урожд. Усова
Jun. 24th, 2024 08:04 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka/"но в жизненных трудностях я - совершенный ребенок"/
ЗАМЯ́ТИНА Людмила Николаевна (урожд. Усова) [20.10.1883/84, СПб. - 9.4.1965, Париж, похоронена на кладб. Тие (префектура Val-de-Marne , Валь-де-Марн)] - врач, публикатор.
Жена писателя Е. И. Замятина, его лит. секретарь.
Родилась в семье купца Н. Г. Усова и Е. Г. Усовой. Сведения о дате и месте рождения З.(У.) расходятся: парижские архивы и ее личное дело в СПб. дают разные даты и место - СПб. или Александровский завод Забайкальской губ. (см.: Любимова М. Ю. Евгений Замятин - автор романа «Мы»).
Училась в женской гимназии г. Читы. В 1904 поступила на курсы при Женском мед. ин-те (ЖМИ) в СПб. Выпускница фельдшерской школы, по специальности акушерка. Страдала болезнью легких.
Познакомилась с Е. И. Замятиным в нояб. 1905. Оба принимали участие в нелегальных сходках и работе социал-демократ. организаций. На Замятина подействовал пример Л. Н. и ее сестры М. Н. Усовой, активных революционерок, которые и вовлекли его в рев. деятельность. 11 дек. 1905 Замятин был арестован, помещен в Дом предварительного заключения. С этого момента началась его переписка с Л. Н. Перв. письмо Замятина к будущей жене исследователи датируют 26 марта 1906, когда писатель сидел в одиночке на ул. Шпалерной, где провел три месяца (см.: Любимова М. Ю. «Я был влюблен в революцию…»). Последнее письмо - 10 авг. 1931. Всего обнаружено 334 письма.
В 1916 Л. Н. приехала к Замятину в Англию и вернулась с ним. Скорее всего свадьба Е. Замятина и Л. Н. Усовой состоялась именно в этот период. Впоследствии, расставаясь с женой во время поездок в др. города, Замятин писал ей о том, как идет работа над тем или иным произведением, подготовка к печати его книг, рассказывал о ближайших намерениях.
Л. Н. деятельно хлопотала по поводу освобождения мужа во время его ареста в 1922: «Л<юдмила> Н<иколаевна> - человек энергичный и при желании может воскресить мертвого. Когда твоя судьба оказалась непосредственно в ее руках, я перестал за тебя беспокоиться и был в этом, конечно, прав» (Ю. П. Анненков. Письмо Е. И. Замутину. Черновик. <Первая пол. сент.1922>).
Л. Н. рано обратила внимание на лит. способности Замятина. Он нашел в ней понимание, моральную поддержку и умение оценить его тв-во. «Людмила Николаевна, очаровательная и по-русски общительная, была не только верной спутницей Замятина. Она была помощницей и, в некотором смысле, даже сотрудницей своего мужа в его литературных трудах. Замятин всегда давал ей на прочтение первоначальные наброски своих рукописей, и она неизменно делала казавшиеся ей нужными замечания, которые приводили иногда писателя к некоторым формальным изменениям текста. Затем Людмила Николаевна, прекрасная дактилографка, переписывала окончательный текст на пишущей машинке», «в борьбе с жизненными перипетиями, беспрерывно осложнявшимися в России в конце двадцатых годов, роль Людмилы Николаевны была чрезвычайно существенной. Замятин рассказывал мне в Париже, что <…> письмо, помещенное в “Литературной газете”, было почти полностью составлено его женой. - Как писатель, я, может быть, что-то из себя представляю, - говорил Замятин, - но в жизненных трудностях я - совершенный ребенок, нуждающийся в нянюшкиных заботах. Людмила Николаевна в таких случаях - моя добрая няня. Замятин был прав, и это чувствовалось всеми, хорошо знавшими его и Людмилу Николаевну», - вспоминал Ю. П. Анненков (Анненков Ю. Дневник моих встреч).
