обходя молчанием

[arbeka]

обходя молчанием остальные

((По большому счету, эти летописи следовало бы создавать "кустами", где ветка жизни отдельного персонажа переплетается со всеми, с кем он/она пересекалась.
Но, это, конечно, неподъемный труд.))
............
"Летопись жизни и творчества Анны Ахматовой призвана заложить надежную основу для будущей научной биографии одного из крупнейших русских поэтов ХХ столетия.

Книга, предлагаемая вниманию читателей, является вторым, значительно расширенным изданием Летописи. Первое ее издание выходило в 1996-2003 годах отдельными частями 1. Пятая часть, охватывающая последнее десятилетие жизни Анны Ахматовой (1957-1966), не была опубликована и в настоящем издании печатается впервые.

Необходимость нового издания обусловлена прежде всего значительным расширением за последние годы корпуса доступных свидетельств о жизни и творчестве Анны Ахматовой. Опубликованы неизвестные прежде воспоминания, дневниковые записи и письма современников Ахматовой (в том числе письма В. К. Шилейко 2 - мужа Ахматовой в 1918-1921 годы, дневники и письма Н. Н. Пунина 3, бывшего фактически ее мужем с 1924 по 1938 год), документы из государственных и частных архивов, историко-биографические исследования. Важные сведения появились также на ахматовских сайтах, возникших в эти годы в Интернете 4. Всё это дало возможность внести в настоящую Летопись существенные дополнения. Исправлены также отдельные неточности и ошибки, обнаружившиеся в первом издании. Кроме того, выпуски первого издания выходили небольшими тиражами и превратились уже в библиографическую редкость. Они практически недоступны вне основных хранилищ Москвы и Санкт-Петербурга.

Жанр летописи жизни и творчества занял достаточно прочное место в отечественной историко-филологической науке. Он весьма существенно отличается от жанра биографии. Составитель летописи по преимуществу лишь собирает воедино все известные ему биографические факты. В отличие от биографа, он не отделяет более важные факты и события от менее важных, воздерживается от каких-либо оценочных формулировок. Вместе с тем по обилию зафиксированных фактов и свидетельств летопись намного превосходит любую биографию, автор которой, естественно, отбирает лишь те факты, которые представляются ему значительными, обходя молчанием остальные.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Составитель летописи не всегда может безусловно доверять даже собственноручно проставленной автором дате. В поздние годы, когда Ахматова переиздавала свои ранние стихи, писала автобиографические заметки и пыталась в связи с этим датировать многие важные события в своей жизни и в жизни близких ей людей, ей попросту порой изменяла память. Она сама сознавала это и мучалась от этого. В 1940 году она говорила Л. К. Чуковской: «Даты? О датах, пожалуйста, не спрашивайте. О датах со мной всегда говорят, как с опасно больной, которой нельзя прямо сказать о ее болезни». Известны и случаи, когда Анна Ахматова сознательно указывала под своими стихотворениями ложные даты. Иногда настойчивыми указаниями на то, что такое-то стихотворение было написано или такое-то событие произошло тогда-то и там-то, она по не всегда понятным причинам стремилась не дать возможности читателю догадаться, что в действительности это произошло не там и не тогда.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Даже при беглом ознакомлении с содержанием Летописи бросается в глаза крайняя неравномерность объема сведений за разные годы. Степень полноты и подробности каждого из годовых разделов определяется как обстоятельствами жизни и творчества Анны Ахматовой, так и трагической историей страны. Очень мало надежно датируемых фактов сохранилось о детстве и юности Анны Горенко (будущей Анны Ахматовой) вплоть до ее замужества и переезда из Киева в Царское Село (1910 г.). До нас не дошли семейные архивы ни Горенко (по отцовской линии), ни Стоговых (по материнской). Круг родственников по обеим этим линиям был очень широк, и эпистолярное общение между родственниками, жившими в Петербурге и в разных городах тогдашнего Юга России (Киев и Подольская губерния, Севастополь, Евпатория, Одесса, Николаев), вероятно, было достаточно оживленным. В семейной переписке могли отразиться многие существенные обстоятельства воспитания, взросления, складывания личности Анны Ахматовой. Однако никаких следов этой переписки не сохранилось, или они до сих пор не обнаружены. Эта лакуна лишь частично восполняется отрывочными и краткими записями самой Ахматовой о своем детстве и юности, чудом сохранившимися письмами Анны Горенко к мужу (тогда уже вдовцу) ее старшей сестры Инны – С. В. фон Штейну за 1906-1907 годы, да скудными официальными документами о ее рождении, учебе в гимназии, о службе ее отца.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm

[belkafoto.livejournal.com]

В предреволюционные 1910-е годы Ахматова активно участвовала в литературной жизни С. -Петербурга – Петрограда, ее поэтическое творчество встречало широкий отклик в печати, расширился круг ее личных и литературных знакомств. Соответственно выросло и количество разнообразных источников, что позволило в разделах за 1910-1917 годы довольно полно осветить жизнь и творчество Анны Ахматовой.

Особое место в мемуарной и биографической литературе о детстве и молодости Ахматовой занимают книга А. Хейт "Анна Ахматова: Поэтическое странствие" 7, а также записки В. С. Срезневской. Они написаны, можно сказать, с благословения Ахматовой и при ее участии. По мысли Ахматовой, книга А. Хейт и записки В. Срезневской должны были противостоять многочисленным воспоминаниям ее современников, опубликованным за рубежом, в частности, мемуарам С. Маковского, Г. Иванова, И. Одоевцевой, В. Неведомской, А. Гумилевой-Фрейганг, которые Ахматова считала недостоверными.

