт.
Вот, Юксинька, одна причина: я вышла замуж. И мне кажется, что я умерла снова
родилась. Что я не та. Мне думается, что женщина умирает три раза.
Как объяснить Вам еще? Я с Жоржем счастлива, мы — друзья и любим друг друга.
Он добрый и хороший, и я его ценю с каждым днем все больше. Это пишу я, чтобы Вы не
думали: Юкси несчастна замужем. Но даже такое прекрасное замужество — переворот,
болезнь и смерть. Только тогда возрождение. «Не оживет, аще не умрет». Почти два года
длится эта тяжкая борьба, это возрождение. Мне кажется теперь все иным - и небо, и
люди. Как будто я в другом мире. И я должна найти в нем снова саму себя. Это требует
все мои силы, это самое главное. Вот Вам причина моего молчания. Другая же нечто
вроде смерти Рудольфа, тяжелый удар, который мне пришлось перестрадать. Но это уже в
прошлом. Теперь с каждым днем прибавляются мои силы, и я опять делаюсь если не
«старой» Юкси, то все же, надеюсь, достойной Вашей дружбы. А теперь простите меня за
это долгое молчание... – обессмертившая эпоху. Но присутствие ее в этом театре несомненно,
она слышит, чувствует и улыбается там, пока мы как вельможи счастливы, многие бессознательно
счастливы ее высочайшим присутствием.

[belkafoto.livejournal.com]

марта
Люблю эти болезненные несвоевременности жизни: когда весна напоминает в некоторые
свои часы осень, и наоборот; есть несколько периодов в каждом времени года; первый сон — Пред-
течи, едва уловимые и настолько отдаленные от своего Христа, что редко кто их замечает и относит
к будущему, и наоборот, тяжелая и полная зрелость зимы, весны, лета и осени, она обыкновенно
удушлива и пряна и томит тяжестью того, кто рано чувствует Предтечи. Но нигде в природе нет
оценки.

[belkafoto.livejournal.com]

ДНЕВНИК. 1912 год
ноября
Сегодня снес свою статью «К проблеме византийского искусства» Маковскому. Статья
принята*.
Второй раз посетил Сергея Константиновича. В отдаленной улице «белых домов», в
двухэтажном доме, с небольшим палисадником, теперь занесенным снегом, помещается квартира в
первом этаже, с окнами, по вечерам завешенными плотными гардинами, так что с трудом узнаешь,
дома ли хозяева — квартира, которую занимают Маковские. Небольшая передняя, столовая,
завешанная небольшими фототипиями, из которых мне запомнилась голова, по-видимому,
Беноццо Гоццоли и этюд Брейгеля; библиотека — просторная, несколько сумрачная своими темно-
оливковыми тонами, уставленная по стенам невысокими шкапами, с громадным столом
посередине, заложенным сплошь эстампами, художественными изданиями и фотографиями, и
кабинет в конце концов достаточно неуютный и холодный. Приятно поражает темный бобрик,
которым застланы везде полы.
Маковский - высокий, нервный, с «хорошеньким», но тонким лицом, слишком
женственным в линиях, но слишком грубо-мужским в выражении; жесты преувеличенные,
быстрые и недостаточно изящные. Он принимал нас в кабинете: Комаровского, Левитского и меня.
Его жена, тоже «хорошенькая», с продуманно-приветливыми вопросами и кивками головы, но с

прекрасными руками, нежными и длинными, в изящном пеньюаре и белых туфлях,
присутствовала весь этот вечер.
Около стола в кресле, достаточно неудобном, я должен был прочесть свою статью. Как
всегда, читал плохо, но в конце концов не так уж плохо, как со мной случалось раньше. Когда кон-
чилось чтение, не наступило столь всегда ужасающее молчание -дурной признак для автора,
которого не находят, за что похвалить, и для слушателей, которые не знают, что сказать. Маков-
ский прямо, с некоторым пафосом, который ему, вероятно, всегда присущ, сказал: «Прекрасно,
Николай Николаевич»,— и затем целый ряд похвал, из которых я помню только его фразы:
«У вас настоящий писательский темперамент, с большой стройностью и с (не помню
каким) языком, я уверен, если только захотите, вы можете написать прекрасное
беллетристическое произведение, настоящий писательский темперамент. Много мыслей и
много знаний», и позже, когда мы заговорили о псевдониме, который у меня был выбран:
Жаннин-Перро*, он сказал, указывая на его французские звуки: это нехорошо, читатели
прочтут и скажут: а потому это так и хорошо, что француз. Словом, «удостоился больших
похвал и поощрений». Несколько поправок, которые он бы хотел сделать, по существу,
ничтожны. После этого зашел разговор о дальнейших работах, о Св. Софии и вообще.
Маковский удивительно много говорит «вообще». За эти два раза, которые я его видел, я
не слыхал от него ни одной тонкой и острой фразы, которую можно было бы заметить.
Достаточно поверхностно и достаточно дилетантски. За чаем развивал тему о греческой
стране, которую он находит как бы предназначенной для того, чтобы люди ее украшали -
это не ново. Вообще - и на этом основывалось мое разочарование - Маковский
удивительно «редакторский» человек.

