и даже писала роман

[arbeka]

и даже писала роман на немецком языке

((Полянка, где цвели "пламенные революционеры" зачищалась тотально.

Уцелевшие молотовы и хрущевы, похоже, уцелели только случайно.
Выкосить могли бы и их. "Незаменимый" был в единственном числе.
Часть сов. элитки на полном серьезе хотели если не знания западной культуры, то хотя бы - язычков.
Не для всех, конечно. В первую очередь для своих деток-наследников сов. престола.))
................
"Папа придавал большое значение нашему воспитанию, он
очень хотел обучить нас языкам. По тогдашнему обычаю на
чали с немецкого. Он сам придирчиво выбирал учительницу,
из соседней комнаты слушал ее произношение. К десяти годам
я говорила по-немецки совершенно свободно, читала, конеч
но, и даже писала фантастический роман на немецком языке.
В мои двенадцать лет начались — и кончились — уроки англий
ского.
https://imwerden.de/pdf/obolenskaya_deti_bolshogo_terrora_2013__ocr.pdf

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

х годов, счастливую пору начала моей семейной жизни.
Все эти дивные места простирались вокруг города Западная
Двина. Много лет подряд я возвращалась сюда из поездок в
Москву ночными поездами. Все уже спят, а я встаю, собираю
вещи, сажусь у окна и гляжу в темноту. Едем, едем, стучат ко
леса; еще не электровоз, а паровоз везет нас и иногда гудит. Вот
гудок, и мы въезжаем на мост через реку. Пролетели и снова
ныряем в темноту. Но вот и город. Слева россыпь редких ого
нечков, но их много, это главная часть города, растянувшаяся
далеко. Справа близкие огни лесокомбината, его двухэтажных
зданий. Нигде я не испытывала такой радости возвращения
домой, нигде! Почему же? Значит, я была счастлива здесь? Да,
кажется, счастливее, чем где бы то ни было. Может быть, это и
был краткий миг счастья моей жизни, проблеск полной, свет
лой радости? Только очень коротким он был, этот проблеск...
Но все это было позже, не только радость, но и россыпь ого
нечков за окном вагона. А в 1947 году город лежал в темноте, роб
ко нарушаемой светом тусклых керосиновых ламп, тусклых, как
ни начищай стекла. Западная Двина именовалась городом толь
ко потому, что число ее жителей соответствовало каким-то нор
мам. Это был районный центр большого сельскохозяйственного
района, типичного для Нечерноземья — лен, гибнущий в по
севах осенью, не вырытый картофель, чахлые зерновые, худые
грязные коровы, маленькие бедные деревни. «Россия, нищая

получив компенсационные деньги

[belkafoto.livejournal.com]

Теперь, в московской квартире, где из крана в стене течет го
рячая вода, я иногда думаю: как это мы жили в Западной Двине?
И так долго, четырнадцать лет! Без физического и душевного
надрыва я носила воду на второй этаж издалека, от колонки,
иногда по два ведра и не один раз в день; стирала на стиральной
доске в корыте, а полоскать белье ходила далеко на речку, по
тому что это было все же легче, чем таскать ведра; топила печку,
мыла полы. А трудности с мытьем — баня только раз в неделю.
А к уборной надо было идти через большой двор; грязноватая,
обледенелая зимой, даже она не вызывала особенно отрицатель
ных эмоций. Может быть, я забыла свои страдания по этому по
воду? Нет, я не страдала и даже любила простоту и уют нашего
бьгга. Правда, то, о чем я сейчас напишу, относится уже к после-
реабилитационному времени, когда, получив компенсационные
деньги, мы сумели несколько обустроиться.

[belkafoto.livejournal.com]

Бедная Джилъда! Орест любил ее, но не жалел. Однажды, от
правившись в дальнюю деревню на мотоцикле, он ехал на полной
скорости километров 20, а собака бежала за ним, почти не отста
вая. Но добежав, она еле вошла в избу и почти сутки не вставала с
места, не смотрела на хозяина и не пошла за ним, когда он позвал
ее в обратный путь. Джилъда умерла в Москве, двенадцати лет.
Она была уже очень больна, и врач отказывался ее лечить, говоря,
что у нее все внутри поражено раком. Последние дни бедная со
бака не могла лежать и спала сидя, тяжко, громко дыша; иногда
сон смаривал ее, она валилась на пол и с тихим визгом тут же под
нималась и выпрямляла передние лапы. Мучения ее были, по-
видимому, нестерпимы, и я сама отвезла ее в лечебницу. Джилъда
спокойно подставила морду санитарке, платком завязавшей ей
пасть, и пошла за ней медленным тихим шагом, так что, мне каза
лось, она понимает, куда и зачем ее ведут.