.....................
В нояб. 1931 вместе мужем Л. Н. покинула Россию (Рига, Берлин, Прага). Замятины собирались ехать в США, но задержались. Проехали через Ригу, в Германии ждали несколько месяцев визу, сделали кратковременный визит в Прагу. С янв. 1932 жили во Франции (из-за экономического кризиса). З. работала в типографии, вернулась к своей профессии.
После смерти Е. И. Замятина занималась лит. наследием мужа, готовила к публикации его произведения. Ю. П. Анненков: «По счастью, Людмила Николаевна отличалась редкой бережливостью ко всему литературному наследству Замятина и тщательно охраняла все им написанное <...>. Замятинские архивы уцелели». После смерти писателя романы его публиковались во Франции и ряде др. стран мира, в переводах на многие яз. «Всем этим русская литература обязана Людмиле Николаевне», - пишет биограф.
Участвовала в составлении и изд. книги критич. статей Замятина и его воспоминаний о Л. Андрееве, А. Белом, А. Блоке, М. Горьком, Б. Кустодиеве, Ф. Сологубе - «Лица» (Нью-Йорк, 1955), вызвавшей ряд доброжелательных рец. в эмигрантской прессе, в т.ч. Г. Адамовича (Опыты. Нью-Йорк. 1956. № 6).
Похоронена в одной могиле с мужем на парижском кладб. для бедных в Тье (дивизион 21, линия 5, могила 36). Ю. П. Анненков: «В 1965 году, исполнив свой долг, Людмила Николаевна вернулась к своему мужу, и ее гроб укрылся в могиле Евгения Замятина».
ЗАМЯ́ТИНА Людмила Николаевна (урожд. Усова) [20.10.1883/84, СПб. - 9.4.1965, Париж, похоронена на кладб. Тие (префектура Val-de-Marne , Валь-де-Марн)] - врач, публикатор.
Жена писателя Е. И. Замятина, его лит. секретарь.
Родилась в семье купца Н. Г. Усова и Е. Г. Усовой. Сведения о дате и месте рождения З.(У.) расходятся: парижские архивы и ее личное дело в СПб. дают разные даты и место - СПб. или Александровский завод Забайкальской губ. (см.: Любимова М. Ю. Евгений Замятин - автор романа «Мы»).
Училась в женской гимназии г. Читы. В 1904 поступила на курсы при Женском мед. ин-те (ЖМИ) в СПб. Выпускница фельдшерской школы, по специальности акушерка. Страдала болезнью легких.
Познакомилась с Е. И. Замятиным в нояб. 1905. Оба принимали участие в нелегальных сходках и работе социал-демократ. организаций. На Замятина подействовал пример Л. Н. и ее сестры М. Н. Усовой, активных революционерок, которые и вовлекли его в рев. деятельность. 11 дек. 1905 Замятин был арестован, помещен в Дом предварительного заключения. С этого момента началась его переписка с Л. Н. Перв. письмо Замятина к будущей жене исследователи датируют 26 марта 1906, когда писатель сидел в одиночке на ул. Шпалерной, где провел три месяца (см.: Любимова М. Ю. «Я был влюблен в революцию…»). Последнее письмо - 10 авг. 1931. Всего обнаружено 334 письма.
В 1916 Л. Н. приехала к Замятину в Англию и вернулась с ним. Скорее всего свадьба Е. Замятина и Л. Н. Усовой состоялась именно в этот период. Впоследствии, расставаясь с женой во время поездок в др. города, Замятин писал ей о том, как идет работа над тем или иным произведением, подготовка к печати его книг, рассказывал о ближайших намерениях.
Л. Н. деятельно хлопотала по поводу освобождения мужа во время его ареста в 1922: «Л<юдмила> Н<иколаевна> - человек энергичный и при желании может воскресить мертвого. Когда твоя судьба оказалась непосредственно в ее руках, я перестал за тебя беспокоиться и был в этом, конечно, прав» (Ю. П. Анненков. Письмо Е. И. Замутину. Черновик. <Первая пол. сент.1922>).