Серге́й Константи́нович Мако́вский

[belkafoto.livejournal.com]

Слишком живой и, может быть, скоро схватывающий, он как-то плавает по идеям,
по образам и по словам. В его интонации есть что-то уравнивающее, делающее даже
прекрасное слово каким-то посредственным. Не чеканя фразы, не улавливая ее ритм, не
ценя ее, он употребляет большое количество слов, опустошая и отуманивая мысль.
Нередко, желая закрепить идею, он повторяет те же фразы, переставляя части речи; в его
голосе есть пафос, которым он не умеет пользоваться, предпосылая его словам,
долженствующим его выразить своими звуками. И нервные, живые повороты его тела,
судороги пальцев и жесты рук остаются необоснованными и манерными. Однако
бледность его лица производит чарующее впечатление; веришь тому, что он острый и
благородный искатель красоты, что утончен и что прекрасен среди русской
посредственности. Вот какие впечатления остались у меня после этого вечера, столь
благосклонного для меня. Я уходил, унося с собою живую радость, новые силы и новые
надежды на жизнь и работу - и за это благодарен Маковскому, даже если моя статья и не
так хороша, как он говорил.

Серге́й Константи́нович Мако́вский (15 [27] августа 1877, Санкт-Петербург — 13 мая 1962, Париж) — русский поэт, художественный критик и организатор художественных выставок, издатель (первая волна эмиграции). Член союза «Председателей земного шара».

Сын К. Е. Маковского и внук Е. И. Маковского. Младшая сестра — художница Елена Лукш-Маковская. В 1890 году поступил в Александровский лицей, но получив низкий балл за поведение при хороших оценках по предметам, был вынужден оставить его. Осенью 1893 года С. Маковский продолжил обучение в гимназии Гуревича. В 1896 году Сергей Маковский окончил гимназию и решил поступать в университет. Для этого ему пришлось сдавать два экзамена, по латинскому и греческому языкам, в 8-й петербургской гимназии.

[belkafoto.livejournal.com]

Кстати, не Кандинский
ли писал эту критику? Я за него и гроша медного не дам. Он хотя бесспорно умен и geistlich1, но
односторонен до последней степени. И если художник не Ван Гог, Сезанн, Гоген, кубист, футурист
— его смертный приговор произнесен и в критике «Аполлона» произведен в исполнение.
Я очень горжусь Россией и русскими, но... «есть мужик и мужик». Кандинским и др.. за
исключением М.В.Веревкиной* (ее также граф Комаровский знает, она настоящий русский куль-
турный талант, чтобы не сказать гений), не горжусь. Кстати, видели ли Вы «опусы» и
«композиции» Кандинского? Они хороши по краскам, но это не искусство больше и, еще больше,
это убийство искусства. Куда им до Вейсгербера.
Впрочем, в данном случае он до некоторой степени прав (если я только правильно поняла
выражение), Вейсгербер французит, хотя на свой особый лад.

[belkafoto.livejournal.com]

Убранство квартиры было замечательным: его почти не было. В большой комнате,
на стене направо от входа, во всю ширину комнаты были помещены дощатые некрашеные
полки, а на них установлены книги из библиотеки Мандельштама, Бог знает где
хранив¬шиеся все эти годы. Помимо итальянских поэтов я помню Батюшкова без
переплета, кажется, это были «Опыты...», «Песни, собранные П. В. Киреевским»,
«Стихотворения» А. С. Хомякова, «Тарантас» В. А. Соллогуба с рисунками Г. Гагарина.
Кроме книг в каждой комнате стояло по тахте (т. е. чем-нибудь покрытый
пружин¬ный матрац), стулья, в большой комнате простой стол и на нем телефон. Эта
пустота и была очаровательна.
Конечно, во всем доме была прекрасная слышимость. Комната Осипа Эмильевича
(большая) граничила с соседней квартирой из другого подъезда, откуда постоянно
слыша¬лись стоны гавайской гитары. Там жил Кирсанов.
Стены были проложены войлоком, из-за этого квартира, очень хорошо
отапливаемая, была полна моли. Все пытались ее ловить, хлопая руками.
Эти детали откликнулись в «Квартире» Мандельштама — стихотворении той поры.
В новом жилище обнаружились ранее незаметные черты Мандельштамов. В
первую очередь — гостеприимство. Угощали тем, что есть, — уютно, радушно, просто и
артис¬тично. Желая компенсировать знакомых за свое былое житье по чужим квартирам,
Ман¬дельштамы с удовольствием пускали к себе пожить старых друзей.
Прежде всего, была приглашена Ахматова. Но она выбралась только в середине
зимы. Мне еще предстояло ее впервые увидеть.

[belkafoto.livejournal.com]

Некоторое время у них ночевал вернувшийся из ссылки Владимир Алексеевич
Пяст. Вначале его присутствие было приятно и интересно Осипу Эмильевичу. Но потом
он с удивлением стал говорить об одной утомительной привычке Пяста. Он не ложился
спать до трех часов. Хозяева бодрствовали вместе с ним, но вскоре заметили, что Пяст
вовсе не склонен поддерживать разговор. Они решили оставлять его с полуночи одного,
но убеди¬лись, что он и не пишет, и не читает, а все-таки не ложится. «Что он там делает?
— смеялась Надя. — Наверное, молится». Но Осип Эмильевич отрицал это, говоря: «Это
какое-то бдение». Судя по его описанию, Пяст сидел в сумеречном состоянии — ни сон,
ни явь — и не имел силы переменить позу, раздеться, лечь, заснуть. Такое крайнее
истощение нервной системы, пришедшее к Пясту после перенесенных страданий, мне
стало понятным впоследствии, после ежовщины, бомбежки, голода, разочарований и
многих еще бед. Часто после войны я ловила себя на мысли: «Я — как Пяст». Кстати,
подобное пробуждение ассоциаций преследовало меня в шестидесятые годы, когда я
получила в кооперативном доме однокомнатную квартиру. Я без конца занималась
хозяйством, радуясь каждой быто¬вой мелочи и приговаривая про себя: «Я — Галина
Мекк». Это опять был след Надиных рассказов. После гибели Осипа Эмильевича она
некоторое время жила у Галины фон Мекк, поселившейся после лагеря в Малом
Ярославце. Приезжая в Москву, Надя описывала, как Галина два часа подряд моет свою
ночную посуду, медленно и тщательно прибираясь в своей комнате. Такой синдром
послелагерника наблюдали тогда у многих.