Октябрьский переворот 1917 года и последующие события гражданской войны и «военного коммунизма», голод и репрессии взорвали все устоявшиеся бытовые и литературные обстоятельства и связи. Ахматова замкнулась в узком кругу ближайших друзей и, соответственно, резко уменьшился объем дошедших до нас сведений о ее жизни, а стало быть, и объем разделов Летописи за эти годы. Меньше всего сведений сохранилось за 1919 год; все они уместились на одной странице.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Значительно полнее представлены сведения за 1921-1927 годы. В первой половине 20-х годов в условиях нэпа Ахматова много писала и регулярно печаталась, вела открытый образ жизни. Полемизируя много лет спустя со своими зарубежными биографами, она подчеркивала, что в этот период «никакой seclusion after the “tragic events” <изоляции после трагических событий> не было. Печатались стихи всюду и книги. Стала членом правления Дома искусств и Дома литераторов. Наоборот, я именно тогда и возникла (выступления, журналы, альманахи), потому что рассталась с Вл. Каз. Ш<илейко>. Это он, одержимый своей сатанинской ревностью, не пускал меня никуда. Я оставила его навсегда весной 1921 и летом написала большой цикл стихов <…>, из которых возник сборник “Anno Domini”». Эти жизненные обстоятельства резко изменились вместе с общим ухудшением общественной атмосферы в середине двадцатых годов. «Это prosperity <процветание> кончилось моей поездкой в Москву (апрель 1924), где я на вечере “Русского современника” прочла “Новогоднюю балладу” и после этого решением ЦК была изъята из обращения до 1939 года».


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm

дневники П. Н. Лукницкого

[belkafoto.livejournal.com]

К концу 20-х годов круг общения Ахматовой резко сократился, соответственно уменьшилось и количество источников о ее жизни и творчестве. Тем большее значение приобретают воспоминания и дневниковые записи тех немногих людей, которые общались с Ахматовой в эти годы. Наибольший объем сведений содержат дневники П. Н. Лукницкого. С конца 1924-го по конец 1929 года Лукницкий регулярно (в некоторые периоды – ежедневно) посещал Ахматову, работал вместе с ней над «Трудами и днями» Н. С. Гумилева, выполнял ее бытовые и литературные поручения, вел с ней долгие беседы и подробно записывал в дневнике сведения о ее здоровье, об ее посетителях, излагал содержание бесед. Свои записи Лукницкий давал читать Ахматовой. Ее отношение к этим записям было неоднозначным. Порой (особенно вначале) она горько сетовала Лукницкому: «По этому дневнику выходит, что я злая, глупая и тщеславная». И сам Лукницкий признавался тогда, что в его дневнике «получается совершенно неверное представление об А. А.». Однако, зная, что Лукницкий продолжает вести дневник, Ахматова никогда не возражала против этого, не требовала каких-либо исправлений. «Я вовсе не хочу быть вашей цензурой» - говорила она ему.

Роль Лукницкого в ближайшем окружении Ахматовой во второй половине 1920-х годов представляется недостаточно ясной. Бывший заместитель начальника управления КГБ по Ленинграду и Ленинградской области О. Калугин, имевший по службе доступ к «Делу оперативной разработки» на А. А. Ахматову, выступая в 1993 г. на конференции «Службы госбезопасности и литература», прямо назвал Лукницкого «агентом ОГПУ» и привел в качестве цитаты из его агентурного донесения сообщение о вечеринке у А. Н. Толстого, текстуально совпадающее с записью из дневника Лукницкого от 11 нюня 1927 г. Это утверждение О. Калугина невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Дело слежки за А. А. Ахматовой, которое, несомненно, существовало (вспомним хотя бы указание председателя ГПУ Ф. Э. Дзержинского своему заместителю И. С. Уншлихту от 5 сентября 1922 г.: «На каждого интеллигента должно быть дело»), остается недоступным. Архив Федеральной службы контрразведки (ныне - ФСБ) в ответ на посланный по моей просьбе запрос РГАЛИ сообщил в апреле 1995 г., что «в Центральном архиве ФСК России и архиве УФСК РФ по г. Санкт-Петербургу и области никаких дел на Ахматову не имеется». Можно предположить, что это дело было уничтожено в числе других подобных дел в конце 80~х — начале 90-х годов.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm



Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Так или иначе, дневниковые записи Лукницкого содержат ценные сведения о быте и творчестве Ахматовой второй половины 1920-х годов и занимают соответствующее место в настоящей Летописи. Из этих записей в Летописи использованы главным образом фактические данные о поэтическом творчестве и литературоведческих штудиях Ахматовой, о ее здоровье, о встречах с людьми. Пространные записи Лукницким своих бесед с Ахматовой оставлены за пределами Летописи не только потому, что нет возможности перепечатывать здесь все публикации дневников, но и потому, что при порой удивительной откровенности Ахматовой в разговорах с Лукницким, точность передачи им ее мыслей и высказываний вызывает большие сомнения. О степени непонимания им духовного мира Ахматовой свидетельствует хотя бы запись от 1 мая 1926 г.: «Ночью А. А. ходила к заутрени в церковь Спаса на крови. Странно, не могу понять, зачем ей это нужно? Не молиться же ходит?».


