Нан Голдин (англ. Nan Goldin, 12 сентября 1953, Вашингтон, США) Первый фотоальбом «Баллада сексуальной зависимости» Нан Голдин посвятила сестре, покончившей с собой в 18 лет.
В конце 1970-х годов определился круг сюжетов Голдин: домашние зарисовки с бойфрендом Брайном, друзья-наркоманы, трансвеститы, нью-йоркская богема. Её темы — сексуальная напористость и исповедальность — связана с гендером (женской темой), эпатажем и новым реализмом.
В марте 2006 состоялась выставка её работ в московском музее современного искусства, в Ермолаевском переулке. Активизм В 2018 году врач прописал Нан Голдин оксиконтин как обезболивающее. Она принимала препарат строго по рецепту, но вскоре не могла без него обходиться, увеличивая дозу, а затем перешла на «настоящие» наркотики. На освобождение от наркозависмости у неё ушло десять месяцев. После этого она решила во что бы то ни стало добиться того, чтобы компанию Purdue Pharma[en], производителя препарата, привлекли к ответственности[7]. ............. Goldin was born in Washington, D.C. in 1953[4] to middle-class Jewish parents, and grew up in the Boston suburb of Swampscott, moving to Lexington in her teens. Goldin's father worked in broadcasting and served as the chief economist for the Federal Communications Commission.[5] Goldin had early exposure to tense family relationships, sexuality, and suicide, as her parents often argued about Goldin's older sister Barbara who ultimately died by suicide when Goldin was 11:
This was in 1965, when teenage suicide was a taboo subject. I was very close to my sister and aware of some of the forces that led her to choose suicide. I saw the role that her sexuality and its repression played in her destruction. Because of the times, the early sixties, women who were angry and sexual were frightening, outside the range of acceptable behavior, beyond control. By the time she was eighteen, she saw that her only way to get out was to lie down on the tracks of the commuter train outside of Washington, D.C. It was an act of immense will.[
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
Nan Goldin
Date: 2024-04-04 04:31 am (UTC)Первый фотоальбом «Баллада сексуальной зависимости» Нан Голдин посвятила сестре, покончившей с собой в 18 лет.
В конце 1970-х годов определился круг сюжетов Голдин: домашние зарисовки с бойфрендом Брайном, друзья-наркоманы, трансвеститы, нью-йоркская богема. Её темы — сексуальная напористость и исповедальность — связана с гендером (женской темой), эпатажем и новым реализмом.
В марте 2006 состоялась выставка её работ в московском музее современного искусства, в Ермолаевском переулке.
Активизм
В 2018 году врач прописал Нан Голдин оксиконтин как обезболивающее. Она принимала препарат строго по рецепту, но вскоре не могла без него обходиться, увеличивая дозу, а затем перешла на «настоящие» наркотики. На освобождение от наркозависмости у неё ушло десять месяцев. После этого она решила во что бы то ни стало добиться того, чтобы компанию Purdue Pharma[en], производителя препарата, привлекли к ответственности[7].
.............
Goldin was born in Washington, D.C. in 1953[4] to middle-class Jewish parents, and grew up in the Boston suburb of Swampscott, moving to Lexington in her teens. Goldin's father worked in broadcasting and served as the chief economist for the Federal Communications Commission.[5] Goldin had early exposure to tense family relationships, sexuality, and suicide, as her parents often argued about Goldin's older sister Barbara who ultimately died by suicide when Goldin was 11:
This was in 1965, when teenage suicide was a taboo subject. I was very close to my sister and aware of some of the forces that led her to choose suicide. I saw the role that her sexuality and its repression played in her destruction. Because of the times, the early sixties, women who were angry and sexual were frightening, outside the range of acceptable behavior, beyond control. By the time she was eighteen, she saw that her only way to get out was to lie down on the tracks of the commuter train outside of Washington, D.C. It was an act of immense will.[