[belkafoto.livejournal.com]

Владимир Алексеевич Пяст (настоящая фамилия Пестовский, 19 июня [1 июля] 1886, Санкт-Петербург, Российская империя — 19 ноября 1940, Голицыно, Московская область, РСФСР, СССР) — русский поэт-символист, прозаик, литературный критик, переводчик, теоретик литературы, один из биографов поэта Александра Блока, с которым много лет дружил.

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС
апреля 1913 года. Москва
Дорогой друг и дорогая... Галя! [Галя — домашнее имя Анны Евгеньевны Аренс.
(Примечания соста еителя, кроме особо отмеченных случаев.]
Москва — что-то «великое, что-то нелепое, темное

[belkafoto.livejournal.com]

Осенью этого года Аренсы переехали в Петербург. Брат мой, почти против воли
стариков Аренсов, женился на Зое, старшей сестре. И старики, и все, кто был вокруг нас,
считали невозможной и боялись моей любви к Гале. Это принуждало нас реже видеться,
видеться вне дома, в Эрмитаже.<...>
Галя некрасива, слишком мягкие черты лица сообщают формам какую-то
расплывчатость, ее глаза под светлыми и потому маловидимыми бровями обрамлены
тяжелыми, припухшими веками, нос ее не очерчен одной определенной линией, он слабо
характеризован и «сбит» в рисунке; более выразительны ее губы, но их портит та же
расплывчатость форм, то же отсутствие характерного рисунка. Много значительнее овал
ее лица, мягкий, тончайшего психологического смысла, сообщающий какую-то особую и
загадочную таинственность всему лицу, напоминающему типы Леонардо или, по крайней
мере, Луини. Этот овал, мягко поддержанный пышною прелестью бледно-золотистых
волос, переходит с какой-то гармоничной последовательностью в линию шеи, гибкую,
чувственную, напоминающую мне рисунок шеи в «La donna nuda» [обнаженная, итал.]
Эрмитажа.<...>

1 июня 1914 года. Дахау

[belkafoto.livejournal.com]

IV. «Ненаписанная картина» ~ Мобилизация —
Народные манифе стации Ультиматум —
Современные мастера - Скука - Гений и человечество ~
«Я тот, кто как то особенно знает слова...» — Дама
Луны
А.В.КОРСАКОВА - Н.Н.ЛУНИНУ
1 июня 1914 года. Дахау
Дорогой друг Юкс, передо мной лежат три больших листа, тесно исписанные Ва-
шим нежным почерком. Я не понимаю саму себя, что не пишу Вам чаще: такая радость
получать и читать Ваши письма. И не меньшее счастье отвечать на них. Мне всегда было
страшно перед встречей с Вами. Вы для меня «ненаписанная картина», то есть это не

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС
июля 1914 года.<С. -Петер6ург>
Дорогая, родная моя Галочка, получил сегодня твое письмо, был чрезвычайно рад и
утешен, т.к. не покидает меня дурное настроение.... Вчера были призваны ратники
ополчения первого разряда и мы, ратники ополчения второго разряда, которые
добровольно желают. Сразу меня охватило неодолимое желание идти. Представил я себе,
как ты будешь сестрой, я ополченцем, ну и т.д.; к вечеру же, как устал, начались сомнения
— для чего, да к чему, да что я буду делать, да что мне Россия и тому подобные позорные
мысли. Однако сегодня поехал в университет по воинскому присутствию. Узнал, что
меня, а также и Сашу призовут 1 августа, не зависимо ни от каких отсрочек, экзамен Саше
держать не дадут - ну, я и отложил до 1 -го ~ если призовут и забракуют, пойду в опол-
чение. Не могу только сидеть дома и болтать вздор о войне...
Сегодня Англия объявила войну Германии. Количество вооруженных людей в
мире теперь неисчислимо. Возбуждение в Петербурге достигло крайних пределов; тебе
известно, вероятно, о разгроме германского посольства; я видел все это; толпа жестока и
груба, но она страшна, как, вероятно, не страшна армия; что-то темное и жуткое, черт
знает что такое. Больше нет фигур на крыше посольства, окна выбиты и чернеют, мебель,
картины, белье выкинуто и сожжено, флаг и герб разодраны, портрет Вильгельма сожжен,
хрусталь и посуда побиты — бесконечное варварство; и Околович поощрял и оправдывал
33

все это -? в нем что-то фанатически темное, монашеское, малокультурное... Мобилизация
кончается, скоро уходит папа, но никто не знает куда.
Сегодня днем шел я из музея по Невскому в густой толпе. Смотрю, Полетаев —
небритый, загорелый и до такой степени грязный, что я не знал, как мне быть с ним
(отвратительная, но неискоренимая гордость). Оказывается, страдает от одиночества,
волнуется и не имеет жилья до первого; ночует неизвестно где. Необыкновенный человек!
Я понимаю, можно в такие дни целый день шататься по улицам, но не иметь угла или
своей кровати — это восхитительно. Пошли бродить, конечно, к «Доминику»*; он был
возбужден и рад меня видеть. Даже неожиданно для меня пожаловался на свою горькую
участь и сделал это серьезно; сказал, что его Крым - была крайне неприятная поездка,
последствия которой еще впереди. От «Доминика» пошли к Владимиру, с которым он
отправился куда-то еще выпить, я же домой, так как был уже совсем разбит и ждал от тебя
письма.Маковский вернулся, но никакого желания видеть его у меня нет; отвращение,
отвращение, бесконечное отвращение ко всем окружающим меня деятелям искусства. Не
хочу их больше, хочу простых, обыкновенных людей; они честнее, глубже и, так часто,
умнее. Скажи, выберусь ли я из своей лжи, уйду я от ложного искусства, найду я
искусство настоящее и искреннее, как ты думаешь, скажи! Я тебе в письме не могу
объяснить, в чем дело, но я знаю немножко, вернее, чувствую...