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm

[belkafoto.livejournal.com]

На рубеже 30-х – 40-х годов жизнь Ахматовой постепенно становится более открытой. В 1940 г. после почти двадцатилетнего перерыва вышел из печати сборник ее стихов «Из шести книг» (впрочем, почти сразу же изъятый из обращения). С конца 1938 года жизнь Ахматовой систематически и подробно фиксировалась в дневниковых записях Л. К. Чуковской. Сведения из этой своеобразной прижизненной летописи жизни Ахматовой занимают, естественно, значительное место и в настоящей Летописи. Однако, так же как и в отношении дневников П. Н. Лукницкого 1924-1929 годов, здесь воспроизводятся главным образом фактические данные о творчестве Ахматовой, о ее здоровье, о встречах с людьми. Пространные записи Л. К. Чуковской своих бесед с Ахматовой, ее мнения и оценки оставлены за пределами Летописи, поскольку иначе пришлось бы целиком перепечатывать здесь публикацию ее записок. Вместе с тем, благодаря строго хронологическому расположению материала, записи Л. К. Чуковской постоянно сопоставляются в Летописи с записями самой Ахматовой и сведениями из других источников, в частности с эпистолярными и мемуарными свидетельствами современников и среди них таких близких Ахматовой людей, оставивших воспоминания о ней, как Э. Г. Герштейн и Н. Я. Мандельштам


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Десятилетие с 1946 по 1956 год - едва ли не самый драматичный период в биографии Ахматовой. В первый послевоенный год она вступила не только известным и почитаемым, но и официально признанным поэтом. Много лет спустя она вспоминала: «В этом самом 46 г<оду> по-видимому должно было состояться мое полное усыновление. Мои выступления (их было 3 в Ленингр<аде>) просто вымогали. <...> Мне уже показывали планы изд<ания> моих сборников на всех языках, мне даже выдали (почти бесплатно) посылку с носильными вещами и кусками материй, чтобы я была чем-то прикрытой». Триумфально прошли выступления Ахматовой на вечерах поэзии в Москве в апреле 1946 года; в московских и ленинградских журналах и газетах печатались ее стихи; в Гослитиздате и в партийном издательстве «Правда» готовились сборники ее стихотворений; она была избрана членом правления Ленинградского отделения Союза советских писателей. 7 августа Ахматова читала стихи на торжественном вечере памяти Блока в Большом драматическом театре в Ленинграде. «Овация длилась минут 15, если не больше» - вспоминали участники вечера.

Постановление ЦК ВКП(б) «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» от 14 августа 1946 г. грянуло как гром среди ясного неба. Среди советской интеллигенции, окрыленной великой победой, получили широкое распространение надежды на прекращение репрессий, на ослабление идеологического гнета, на возможность более свободно высказывать в литературе и искусстве свои мысли и чувства. Сталин, ставший к этому времени неограниченным диктатором, обуреваемый манией величия и манией преследования, увидел в этих настроениях и надеждах угрозу своей власти над судьбами, умами и чувствами своих подданных. Принятое по его требованию постановление призвано было раз и навсегда положить конец «вредному и опасному» брожению умов. Жертвами, подвергшимися избиению, «чтобы и другим неповадно было» оказались избраны ничем не похожие друг на друга писатель-сатирик Михаил Зощенко и Анна Ахматова. На великого поэта и замечательного писателя были обрушены ушаты клеветы и оскорблений. Оба они были исключены из Союза писателей, все их произведения запрещены, подготовленные к выходу в свет издания уничтожены.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Источники сведений о жизни и творчестве Анны Ахматовой за 1946-1956 годы весьма разнообразны, но тексты самой Ахматовой составляют среди них небольшую часть. В эти годы, особенно после ареста сына и уничтожения своего архива, Ахматова не доверяла своих мыслей и чувств бумаге. Она почти не писала писем, поддерживала отношения лишь с узким кругом друзей, с редакциями изданий, где печатались ее переводы, да с учреждениями и лицами, к которым ей приходилось обращаться в хлопотах за сына. Значительное место среди сохранившихся источников этого времени занимают дневниковые и мемуарные записи близких ей людей - Т. М. Вечесловой, Э. Г. Герштейн, Н. И. Ильиной, А. В. Любимовой, Н. Я. Мандельштам, И. Н. Пуниной, Л. К. Чуковской. Эпистолярные источники довольно скудны; особый интерес представляет (к сожалению, лишь частично сохранившаяся) переписка Анны Ахматовой с сыном - Л. Н. Гумилевым. Среди немногих уцелевших документов ахматовского архива за эти годы можно назвать издательские договора, позволяющие воссоздать довольно полную картину напряженной (и по преимуществу вынужденной) переводческой работы Ахматовой, являвшейся для нее единственным средством заработка, а также медицинские справки и заключения о состоянии ее здоровья. Наконец, сравнительно недавно стала частично доступной документация партийных и карательных органов, связанная с гонениями на Ахматову. Вместе с тем некоторые документы не удалось использовать при подготовке этой части Летописи, в частности, из-за незавершенности описания значительной части архива Ахматовой, хранящейся в отделе рукописей Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге.

Последнее, неполное десятилетие жизни и творчества Анны Ахматовой (1957-1966) было периодом постепенного снятия «блокады», которой подвергло ее советское государство в предшествующее десятилетие, новой встречи Ахматовой со своими читателями. Процесс ее официальной «реабилитации» был медленным и противоречивым.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/predislovie.htm

[belkafoto.livejournal.com]

1889

Июня 11

В дачной местности Большой Фонтан под Одессой родилась Анна Андреевна Горенко. Запись в метрической книге: «Родители ее капитан 2-го ранга Андрей Антониев Горенко и законная жена его Инна Эразмова. Оба православные». — ООГА. Ф. 37. Оп. 13. Д. 146. Л. 42. (Сообщила Л. Л. Сауленко).

