«дать улице язык»
Jun. 28th, 2024 07:10 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka«дать улице язык»
((Что-то в тексте подмечено верно.
Хотя думается, а вот в этих ваших европах и америках, на каком языке разговаривает "улица"?))
..................
alexander_pavl 27 июня 2024, 23:12
Архангельский в своей статье указал (совершенно справедливо), что в СССР доминировал один язык – язык советских интеллигентов.
Даже поп-песни сочинялись на стихи Мандельштама, Пастернака, Ахмадулиной и, был бы разрешён Гумилёв, мы бы наслаждались бы фанком на его замечательно ритмичные поэзы. А в 90-е годы на эстраду хлынул поток нечленораздельного, похабного мычания и именно этой мычание, радикально упрощающее семантику культуры, было востребовано массами. И именно благодаря всеобщему опошлению и всемерной примитивизации речевых тактик стала возможна нынешняя российская пропаганда.
Заканчивает Архантельский патетическим призывом возродить «нормальную» эталонную интеллигентскую речь, обещая, что в этом случае пропаганда наследников Владиммира Владимировича П. не будет столь успешной. Ну да, он прав – в этом случае пропаганда не будет столь успешной. Только вот случая этого не будет. Поезд ушёл.
В статье вообще много верного по сути, но многое и не договорено. Взгляд Архангельского, это взгляд человека, потерявшего власть и недеющегося снова эту власть обрести. Однако возможны и другие точки зрения.
....................
Короче говоря, Россия уже никогда не поднимется на тот культурный уровень, на котором она пребывала до середины 70-х годов (примерно с 1958 до 1970 было плато, потом начался медленный, но убыстряющийся упадок), просто потому что нет и не может быть никого, кто мог бы захотеть заняться просвещением масс, «дать улице язык».
Теперь два слова о Бахыте Кенжееве. Этот «московский казах», в 1982 году эмигрировавший сперва в Канаду, потом в США, в своих стихах как раз и пытался совместить «улицу» с интеллигентской культурой. Бахыт Кенжеев наполнял свои тексты аллюзиями к косноязычной «низовой» культуре и отсылками к интеллигентскому канону, как бы поднимая бытовую советскую пошлость до уровня патетики, интеллектуализируя и эстетически осмысляя повседневность. Большинство его стихов удачны. Но, во-первых, он, несмотря на свой артистизм, был почти полностью неизвестен, во-вторых, он был один. А один в поле – не воин.
((Что-то в тексте подмечено верно.
Хотя думается, а вот в этих ваших европах и америках, на каком языке разговаривает "улица"?))
..................
alexander_pavl 27 июня 2024, 23:12
Архангельский в своей статье указал (совершенно справедливо), что в СССР доминировал один язык – язык советских интеллигентов.
Даже поп-песни сочинялись на стихи Мандельштама, Пастернака, Ахмадулиной и, был бы разрешён Гумилёв, мы бы наслаждались бы фанком на его замечательно ритмичные поэзы. А в 90-е годы на эстраду хлынул поток нечленораздельного, похабного мычания и именно этой мычание, радикально упрощающее семантику культуры, было востребовано массами. И именно благодаря всеобщему опошлению и всемерной примитивизации речевых тактик стала возможна нынешняя российская пропаганда.
Заканчивает Архантельский патетическим призывом возродить «нормальную» эталонную интеллигентскую речь, обещая, что в этом случае пропаганда наследников Владиммира Владимировича П. не будет столь успешной. Ну да, он прав – в этом случае пропаганда не будет столь успешной. Только вот случая этого не будет. Поезд ушёл.
В статье вообще много верного по сути, но многое и не договорено. Взгляд Архангельского, это взгляд человека, потерявшего власть и недеющегося снова эту власть обрести. Однако возможны и другие точки зрения.
....................
Короче говоря, Россия уже никогда не поднимется на тот культурный уровень, на котором она пребывала до середины 70-х годов (примерно с 1958 до 1970 было плато, потом начался медленный, но убыстряющийся упадок), просто потому что нет и не может быть никого, кто мог бы захотеть заняться просвещением масс, «дать улице язык».
Теперь два слова о Бахыте Кенжееве. Этот «московский казах», в 1982 году эмигрировавший сперва в Канаду, потом в США, в своих стихах как раз и пытался совместить «улицу» с интеллигентской культурой. Бахыт Кенжеев наполнял свои тексты аллюзиями к косноязычной «низовой» культуре и отсылками к интеллигентскому канону, как бы поднимая бытовую советскую пошлость до уровня патетики, интеллектуализируя и эстетически осмысляя повседневность. Большинство его стихов удачны. Но, во-первых, он, несмотря на свой артистизм, был почти полностью неизвестен, во-вторых, он был один. А один в поле – не воин.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2024-06-29 08:19 am (UTC)Дешевова — Лида Леонтьева, — Поездка на Валаам —
Нешилот — Юкс и Юкси
ДНЕВНИК. 1910 год
января*
Сегодня такой тихий и молчаливый вечер.
Мне хочется описать нашу комнату. Когда-нибудь я с радостью и счастьем прочту
эту страницу своего дневника, охваченный воспоминанием, потому что ничто так не
воскрешает прошлое, как память о какой-нибудь маленькой реальной подробности.
Мы живем в Царском Селе на Средней улице, дом Малышевых. Я буду писать, как
бы рассматривая все отсюда, вот с этого скрипучего плетеного кресла перед письменным
столом. Прежде всего, наша комната невелика, 6 7 шагов в длину и почти столько же в
ширину. Передо мной небольшой раскрытый ломберный стол, покрытый красным
сукном, кое-где закапанным чернилами. На самом краю стола в малиновой полированной
рамке с бронзовыми украшениями портрет Кнута Гамсуна: дикое, трепаное лицо с
глазами, пристально уставившимися сквозь пенсне в черной оправе; к портрету с задней
стороны приделано перо из хвоста павлина, будто бы напоминающее мне зеленые птичьи
перья Эдварды*. Огарок свечи, сапожный крючок, кусочек сургуча, трубка для курения,
оторванные пуговицы, синдетикон* , рядом коробка с флаконом духов сирени. Направо и
налево от этой тетрадки, в которой я теперь пишу, лежат кипы книг, самых
разнообразных, которые я почти случайно теперь читаю или намереваюсь прочесть. Вот
греческая грамматика, «Книга о русских поэтах последнего десятилетия» М.Гофмана,
«Иоанн» Зудермана, а вот слева: Ксенофонт текст, комментарии и подстрочник, греческий
словарь, Метерлинк «Разум цветов» и драмы, второй том «Войны и мира», опять
греческая грамматика, Пьер Лоти, изречения Ларошфуко, Бьернстенли Бьернсон,
«Анабасис»* [2] - лейпцигское издание. Далее слева лежащая спичечница из такого же
светлого металла, как и чернильница, и большая выпуклая лампа с горельефами лиц
водяных, раскрывших рты. В лампе горит керосин желтоватым светом под абажуром из
зеленой папки, собственноручно обшитой голубой шелковой бахромой... А на самом углу,
прислоненный к вазе, которую я не вижу, портрет Ницше — развенчанного, великого и
ушедшего... две фотографические карточки под толстым с золоченой каймой стеклом: моя
родная мама* - неинтересное, хорошенькое лицо с локонами на лбу и печальная, здесь
почему-то очень печальная Нюра Ритова* с раскрытой книгой в руках. Вот мой маленький
письменный стол и все его принадлежности, если не считать совершенно случайных,
которые могут исчезнуть через минуту...
1 февраля
января было совершеннолетие В.Дешевова