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС
июля 1914 года. <С. Петербург>
Дорогой Галченок.
Сегодня весело, сегодня солнце, сегодня ночью была гроза, я плохо спал от грозы и
еще от чего-то; все женщины кажутся красивыми, вспоминаются все странные вещи —
Сердо-боль, твои губы и как ты кусаешься и какое у тебя лицо иногда...
Милая, милая Галочка, Жебар — «Мистическая Италия» — блестящая книга,
читаю ее далекие воспоминания, все колеблется во мне, как волны, тучи сомнений,
недоумения и жажда бессмертия. Есть там главы, посвященные Франциску — горячие и
живые страницы. Он был прекрасен, этот Франциск, так прекрасен, как только я могу себе
представить, и он был прав во всем до конца; он призывал, между прочим, веселых людей
ко Христу, он говорил так: «Брат, зачем эта грустная физиономия? Если ты согрешил —

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС
июля 1914 года. <С. -Петербург>
Дорогая моя, чудная Галочка.
Хотя я уже послал тебе сегодня письмо, но только что прочитал твое, и мне хочется
написать тебе немного. Об эгоизме и тщеславии ты уже прочтешь в одном из предыдущих
моих писем. Не бойся, что не любишь солдат, и верь, если около раненого тебе захочется
уехать или жить в покое — тогда другое дело, а пока не пытай себя и не мучь.
Вчера я обратился к папе со словами, как он относится к тому, чтобы я пошел
санитаром в Красный Крест, он сказал: «Благословляю тебя на это»,- и согласился дать
мне денег, если надо. В музее место останется без всяких разговоров за мной. Завтра я
поеду узнать о приеме санитаров. Теперь, если ты не сможешь идти из-за папы или мамы
(словом, не по своему желанию) на войну, я никуда не пойду. Вообще же не буду вовсе
стремиться в действующую армию, так как воспоминание о Ницше, который был в
Красном Кресте, и о страданиях, которые я хочу изучить и понять -* единственно мною
руководят. Чтобы тщеславия было меньше, я ничего никому не скажу. Побуждает меня
идти: желание знать страдания, открыть и развить любовь, которая во мне, скука от этой
размеренной жизни, Ницше, тщеславие. Останавливает меня: страх, что я не вынесу
(сойду с ума или соскучусь и устану), чрезмерное тщеславие в этом поступке, нежелание
откладывать экзамены и ты. Уравновесить все это своей волей я не могу и отдаю дело мое
в руки Бога и верю, что Он поведет туда, куда мне надо. Постарайся и ты, дорогой друг,
сделать так же.
Целую тебя и благодарю за конец письма о моем искусстве. Верно. Знаешь, почему
верно? Если ты под влиянием дневника стала себя больше анализировать, значит, мое
достигнуто. Большего я не хочу. Только бы все так чувствовали.

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС
4 августа 1914 года, <С. -Петербург>
Дорогая Галя, когда я получил то, твое длинное, с бесчисленными марками письмо,
то был опечален не твоими тревогами — я уже имел телеграмму, — а некоторыми твоими
словами и мнениями обо мне. Вот почему отчасти вчера у меня была черная, как дыра,
скука, когда я послал тебе записку.
Вчера во время обеда звонят ко мне по телефону — ? — Дама Луны*. Мы
прошлись с ней по парку. Она была в Париже, познакомилась с футуристами и жила чуть
не со всеми с ними вместе, теперь она красит свою мордочку и подводит брови. Все это
меня страшно рассмешило и, представь — я взял и сказал ей это, похлопал ее по плечу,
назвал авантюристкой и сообщил о том, что я прихожу в восторг от ее... глупости. Она
сперва не знала, что ответить; вероятно, она думала, что я буду пленен всем этим, тем
более, что она начала меня обстреливать всеми футуристическими вывертами и
приходить от них в экстаз, полагая, что я очень высоко ценю футуристов. (Это она оттого
решила, что я в прошлом году, когда она раз как-то начала издеваться над какими-то там
зелеными людьми, сказал ей, что в этом она все равно ничего не понимает.) Затем она
была очень разочарована, когда я высказал ей свое мнение о футуризме, а особенно о том
футуризме, с которым она так блистательно познакомилась в Париже. Конечно, она
обиделась на мое письмо, но не очень, а не звонила мне до сих пор оттого, что думала — я
38

Лидия Сергеевна Леонтьева

[belkafoto.livejournal.com]

Лида — Лидия Сергеевна Леонтьева (Дама Луны, ?—1942) -художница, подруга
Пунина.
22

Корсакова Александра Владимировна

[belkafoto.livejournal.com]

27 Корсакова Александра Владимировна (1884 — умерла после 1952) —
художница, в 1911—1919 гг. носила фамилию мужа Брейль, с 1919 г. Гальстон.
Юкс — Корсакова и Пунин называли друг друга Юкс и Юкси - от финского слова
iiks — один.
Вейсгербер