«Назвали меня Анной в честь бабушки Анны Егоровны Мотовиловой. <...> Родилась я на даче Саракини (Большой Фонтан, 11-я станция паровичка) около Одессы. Дачка эта (вернее, избушка) стояла в глубине очень узкого и идущего вниз участка земли - рядом с почтой. Морской берег там очень крутой, и рельсы паровичка шли по самому краю». — А 2. С. 269 - 270.

О родителях и предках А. А. см.: Черных В. А. Родословная Анны Андреевны Ахматовой. — ПК. НО. 1992. М., 1993. С. 71-84.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

1892

Семья переехала в Царское Село. «Так называемый Холодный дом. Широкая, первый от вокзала». — ЗК. С. 586.

«Мои первые воспоминания - царскосельские: зеленое, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пестрые лошадки, старый вокзал». — А2. С. 266.

Родилась сестра Ирина (Рика).


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Фото, на котором малыши Гороенко - Ия и Виктор.. **** Ия Андреевна Горенко умерла в голодном и страшном двадцать втором году в Хмельницкой области. Ее не на что было хоронить, и тело завернули в тряпье. Могила ее не сохранилась... Всю жизнь Анна Андреевна называла ее нежно - «Юшенькой» и трепетно хранила в сундуке - креденце несколько листков табельной успеваемости сестры – гимназистки, где значилось только: «весьма хорошо» и « отлично»... Слева, вторая сверху - Ия Горенко. Киевская женская гимназия номер 4. [1] Ия Андреевна Горенко - слушательница Высших женских курсов в Киеве - писала работу и делала устный доклад о Псковском судебном праве в двенадцатом веке. Работа заслужила высокую оценку профессора Смирнова. Автор. [2] Здесь :лилия (украинск.). Автор. [3] Цитируется стихотворение Анны Ахматовой « Моей сестре». Автор. Фото не уточненные. Источник - Интернет.

я тоже начала говорить по-французски

[belkafoto.livejournal.com]

Лето

С родителями на даче в Гунгербурге (Усть-Нарва). «Мерикюльская ул., д<ом> Шкодта». — ЗК. С. 661.

«Когда мне было 5 и 6 лет, семья проводила лето в Гунгербурге, где я впервые увидела море и великолепные парусные суда в устье Наровы». — А2. С. 462.

«В пять лет, слушая, как учительница занималась со старшими детьми, я тоже начала говорить по-французски». — А2. С. 266.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

1895

Семья живет (с перерывами до весны 1905 г.) в Царском Селе в доме купчихи Е. И. Шухардиной. «Стоял этот дом на углу Широкой улицы и Безымянного переулка (2-ой от вокзала)». — А2. С. 270.

Лето

В Гунгербурге на даче Краббау. — ЗК. С. 661.

Знакомство с Валерией Сергеевной Тюльпановой.

Воспоминания В. С. Срезневской (урожд. Тюльпановой): «С Аней мы познакомились в Гунгербурге, довольно модном тогда курорте близ Нарвы, где семьи наши жили на даче. Обе мы имели гувернанток, обе болтали бегло по-французски и по-немецки, и обе ходили с нашими “мадамами” на площадку около курзала, где дети играли в разные игры, а “мадамы” сплетничали, сидя на скамейке. Аня была худенькой стриженой девочкой, ничем не примечательной, довольно тихенькой и замкнутой». — Восп. С. 5.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

??

[belkafoto.livejournal.com]

1896

Зима

А. А. живет в Севастополе у тетки Марии Антоновны Горенко (Екатерининская улица, 12). — ЗК. С. 575.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

«Читать научилась очень поздно, кажется, семи лет (по азбуке Льва Толстого)». — ЗК. С. 80.

1897

Зима и весна

В Царском Селе.

Лето

На даче Тура под Севастополем.

«В восемь лет уже читала Тургенева». — ЗК. С. 80.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Сентября 18

Прошение И. Э. Горенко в Совет Императорского воспитательного общества: «Вследствие изменившихся домашних обстоятельств, имею честь покорнейше просить Совет об увольнении дочери моей Анны Андреевны Горенко вовсе из института». — Там же. Л. 6.

По рассказу Ахматовой, ее пришлось забрать из института потому, что, страдая сомнамбулизмом, она ночью во сне бродила по коридорам Смольного. «В детстве, лет до 13 - 14 А. А. была лунатичкой. <...> Ночью вставала, уходила на лунный свет в бессознательном состоянии. Отец всегда отыскивал ее и приносил домой на руках». — Лукн. 91. С. 56.

«В тринадцать лет я знала уже по-французски и Бодлера, и Верлена, и всех проклятых». — ЛКЧ. I. С. 122.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

1903

[belkafoto.livejournal.com]

Марта 11

Заключение сметной комиссии Императорского Воспитательного общества благородных девиц: «Принимая во внимание, что девица Анна Горенко была уволена из Воспитательного общества <...> 18 сентября минувшего года по болезни, препятствовавшей дальнейшему пребыванию ее в заведении» - родителям возвращается 133 р. 33 к. из внесенных ими 200 руб. — ЦГИА СПб. Ф. 2. Оп. 1. Д. 15889. Л. 11.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

урожд. Тюльпанова

[belkafoto.livejournal.com]

СРЕЗНЕВСКАЯ Валерия Сергеевна (урожд. Тюльпанова) [1888, СПб. - 9.9.1964, похоронена на Выборгском кладб.] - автор воспоминаний.