Л. Н. рано обратила внимание на лит. способности Замятина. Он нашел в ней понимание, моральную поддержку и умение оценить его тв-во. «Людмила Николаевна, очаровательная и по-русски общительная, была не только верной спутницей Замятина. Она была помощницей и, в некотором смысле, даже сотрудницей своего мужа в его литературных трудах. Замятин всегда давал ей на прочтение первоначальные наброски своих рукописей, и она неизменно делала казавшиеся ей нужными замечания, которые приводили иногда писателя к некоторым формальным изменениям текста. Затем Людмила Николаевна, прекрасная дактилографка, переписывала окончательный текст на пишущей машинке», «в борьбе с жизненными перипетиями, беспрерывно осложнявшимися в России в конце двадцатых годов, роль Людмилы Николаевны была чрезвычайно существенной. Замятин рассказывал мне в Париже, что <…> письмо, помещенное в “Литературной газете”, было почти полностью составлено его женой. - Как писатель, я, может быть, что-то из себя представляю, - говорил Замятин, - но в жизненных трудностях я - совершенный ребенок, нуждающийся в нянюшкиных заботах. Людмила Николаевна в таких случаях - моя добрая няня. Замятин был прав, и это чувствовалось всеми, хорошо знавшими его и Людмилу Николаевну», - вспоминал Ю. П. Анненков (Анненков Ю. Дневник моих встреч).
.....................
В нояб. 1931 вместе мужем Л. Н. покинула Россию (Рига, Берлин, Прага). Замятины собирались ехать в США, но задержались. Проехали через Ригу, в Германии ждали несколько месяцев визу, сделали кратковременный визит в Прагу. С янв. 1932 жили во Франции (из-за экономического кризиса). З. работала в типографии, вернулась к своей профессии.
После смерти Е. И. Замятина занималась лит. наследием мужа, готовила к публикации его произведения. Ю. П. Анненков: «По счастью, Людмила Николаевна отличалась редкой бережливостью ко всему литературному наследству Замятина и тщательно охраняла все им написанное <...>. Замятинские архивы уцелели». После смерти писателя романы его публиковались во Франции и ряде др. стран мира, в переводах на многие яз. «Всем этим русская литература обязана Людмиле Николаевне», - пишет биограф.
Участвовала в составлении и изд. книги критич. статей Замятина и его воспоминаний о Л. Андрееве, А. Белом, А. Блоке, М. Горьком, Б. Кустодиеве, Ф. Сологубе - «Лица» (Нью-Йорк, 1955), вызвавшей ряд доброжелательных рец. в эмигрантской прессе, в т.ч. Г. Адамовича (Опыты. Нью-Йорк. 1956. № 6).
Похоронена в одной могиле с мужем на парижском кладб. для бедных в Тье (дивизион 21, линия 5, могила 36). Ю. П. Анненков: «В 1965 году, исполнив свой долг, Людмила Николаевна вернулась к своему мужу, и ее гроб укрылся в могиле Евгения Замятина».
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2024-06-25 05:53 am (UTC)Из 120+ заложников, находящихся в лапах ХАМАСа после первой обменной сделки, несколько (увы, очень мало) были освобождены армией, трое были (трагически) убиты своими же, и довольно много объявлено погибшими на основании "неопровержимых доказательств" (иногда находили останки, чаще свидетельства были какие-то непрямые). Но в подавляющем большинстве случаев гибель датировалась чёрной субботой 10/7 (то ли захвачены были тела уже убитых израильтян, то ли ранения были настолько тяжёлые, что пленники умерли в ближайшие часы после захвата).
У меня вопрос тем, кто следит: были ли прецеденты, того, что заложники погибли уже в плену, в течение остальных 9 месяцев войны (и чтоб это было установлено с той же надёжностью)? Иными словами, чтобы их теоретически можно было бы спасти, "если бы Биби не затягивал войну"?