[belkafoto.livejournal.com]

Полетаев Евгений Алексеевич (1885 — 1937) — филолог, учился в
Царскосельской гимназии и Петербургском университете; в 1918 г. заведовал Отделом
средних учебных заведений Наркомпроса. Был частым гостем в доме Аренсов в
Адмиралтействе. Пунин в воспоминаниях отметил испытанное им влияние Полетаева и
его особую роль в своем сближении с большевистским правительством в конце 1917 г. В
соавторстве с Полетаевым Пунин написал книгу «Против цивилизации» (Пг., 1918). В
1937 г. арестован и расстрелян по приговору комиссии НКВД; посмертно реаби-
литирован.. Зоя — Зоя Евгеньевна Арене; в 1913 г. вышла замуж за Алек
сандра Николаевича Пунина и носила его фамилию.

[belkafoto.livejournal.com]

64 ... статья Гофмана (Олиного мужа)... — Гофман Модест Людвигович (1887
1959) - литературовед, критик, муж Ольги Николаевны Никольской, ставшей позднее
женой Льва Николаевича Пунина.

[belkafoto.livejournal.com]

М.Л.ЛОЗИНСКИЙ - Н.Н. ПУНИНУ
октября 1914 года. <Петроград>
Дорогой Николай Николаевич, Анна Андреевна* говорила мне, что видела у
Кардовской* портрет В.А.Комаровского (по-видимому, сангина). Может быть, Вы
захотите оказать «Аполлону» большую услугу ~ зайти в свободную минуту к Кардовской
и посмотреть этот портрет. Если он хороший, мы воспроизведем его в «Аполлоне», в
ноябрьском, должно быть, номере, где будут напечатаны посмертные стихи Василия
Алексеевича.<...>
Жму Вашу руку. Ваш Лозинский.

[belkafoto.livejournal.com]

ДНЕВНИК. 1914 год октября
Сегодня возвращался из Петрограда с А.Ахматовой. В черном котиковом пальто с
меховым воротником и манжетами, в черной бархатной шляпе — она странна и стройна,
худая, бледная, бессмертная и мистическая. У нее длинное лицо с хорошо выраженным
подбородком, губы тонкие и больные, и немного провалившиеся, как у старухи или
покойницы; у нее сильно развитые скулы и особенный нос с горбом, словно сломанный,
как у Микеланджело; серые глаза, быстрые, но недоумевающие, останавливающиеся с
глупым ожиданием или вопросом, ее руки тонки и изящны, но ее фигура — фигура
истерички; говорят, в молодости она могла сгибаться так, что голова приходилась между
ног. Из-под шляпы пробивалась прядь черных волос; я ее слушал с восхищением, так как,
взволнованная, она выкрикивает свои слова с интонациями, вызывающими страх и любо-
пытство. Она умна, она прошла глубокую поэтическую культуру, она устойчива в своем
миросозерцании, она великолепна.
Но она невыносима в своем позерстве, и если сегодня она не кривлялась, то это,
вероятно, оттого, что я не даю ей для этого достаточного повода*.

Prince Charming — Комаровский

[belkafoto.livejournal.com]

Д.И.КУРОШЕВ - Н.Н.ПУНИНУ
декабря 1914 года. Верный*
Дорогой Николай Николаевич, благодарен Вам очень, что вспомнили обо мне в минуту
грусти или меланхолических раздумий. Дымка Вашего письма, хоть и ненадолго, обвеяла мою
душу тем знакомым едким узором, по которому я не могу не скучать. Представились синие тени
гашиша, и рука чужим, но хорошо знакомым жестом тянется к невидимому ящичку. «Наше»
влечение к красоте не есть ли отравление самым страшным дурманом. Prince Charming
[Очаровательный Принц, англ.] в его последние минуты — вот образ, который мне чаще и чаще
подсказывает воображение.
Я хотел бы спросить, каким ушел наш Prince Charming — Комаровский? Должны ли мы
сохранить в наших сердцах его черты такими, какими они были раньше, или... но это бесполезно.
Вы говорите: он был римлянином. Может быть — эпохи декаданса. Но поэтом он не был,
хотя все поэты должны горевать, что его нет. С ним распалось одно из звеньев, связывавших нас с
прошлым, с тем прошлым, когда красота стала значить — отрава духа. Но эта красота пропитала
молодость, и всегда мы будем питать нежность к ее едким духам.

[belkafoto.livejournal.com]

Войне еще не предвидится конца, но мы мало ее чувствуем, день за днем идут так
быстро, что не успеваешь даже очухаться. Вот и томит меня опять страх, что мало
времени до экзаменов, а работы много и музейной и журнальной, то есть заказанной
работы, которую необходимо выполнить. Штаты музеем уже выработаны и пошли по всем
инстанциям, к 16—17-му году будут, не раньше. Для того, чтобы занять при штатах сразу
видное место, я должен кроме того, что сдать экзамены, еще съездить за границу — в
Италию, Турцию, Балканы и Грузию и объехать Россию — Киев, Новгород, Владимир и
часть Севера; вот это-то меня и заставляет торопиться. Если бы весной я покончил с
экзаменами, летом бы отправился по России, а к осени, если война кончится, в Италию.
Думаешь обо всем этом, а, в сущности, ничего не известно, так как никто не знает, к чему
может привести война.
Любящий тебя Коля.