Подруга детства А. А. Ахматовой, добрые отношения сохранили на всю жизнь. С. посвящ. стихи Ахматовой «Вместо мудрости - опытность…» (1913), «Жрицами божественной бессмыслицы…» (1910-е), «Памяти В. С. Срезневской» (1964).

Дочь юрисконсульта Сергея Тюльпанова и польки Робеки Клещинской . Получила хорошее домашнее воспитание. Выпускница Царскосельской Мариинской гимназии . По оконч. гимназии училась на Высших женских (Бестужевских) курсах.

Несмотря на перемены в жизни и возникшие со временем расхождения во взглядах С. была единственным человеком, поддерживающим столь длительные отношения с Ахматовой. В конце жизни, по словам Ирины Пуниной, Ахматова говорила: «На земле только три человека говорят мне “ты”: Валя, Ирка и младшая Акума». Со смертью С. оборвалась последняя ниточка, связывающая Ахматову с Царским Селом, с молодостью, с ее прошлым. Строками стих. «Памяти В. С. Срезневской» она как бы касается и своей смерти тоже, ведь для нее вместе с подругой умерла эпоха. «Почти не может быть, ведь ты была всегда: / В тени блаженных лип, в блокаде и в больнице, / В тюремной камере и там, где злые птицы, / И травы пышные, и страшная вода. / О, как менялось все, но ты была всегда, / И мнится, что души отъяли половину…» - такими словами отозвалась Ахматова на смерть С. Впервые стих. напеч. в ж. «Новый мир» (1965. № 1).

Отрывок из воспоминаний С. об А. А. Ахматовой напеч. в кн.: Виленкин В. Я. «Воспоминания с комментариями» (М., 1982). Воспоминания « Дафнис и Хлоя», «Аня», «Черубина де Габриак. Исповедь » опубл. в сб. «Н. С. Гумилев: Неизданное и несобранное» (Paris, 1986), где С. вспоминает о знакомстве с Ахматовой в раннем возрасте на курорте Гунгербург (под Нарвой), о жизнь их семей в одном доме в Царском Селе (дом Шухардиной на Безымянном пер., где семья Горенко жила на втором этаже). Воспоминания «Дафнис и Хлоя» вошли в кн. «Воспоминания об Анне Ахматовой» (М., 1991).

С. была свидетельницей, а подчас и живой участницей многих важных событий в жизни Ахматовой. Именно через нее в 1904 с Аней Горенко познакомился Николай Гумилев и через 14 лет в доме Срезневских услышал о желании Ахматовой расстаться с ним. «Сидя у меня в небольшой темно-красной комнате, на большом диване, Аня сказала, что хочет навеки расстаться с ним», - так С. вспоминала встречу Ахматовой с Гумилевым летом 1918 в своей петерб. квартире на Выборгской стороне. «Коля страшно побледнел, помолчал и сказал: „Я всегда говорил, что ты совершенно свободна делать все, что ты хочешь“. Встал и ушел. Многого ему стоило промолвить это…»

С. бывала у Ахматовой на ул. Красной Конницы, потом на ул. Ленина, навещала ее в комаровской «Будке». В посл. годы подруги часто встречались то на Выборгской, то на Фонтанке в Шереметевском дворце. Сама С. последние 10 лет прожила в семье дочери.

Муж - Вячеслав Вячеславович Срезневский (1880–1942), врач-психиатр, проф. ВМА, потомственный дворянин. В 1924 у Срезневских родилась дочь Ольга, в 1929 - сын Андрей. Жили на Выборгской стороне, ул. Боткинская, д. 9, при клинике, в кот. работал глава семьи. В предвоенные годы Ахматова часто гостила у Срезневских на Выборгской, после развода с Гумилевым жила у них (с янв. 1917 до осени 1918). В нач. 1930-х Ахматова вместе с маленькой Ирой Пуниной проводила летние месяцы на даче Срезневских.

С началом Великой Отеч. войны Срезневские оставались в Л-де. В. В. Срезневский умер в блокаду. С. выжила благодаря дочери Ольге, кот. работала санитаркой в больнице и на конвейере хлебозавода.

В 1946 С. арестована как враг народа и сослана в лагеря на 7 лет. С. имела привычку говорить все, что думает, и хотя ее муж успел предусмотрительно поставить ее на учет в своей психиатрич. клинике, это не спасло С. от ареста. Ахматова помогала ей, передавала через Ольгу деньги и посылки. Дочь Срезневских вспоминала: «Я периодически приходила к Анне Андреевне. Она мне давала сто рублей. Я шла, покупала что-то такое и передавала маме». С. вернулась из ссылки в 1953 без права проживания в Л-де, 4 года дети ездили навещать ее в Лугу. Ахматова продолжала помогать С. и после ее возвращения из лагеря.

Re: урожд. Тюльпанова

[belkafoto.livejournal.com]

Осень

Валерия Тюльпанова с родителями поселилась в одном доме с семьей Горенко в Царском Селе.

Воспоминания В. С. Срезневской: «Настоящая, большая, на всю жизнь тесно связавшая нас дружба возникла <...>, когда мы жили в доме Шухардиной, где у нас была квартира внизу, а у Горенко наверху. <...> При доме был большой хороший сад, куда обе семьи могли спокойно на целый день “выпускать” своих детей, не затрудняя ни себя, ни своих гувернанток прогулками. <...> Аня писала стихи, очень много читала дозволенных и недозволенных книг и очень изменилась внутренне и внешне. Она очень выросла, стала стройной, с прелестной хрупкой фигуркой чуть развивающейся девушки, с черными, очень длинными и густыми волосами, прямыми, как водоросли, с белыми и красивыми руками и ногами, с несколько безжизненной бледностью определенно вычерченного лица, с глубокими, большими светлыми глазами, странно выделявшимися на фоне черных волос и темных бровей и ресниц. Она была неутомимой наядой в воде, неутомимой скиталицей-пешеходом, лазала, как кошка и плавала, как рыба. Почему-то ее считали “лунатичкой”, и она не очень импонировала “добродетельным” обывательницам затхлого и очень дурно и глупо воспитанного Царского Села». — Восп. С. 6.