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС.
июня 1915 года. <Павловек>
Милая Галочка, мне сегодня грустно что-то до слез. Не то Ленины рассказы —
ужас один, не то потерянный день вчерашний не знаю; томлюсь жалко и бескрыло.
Леня получил Владимира, в общем, имеет все ордена, какие имеет папа, сверх того
Георгиевский крест и представлен к Георгиевскому оружию. Но он устал и жаждет всем
своим существом конца войны. О, если... Если бы он мог больше не ездить! Неужели же
все старые лучшие офицеры должны лечь?

принимать 40 человек

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - A.E.APEHG.
июня 1915 года. <Павловск>
Ну, милая Галочка, когда я получил вчера твое письмо, я рассердился сперва
страшно, потом впал в отчаяние, потом в уныние, а теперь все это вместе. Ты с ума сошла
принимать 40 человек. Если ты сейчас же, сегодня же не заявишь, что больше 25 человек
не будешь принимать,- можешь мне больше не писать, знать тебя не хочу. Скоро весь
Порхов соберется у тебя на приеме. О, до чего же я сейчас зол, если бы ты знала — до
слез — и писать ни о чем больше не хочется. Небось меня обманывать не стыдно, а
сказать своим.
.живодерам нельзя, обидятся. Ну, дело твое, ты, конечно, человек свободный и
можешь хоть в петлю лезть. Только знай, если ты не отдохнешь и не поправишься, не
видать тебе обязательного экзамена, как ушей своих — не дам держать и только, буду
стоять у ворот Михайловой и не пущу.

Я обедал у Чацкиной

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН - А.Е.АРЕНС
9 июля 1915 года. <Петроград>
Вчера воздух в Петербурге был густой и грустный. Я обедал у Чацкиной и провел у
нее вечер. Она была в белом платье с черным кушаком и в черных лакированных туфлях.
Мы обедали вдвоем — впервые испытанное мною ощущение; я никогда еще не обедал у
умной женщины без посторонних. Мы говорили о любви и о Стендале. Она увлекается им
исключительно, понимает и знает; она пишет повесть о женщине, которая не в состоянии
влюбиться; мы пришли к выводу, что теперь легче жить, так как меньше возможностей
для основательной кристаллизации*! Сколько в ней ума и как мало темперамента в
мыслях! — если бы даже она писала самые умные вещи, я думаю, ее нельзя было бы
читать без скуки. Известно ли Вам, что она курит? Я смотрел на нее с папиросой и думал
о женских достоинствах. Она невысокого роста (я пишу все это не для Вас, так как Вам
это, может быть, неинтересно - но сегодня у меня нет чувств и нет темы для письма),
хорошо сложена, у нее маленькие руки, тонкие, но с широкими кистями; маленькое лицо с
правильными чертами, тонким прямым носом и черными с синеватым отливом глазами;
над верхней губой маленькие черные усики — признак расы, точно так же и ее ресницы ~
густые, длинные и черные. Больше ни в чем не сказывается ее кровь ни в интонации, ни в
акценте, ни в манерах. Она сдержанна, в случаях сильного волнения подается всем
корпусом; руки для поцелуев не протягивает, а подает ее согнутой в локте - для нас, муж-
чин, способ не очень удобный. В общем, маленькая кукла - существо умное и
благородное. К двенадцати часам вернулся домой, возбужденный бесчисленными
чашками кофе, и долго не мог заснуть с головой пустой и сердцем холодным, как камень.

Re: Я обедал у Чацкиной

[belkafoto.livejournal.com]

Чацкина Софья Исааковна (? - 1931) - заведующая литературно-
художественным отделом журнала «Северные записки». С.К.Маковский — Н.Н.Лунину —
Это и следующее письмо С.К.Маковского отправлены из его самарского имения. Пунин,
как видно из переписки, выполнял тогда обязанности заместителя Маковского в редакции
«Аполлона»

[belkafoto.livejournal.com]

Леня убит... ~ Леонид Николаевич Пунин был инициатором партизанской войны в
немецком тылу. Он обратился со своим предложением к главнокомандующему и «был
принят министром <. ..> и вот уже сам штаб Верховного Главнокомандующего учредил но-
вую часть «Партизанский конный отряд особой важности», а молодой офицер Пунин стал
атаманом этого отряда» (Памяти атамана Лунина. — «Новое время», 1916, 18 септ.); отряд
действовал на территории Лифляндии (Латвии). Л .Н.Пунин был награжден золотым
Георгиевским оружием, офицерским Георгиевским крестом, Владимирским крестом с
мечами и бантом и другими орденами за личную храбрость и за командование. Немецкие
власти обещали награду в 25 тысяч крон за голову атамана. В связи с его гибелью во
многих газетах были напечатаны некрологи. Статьи, посвященные его военной
деятельности, были опубликованы в «Новом времени», «Царскосельском деле».
Похороны Л.Лунина вызвали широкий общественный резонанс и прошли при большом
стечении народа. Его могила в Павловске сохраняется до настоящего времени.
«чемодан» тяжелый артиллерийский снаряд.
Бруни Лев Александрович (1894—1948) —

[belkafoto.livejournal.com]

ДНЕВНИК. 1916 год
7 сентября
Брат убит. На рассвете первого сентября он вышел со взводом партизан на
разведку. Послав часть людей в обход немецкого расположения, с оставшимися он пошел
в атаку. Говорят, перед ним неожиданно оказалась рота немцев, ринувшаяся на него в
штыки. Немедленно он скомандовал контратаку и встал, но тут же упал, сраженный двумя
пулями.<...> Он умер от истечения крови в час тридцать дня.