«Красавец-черноморец “папа Горенко” любил пошуметь, но был так остроумен, так неожиданно весело-шутлив <...>. Мне кажется, что Аня в семье пользовалась большой свободой. Она не признавала никакого насилия над собой - ни в физическом, ни, тем более, в психологическом плане». — Там же. С. 12.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Декабря 24.

Знакомство А. А. со своим будущим мужем Николаем Степановичем Гумилевым.

Воспоминания В. С. Срезневской: «С Колей Гумилевым, тогда еще гимназистом седьмого класса, Аня познакомилась в 1903 году, в сочельник. Мы вышли из дому, Аня и я с моим младшим братом Сережей, прикупить какие-то украшения для елки, которая у нас всегда бывала в первый день Рождества. Был чудесный солнечный день. Около гостиного двора мы встретились с “мальчиками Гумилевыми”: Митей, старшим - он учился в Морском кадетском корпусе, - и с братом его Колей - гимназистом императорской Николаевской гимназии. Я с ними была раньше знакома, у нас была общая учительница музыки <...>. Аня ничуть не была заинтересована этой встречей <...>. Но, очевидно не так отнесся Николай Степанович к этой встрече. Часто, возвращаясь из гимназии, я видела, как он шагает вдали в ожидании появления Ани. Он специально познакомился с Аниным старшим братом Андреем, чтобы проникнуть в их довольно замкнутый дом». — Восп. С. 6-7.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

1904

Январь

Начало русско-японской войны. В семье Горенко тяжело переживаются поражения русского флота.

<Зима>

«2-я встреча с Анной Андреевной Горенко (на катке)». — Лукн. 2005. С. 158.

<Весна>

«Встречи с Анной Андреевной Горенко. За всё время было приблизительно 10 встреч. У нее еще не бывал; она у Гумилевых не бывала также». — Там же. С. 159.

Марта 28

«На Пасху 1904 года Гумилевы в своем доме давали бал, на котором в числе гостей первый раз была Аня Горенко. С этой весны начались их регулярные встречи. Они посещали вечера в <царскосельской> ратуше, были на гастролях Айседоры Дункан, на студенческом вечере в Артиллерийском собрании, участвовали в благотворительном спектакле в клубе на Широкой улице, были на нескольких, модных тогда спиритических сеансах у Бернса Мейера, хотя и относились к ним весьма иронически». — Лукн. 90. С. 27-28.

Весна

А. А. окончила 5-й класс гимназии.

Лето

С матерью на даче в Лустдорфе под Одессой. «Когда мне было 15 лет, и мы жили на даче в Лустдорфе, проезжая как-то мимо этого места <Большого Фонтана>, мама предложила мне сойти и посмотреть на дачу Саракини, которую я прежде не видела. У входа в избушку я сказала: “Здесь когда-нибудь будет мемориальная доска”. Я не была тщеславна. Это была просто глупая шутка. Мама огорчилась. “Боже, как я плохо тебя воспитала”,- сказала она». — А2. С. 270


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

<Осень ?>

Старшая сестра А. А. - Инна Андреевна вышла замуж за Сергея Владимировича фон-Штейна.

Воспоминания В. С. Срезневской (записанные рукой А. А.): «Когда Инн<окентию> Федоров<ичу> Анненскому сказали, что брат его belle-fille <снохи – фр.> Наташи (Штейн) женится на старшей Горенко, он ответил: “Я бы женился на младшей”. Этот весьма ограниченный комплимент был одной из лучших драгоценностей Ани». — ДГ. С. 34.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

1905

«В 1904-1905 годы собирались по четвергам у Инны Андреевны и Сергея Владимировича <фон Штейна>, называлось это “журфиксы”. На самом деле это были очень скромные студенческие вечеринки. Читали стихи, пили чай с пряниками, болтали. А в январе 1905 года Кривич женился на Наташе Штейн <...> У них собирались по понедельникам. <...> Папа меня не пускал ни туда, ни сюда, так что мама меня по секрету отпускала до 12 часов к Инне и к Анненским, когда папы не было дома. <...> Тогда, например, нельзя было думать о том, чтобы принимать у себя гостей. Приходил Николай Степанович к брату Андрею. <...> А я была в таком возрасте, что не могла иметь собственных знакомых - считалось так». — Лукн. 90. С. 34.

«У Гумилевых бывают Голенищевы-Кутузовы, Аренс, Баженовы, Дм. Коковцев и др. <…> Постоянно (но в среднем не чаще одного раза в неделю – в десять дней) встречается с Анной Андреевной Горенко. Встречался, бывая у Андрея Андр<еевича> Горенко. Были встречи и в других местах». — Лукн. 2005. С. 162.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Весна

А. А. влюблена во Владимира Викторовича Голенищева-Кутузова. — НМ. 1986. № 9. С. 196-206.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/chernyh-letopis-zhizni/1889-1905.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Даже если не вдаваться в подробности и детали жизни семьи Горенко в Евпатории, все же оказывается, что «ахматоведение» до сих пор не может ответить на некоторые простые вопросы, связанные с этим периодом. Например, почему была выбрана Евпатория? Почему, прожив немногим больше года, семья Горенко с ней навсегда рассталась? Почему Анна Горенко, будущая Ахматова, не училась в евпаторийской женской гимназии?

Попытки разгадать подобные тайны и загадки евпаторийского периода жизни Анны Ахматовой, приводят к тому, что многие из них связаны с предыдущим, царскосельским периодом её жизни. Из «Летописи жизни и творчества Анны Ахматовой» В.А. Черных узнаем: «1904. Январь. Начало русско-японской войны. В семье Горенко тяжело переживаются поражения русского флота».

Однако эти «переживания» якобы не мешают молодым людям развлекаться. Об этом в «Летопись» внесена запись Лукницкого по рассказам самой Ахматовой: «1904. Марта 28. На Пасху 1904 года Гумилевы в своем доме давали бал, на котором в числе гостей первый раз была Аня Горенко. С этой весны начались их регулярные встречи. Они посещали вечера в <царскосельской> ратуше, были на гастролях Айседоры Дункан, на студенческом вечере в Артиллерийском собрании, участвовали в благотворительном спектакле…».

Как уже неоднократно отмечалось, с текстами Лукницкого надо держать ухо востро. Вот и здесь обнаруживаем, что версия эта сомнительна хотя бы потому, что Айседора Дункан (1877-1927) впервые выступала в России в самом конце 1904-го, 26 и 29 декабря.

На этих концертах в Петербургском Благородном собрании, вызвавших большой ажиотаж, присутствовала вся российская элита во главе с Великим князем Михаилом (1878-1918). Конечно, согласно правилам для учащихся, гимназистам и гимназисткам посещение таких мероприятий было запрещено.

И воспоминания В. Срезневской, самой близкой подруги Анны Горенко, как-то не гармонируют с этой версией: «Часто, возвращаясь из гимназии, я видела, как он <Гумилев> шагает вдали в ожидании появления Ани. Он специально познакомился с Аниным старшим братом Андреем, чтобы проникнуть в их довольно замкнутый дом».

Это тоже выглядит романтично, но существуют письма Виктора Горенко из Америки литературоведу Кралину, почему-то игнорируемые «ахматоведением» и «гумилевоведением». В одном из писем он сообщал: «Мой старший брат Андрей был учеником 6-го класса Царскосельской гимназии. Я помню, он пришел и с ним были 2 молодых человека. Один был Н.С.Гумилев, который был в 7-ом классе, и Голенищев-Кутузов, который был другом Н.С.» (от 18 февраля 1974 г.).


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/evpatorijskie-tajny.htm


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/evpatorijskie-tajny.htm

и от него опять пахло обедом

[belkafoto.livejournal.com]

Теперь можно определить, что это, скорее всего, было в 1904-м, потому что Гумилев и Андрей Горенко окончили 8-й выпускной класс гимназии в 1906-м, один в Царском Селе, другой в Евпатории. Андрей - с золотой медалью, а Гумилев - еле-еле, а в 7-м классе он вообще учился два года. Ясно, что всерьез такого гимназиста в Царском Селе мало кто воспринимал.

Из «Летописи» известно, что Инна, старшая сестра Анны, осенью 1904-го вышла замуж за Сергея Владимировича фон Штейна, тоже приятеля В. В. Голенищева-Кутузова, студента-филолога Петербургского университета. Становится понятно, что весной 1904-го «женихами» могли считаться студенты Штейн и Кутузов, но никак не гимназист Гумилев. А вечера, концерты и т.п. посещались компанией молодых людей и студентов, и с ними на законных основаниях могли быть учащиеся гимназий - Аня Горенко и Коля Гумилев, но с разрешения родителей, и только там, куда допускались гимназисты. И возникает вопрос, неужели вопреки всем запретам Анна проникла на выступление Дункан?

Аня была еще очень молода, летом 1904-го ей исполнялось 15 лет. По каким-то причинам они с матерью в тот год едут не в Севастополь, где каждое лето отдыхали всей семьей, а в Одессу. Там происходят встречи с известным в то время литератором и поэтом А. М. Федоровым (1868-1949). К этому времени относятся стихи Анны Горенко, датируемые 1904-м. По крайней мере, одно посвящено А.М.Ф., что по мнению исследователей, указывает на Федорова. Уже тогда можно заметить тенденцию: знакомые Анны относились к поэтическим и литературным кругам. Её стихи 1904-1906 гг. — о любви к некоему «романтическому герою», а в упомянутых стихах находим такие строки: «Над черною бездной с тобою я шла», «И песня любви нашей чистой была», «Ты нежно-тревожно меня целовал» и т.п.

Мать Анны пыталась как-то сдерживать бурное взросление дочери. Позже Ахматова вспоминала о том времени: « Я маму просила не делать три вещи: "Не говори, что мне 15 лет, что я лунатичка и что я пишу стихи"... Мама все-таки говорила. Я ее упрашивала. "Ведь я тебя так просила не говорить мне этого!"». (П. Лукницкий, дневник. 13.03.1925).

Судя по всему, Федоров поэтического таланта Ани Горенко не увидел, скорее его привлекал легкий флирт с юной девушкой. Да и вряд ли Аня всерьез увлекалась женатым взрослым человеком. Для нее был интересен первый литературный опыт общения с «настоящим поэтом». Вновь они встретились в 1906-м, когда Аня, сдав экзамены для поступления в 8-й класс гимназии в Киеве, заезжала в Одессу на обратном пути в Евпаторию.