[belkafoto.livejournal.com]

7 октября
Сегодня я хотел бы иметь друга. После всей напряженной и непрерывной работы
последних месяцев я устал.
Голодный, усталый, с мокрыми до последней нитки чулками, с застывшими
пальцами и простуженным носом я вернулся из Николаевского госпиталя после
унижений, грязи и отчаяния от России. Мы не можем выиграть этой войны, мы
совершенно не способны ни к какому делу, не способны к ровному, энергичному,
ответственному труду. Нам, ратникам 2-го разряда*, назначено было явиться к 9-ти часам
в Царское. Я опоздал. Я догнал свою партию, так как мне приходится уже в третий раз
ложиться в госпиталь*, я приспособился. Я знал, что раньше 3-х часов нас не примут в
госпиталь. Нас приняли в 6. Мы сидели в маленькой заплеванной комнате, мимо нас вели
больных и калеченых солдат. Мы говорили о том, как нам устроиться. (За отсрочку на
некоторое время писарь берет 25 руо., за хороший халат 3 руб., за летний 1.50.)

[belkafoto.livejournal.com]

6 ноября
Николаевский госпиталь, две недели...
Деревянные бараки, вокруг небольшого дворика. Нас привели вечером, часов в
девять. В этот день никто из нас не ел. Мы шли через улицу из главного здания в желтых
халатах, вереницей, мимо часового у ворот. Палата 2-я. Сорок коек, вшивых, полных
клопов, сбитые матрасы, запах соломы; накурено, наплевано, пахнет нечистотами,
хлебом, потом, тускло горят две лампы под дощатым, переплетенным балками потолком.
Нас тотчас обступили; расспросы. Через полчаса нас уже ели клопы.
Душно, обидно, бесконечная брезгливость, брезгуешь взять в руки кусок хлеба.
Ночь. Горек и едок табачный дым, прошедший человеческие легкие. Горек и едок запах
спящего человека, разутых солдатских ног, проветривающихся сапог; душны и тяжелы
испарения высыхающих плевков, недоеденных щей, невы-мытых стаканов, испаряющейся
мочи, которую не в состоянии сдержать больные, страдающие расстройством путей.
Ночь, непрерывный топот сапог, шмыганье идущих через палату в отхожее место,
кашли, глухие, прерывистые, пронзительные, раздирающие, бешеные, с завыванием;
кашли мокротные и сухие, со свистом и дребезжанием; бред, выкрики, храп
пронзительный, душу выматывающий храп, звонкий, на всю палату, во все углы. Ночь,
головная боль и тошнота, ноги болят от голода, стучат виски, сухо, как в печке, во рту,
вьешься ужом на сбитом окаменелом матрасе, все непрерывнее, все острее, все
беспощаднее едят клопы или блохи; чешешь живот, спину, руки, голову, пах, за ухом
давишь и размазываешь по шее клопа, кто-то кричит в углу, вскакивает, трясет рукой и
снова падает сонный. Одиночество, тоска, рыдание. Жарко, тусклый свет завешенной
газетой лампы. Вспоминаешь убитого брата, известие о его смерти, похороны, марш.
Дремлешь в бреду.
60

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Н.ПУНИН
«КВАРТИРА № 5»*
<...> Мы собирались там обычно раз в неделю по вечерам: пили чай, ели картофель
с солью; к концу шестнадцатого года приносили свой сахар и хлеб. В квартире было
почему-то три этажа, окно в столовой было на уровне человеческого роста; стол, за
которым сидели, был длинным; лампа освещала только середину стола; свет от лампы был
желтый и теплый, как в детстве, когда его вспоминают. <...>
Квартира № 5 находилась в деламотовском здании Академии художеств и
принадлежала помощнику хранителя академического музея - С.К.Исакову*, Л.А. Бруни
приходился ему пасынком. Мать Бруни, урожденная Соколова, была в родстве с
Брюлловыми. Петр Петрович Соколов приходился прадедушкой Л.А.Бруни*.

Бруни любили, любили мягкость его отношений, его юмор. У Бруни был вкус к
человеческому поведению, к быту. Быта он не боялся, любил уклад жизни, всегда
относился с интересом к людям практичным и не подымал романтических метелей вокруг
своей профессии. Был он моложе всех нас, казался мальчиком, но умел собирать и
сталкивать людей лбами. Меня он разыскал на каком-то литературном вечере в
Тенишевском зале, где читал Блок «Под насыпью, во рву некошеном» и привел к себе —
показал портрет К.Бальмонта и акварельную голову Клюева с лимонно-желтыми
волосами на синем теплом фоне; на Клюева было непохоже, было похоже на «Матисса».
<...>
Война сделала с нами свое дело; она легла между нашей жизнью в квартире № 5 и
«первыми футуристическими боями», оторвала от нас куски прошлого, которое должно
было принадлежать нам; одно укоротила, удлинила другое, как свеча укорачивает и
удлиняет тени, падающие на стену; и, переключив мир на новую скорость, подостлала под
наши жизни зловещий фон, на котором все стало казаться одновременно и трагичным, и
ничтожным. Мы рано поняли, что прием, которым с ошеломляющим успехом и в то же
время неумеренно пользовались первые участники футуристического движения ~
эпатировать буржуа — этот прием был вреден и неуместен в условиях 1915—16 годов. Он
был вреден, потому что приучал относиться к искусству как к скандалу, снимал качество и
действительный смысл художественной борьбы; он был неуместен, потому что «буржуа»
были уже настолько «эпатированы» войной — этим футуристом, шагавшим по шару в
кровавой кофте непрекращавшихся закатов, — что эпатировать его дополнительно было
попросту глупо. И у нас сложилось мало-помалу ироническое отношение ко всему, что
было связано с первым футуристическим походом.<...>