Стихов Федорову она уже не посвящала, а о том, что было, сообщала кратко и насмешливо: «Летом Феодоров (так в письме – В.М.) опять целовал меня, клялся, что любит, и от него опять пахло обедом» (письмо С. Штейну, <декабрь?> 1906).

Вскоре после переезда из Евпатории в Киев в переписке со Штейном, имевшим уже некоторую известность поэта и критика, Анна замечает, соглашаясь с оценкой стихов Федорова: «Стихи Федорова за немногими исключениями действительно слабы. У него неяркий и довольно сомнительный талант. Он не поэт, а мы, Сережа, поэты» (2 февр. 1907).

Воспоминание В. Срезневской о юности Ани Горенко, что «в этом возрасте девушкам нравятся разочарованные молодые люди, старше двадцати пяти лет, познавшие уже много запретных плодов и пресытившиеся их пряным вкусом», следует теперь признать весьма неточным. Вряд ли 37-летнего Федорова можно было отнести к этой категории. Анне было интересно общаться с поэтами и литераторами, она хотела что-то узнать от них, что помогло бы ей найти свой путь в поэзию и мир литературы. Уже с юного возраста основные интересы в ее жизни, так или иначе, были связаны с поэзией. Но не гражданская же тема волновала девушку-поэта, а тема любви, встречи с первым избранником, или, по крайней мере, ожидание любви, игра в любовь.

Такая точка зрения позволяет утверждать, а не предполагать, как это делал автор ранее, что и Мешков, упоминаемый в письмах к Штейну, тоже был поэтом. А из поэтов того времени, оставивших след в истории, это мог быть только Николай Михайлович Мешков (1885-1947).


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/evpatorijskie-tajny.htm


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/evpatorijskie-tajny.htm

[belkafoto.livejournal.com]

Сергей написал Анне в Киев по поводу какого-то недоразумения, и она ответила: «… простите и Вы меня, я в тысячу раз более виновата в этой глупой истории, чем Вы <…> я буду очень счастлива возвратиться к прежним отношениям».

А отношения, судя по письму, были очень близкие и откровенные. Уже в этом письме Анна признается: «Мой милый Штейн, если бы Вы знали, как я глупа и наивна! Даже стыдно перед Вами сознаться: я до сих пор люблю В. Г.-К. И в жизни нет ничего, ничего, кроме этого чувства. <…> Хотите сделать меня счастливой? Если да, то пришлите мне его карточку. Я дам переснять и сейчас же вышлю».

Еще в нескольких письмах Анна жалуется на свою жизнь в Киеве, на плохое здоровье и болезни, и настойчиво просит прислать фото Голенищева-Кутузова. Уже из этого понятно, что Штейн с Кутузовым были близкими друзьями. По каким-то причинам, с Кутузовым у Анны переписки не было, и она пыталась ему напомнить о себе через Штейна. И то ли Кутузов не хотел поддерживать дальнейшие отношения с Анной, то ли Штейн долго не желал вмешиваться в их дела.

Но вот в письме от 2 февраля 1907-го Анна вдруг сообщает: «Я выхожу замуж за друга моей юности Николая Степановича Гумилева. Он любит меня уже 3 года, и я верю, что моя судьба быть его женой». Судя по дальнейшему, это была одна из её роковых ошибок. В этом же письме она признается: «Хотите знать, почему я не сразу ответила Вам: я ждала карточку Г.-К. и только после получения её я хотела объявить Вам о своем замужестве. Это гадко, и чтобы наказать себя за такое малодушие, я пишу сегодня, и пишу все, как мне это ни тяжело».

И фон Штейн, и Голенищев-Кутузов принадлежали к аристократическим кругам молодежи, и вряд ли после этого могли отнестись к Анне иначе, как к взбалмошной гимназистке, в «декадентском» духе. Одному было 25 лет, другому 28, они жили в Царском Селе и Петербурге, и их интересы в жизни были другие – карьера, и в том числе поиски удачной женитьбы. Если Анна хотела вызвать у них ревность или интерес к себе, то это оказалось «холостым выстрелом». Переписку со Штейном теперь легко можно объяснить тем, будучи другом Кутузова, в какой-то степени содействовал сближению с ним Анны в компании студентов и чувствовал себя виноватым.

В противном случае Анна не была бы так требовательна и откровенна в письмах к Штейну. В том обществе это было не принято. В свою очередь, если бы Кутузов не чувствовал своей вины перед Анной, то вряд ли ей была бы послана его фотография. По тем временам это означало откликнуться на ее чувства. И в этот момент Анна делает поступок, который иначе как «глупым и наивным», пользуясь ее же словами, не назовешь. (Летом этого же 1907-го в Севастополе выйти замуж за Гумилева она отказалась).

Приятелям оставалось только принять оскорбленный вид и «удалиться»: «Ах, Вы хотите замуж за Гумилева! Зачем же Вы морочили нам голову? Нам здесь делать нечего».

Ведь из писем к Штейну можно заключить, что и с ним Анна по-родственному слегка флиртовала. В письмах находим такие выражения: «Милый, света нет», «Вы как никто, знаете меня», «мой верный, дорогой Сережа», «мой хороший» и т.п.

Но уже в марте 1907-го Штейн прекращает эту переписку, вскоре он женится второй раз. Какое-то общение с ним у Анны потом происходило, но судя по последнему сохранившемуся ее письму к Штейну 1910-го, отношения стали весьма сдержанные.

А между тем в нескольких последних письмах Анна делает попытку сместить акцент переписки на литературу и стихи, в том числе свои, но не находит отклика.


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/evpatorijskie-tajny.htm


Источник: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/about/evpatorijskie-tajny.htm