[belkafoto.livejournal.com]

Судя по газетам, правительство теряет самообладание. Дело продовольствия
передано петроградскому городскому общественному самоуправлению. В Думе, по-
видимому, ярые прения; Родзянко налагает цензуру на речи социал-демократов и эсеров.
Ох уж эти кадеты и пр.
Вечер
Высокое напряжение. Правительство стреляло в рабочих и толпу. Убитые. О
Государственной думе ничего не известно. Вечерние газеты не вышли. Говорят, казаки
братаются с рабочими. В одной типографии на Васильевском острове они пили чай вместе
с типографскими рабочими, об этом сообщил мой сосед, хозяин этой типографии. Может
ли это служить симптомом?...
февраля
Как только встал, услышал выстрелы со стороны Садовой и Невского. День
солнечный, ружейная трескотня, резкая. На улицах необычайное движение. Трамваи не
ходят, газет нет. Прошел к Обуховской больнице; толпа. Убитые в покойницкой.
Небольшой скользкий сарай, вдоль стен лавки, на которых приготовлены белые простыни
с красными крестами. Пять человек убитых лежат завернутыми в эти саваны: три рабочих,
мальчишка, женщина; толпа движется, обсуждает, возмущается. Стреляют, говорят, с
утра, на Литейном, Кирочной, у Николаевского вокзала..

[belkafoto.livejournal.com]

февраля. Днем
На углу Кирочной и Литейного бой. В воротах Экономического общества (Армии и
Флота) засели около 60 человек солдат с офицером, верных правительству, они
отстреливаются. На парадной Александровского Комитета о раненых, что напротив по
Кирочной, испорченный пулемет, его поливают горячей водой, говорят, замерз. Время от
времени стрельба усиливается; через улицу перебегают солдаты, по-видимому, главное
место боя на Сергиевской, трескотня непрерывная. По Литейной, по Фонтанке и на
Невском непонятная стрельба с крыш, резкое цоканье, по-видимому, револьверных пуль.
Несомненно какие-то войска перешли на сторону революционеров. На улицах полное
движение по панелям, интеллигенции крайне мало.
6 часов
Образовано Временное правительство. Со стороны Владимирской площади, откуда
доносятся выстрелы, несутся автомобили-грузовики, наполненные вооруженными
рабочими и солда тами: огромные красные флаги, крики «ура» и стрельба в воздух.
Передают, что Арсенал взят, взяты Артиллерийское управление (защитник его генерал
Матусов убит), Кресты; осаждают Петропавловскую крепость. Целый ряд полков на
стороне революционеров; называют Преображенский, Саперный, Кексгольм-ский,
Семеновский... Крепость взята, как говорят. Вечер, темно, только что прошли с музыкой
восставшие егеря. Автомобили непрерывно несугся по Загородному, их встречают криками
«ура», солдаты и рабочие стреляют в воздух, народу мало, жутко и темно; непонятная
стрельба по всему Загородному, солдаты бродят кучами, курят и бессмысленно стреляют.
Революция принимает формы военного бунта.
Не спал всю ночь, напротив горит участок, зарево; непрерывно раздаются
отдельные ружейные выстрелы.
Раннее утро 28 февраля
Временное правительство о

[belkafoto.livejournal.com]

Раннее утро 28 февраля
Временное правительство образовано с участием Думы. Только что узнали, что
был указ о роспуске Думы, после опубликования которого Дума провозгласила себя
Временным правительством. Совет рабочих депутатов заседает в Думе. Настроение
праздничное, народу много по всем улицам, интеллигенции нет, офицеров разоружают,
стрельба реже, но автомобили носятся во всех направлениях. Войско дезорганизовано,
ходят толпами, пьяных мало, отдельные воинские патрули без офицеров пытаются
поддерживать порядок.
Неужели, действительно, творческие силы социализма будут реализованы? Мой
народ, сумеешь ли ты стать наконец величайшим народом?.

[belkafoto.livejournal.com]

ВЫПИСКА из паспорта А.Е.Аренс-Пуниной
Означенная в сей паспортной книжке Анна Евгеньевна Аренc, 3-го июля 1917 г., в
церкви Константинов-ского артиллерийского училища в г. Петрограде, повенчана с сыном
статского советника, секретарем совета Художественного отдела при Русском музее
Императора Александра III, Николаем Николаевичем Луниным. В чем подписью и
приложением церковной печати удостоверяю. Настоятель церкви Училища, протоиерей
Владимир Афанасьев. Июля 3 дня 1917 г.

[belkafoto.livejournal.com]

августа
Если бы я прожил жизнь, не возбудив ни в ком из окружающих меня людей чувства
сострадания, я бы считал, что жизнь пройдена достойно.
Я люблю толпу за то, что она не возбуждает во мне чувства сострадания, даже
когда гибнет.
К черту индивидуалистическое и личное чувство, хочу жить только коллективом..
августа
«Русский мужик Бога слопает» — русская пословица.. августа
Ночь глубочайшей тревоги. Город опустел, ничего не узнаешь, что думает эта
тысяча разговаривающих, читающих на ходу листки, перешептывающихся и в конце
концов таинственно замолкающих людей. Жуткая глубина. Корнилов под Петроградом*.
Восемь тысяч — сто тысяч; в Дне - в Павловске. Генерал Корнилов — в скольких сердцах
сейчас в Петрограде это имя рождает радостный трепет, в скольких — ненависть, страх,
проклятие? Кто отделит одних от других? В толпе на углу Невского около газетчиков? О,
столь многие смотрят исподлобья, столь многие молятся тайно.
65