[belkafoto.livejournal.com]

Лидия Ивановна и Борис Михайлович сошлись уже пожи
лыми людьми, они звали друг друга по имени и отчеству и на
вы. Тон их общения — беспрерывные взаимные упреки, иногда
веселые, иногда сердитые. Они были крепко привязаны друг к
другу, хотя Л.И. не считала Б.М. настоящим своим мужем: они
были не венчаны, как она была обвенчана со своим первым
163
мужем, их брак даже зарегистрирован не был. Но Л.И. предан
но ухаживала за дядей Борей до самого конца, а умер он глубо
ким стариком под девяносто лет.

[belkafoto.livejournal.com]

Так шли годы, дочка моя росла. Она была темноглазая, как ее
отец. Бойкая, общительная, веселая, артистичная, очень при
ветливая. Искренней готовностью полюбить всякого человека
она привлекала всех. Мне очень хотелось, чтобы в ее детской и
юношеской жизни все было не так, как у меня! Не получилось,
однако. В жизни нашей семьи рано возникли черные точки, с
течением времени превратившиеся в пятна, и в моем сердце
появились настоящие занозы. Главное — больная, несчастная
мама, которой я не могла помочь, — внутренне не могла, не по
лучалось. Вторая — возникшие и расширявшиеся трещины в
жизни с мужем, превратившиеся потом в провалы.
Но все же: кончилась юность с ее непониманием, неуверен
ностью, специфическими комплексами; пришла молодая зре
лость, когда силы есть, и их даже много. Себя оцениваешь спо
койнее и разумнее, юношеские разочарования и бесплодные
мечты остались уже где-то далеко. Стало спокойнее, и земля
представлялась мне более твердой.

[belkafoto.livejournal.com]

А что-то, наоборот, сжимается, угасает, становится
странно, что прежде волновало. На первый план, с одной сторо
ны, все больше выходит духовная сторона жизни, но с другой —
физическое существование становится проклятой проблемой.
Всё, всё вырастает в проблему, даже каждый шаг — в буквальном
смысле передвижения ног. Спускаешься зимой по лестнице без
166
перил — раньше бежала, с легкостью перебирая ногами ступень
ки («еще моя походка мне не была смешна»), теперь с ужасом
останавливаешься перед лестничным обрывом — зима, наледь и
снегу намело; сейчас упадешь и под смех и любопытные взгляды
покатишься вниз. Бога возблагодари, если все кончится благо
получно, если сумеешь встать, если не сломаешь шейку бедра.
Поток бегущих людей, готовых свалить тебя с ног, а я бреду мед
ленно и трудно, едва передвигая ноги, которые иногда пронзает
такая боль, будто они сломались. Одни проблемы упрощаются,
другие катастрофически усложняются. Понять все это молодым
недоступно — и это очень хорошо.

[belkafoto.livejournal.com]

орая, значит, все-таки во мне жила.
Но время пришло, настали сроки. Не помню, в каком именно
году это было — конечно, после марта 1953, но до 1955 года. Утром
22 апреля я достала из почтового ящика газету «Правда» и обомле
ла: на первой странице под портретом Ленина черным по бело
му было напечатано: «Неопубликованное письмо В.И. Ленина к
Осинскому» !!! Я пробежала его глазами. Какая я была еще дура —
решила, что это случайность и в «Правде» просто не знают, кто
167
такой Осинский, потому и напечатали. Часов в 11 в кабинете
школьной директрисы раздался междугородний звонок. Кто-то в
Москве, не зная точно, в какой школе я работаю, разыскал меня и
поздравил, отводя мой жалкий лепет о случайности этого факта.

[belkafoto.livejournal.com]

Так или иначе, поздней осенью 1955 года пришла справка
из Военной коллегии Верховного суда Союза ССР о пересмотре
маминого дела, об отмене постановления особого совещания
при НКВД СССР от 8 октября 1938 года. Мама, вероятно, была в
Москве, потому что я совершенно не помню своих да и маминых
чувств при получении этой бумаги. Помню только, как я отправи
лась в западнодвинский Собес для оформления пенсии для нее.
Секретарша, моя бывшая ученица, прочитав заявление, взяла его,
чтобы доложить начальству, но сказала, презрительно скривив
рот: «Я передам, конечно, но по таким делам мы пенсий не даем».
Она еще ничего не знала, и наше обращение ей казалось по мень
шей мере странным. Недели три спустя, опуская глаза и втайне
не веря, что это может быть, что это законно, она молча вручила
мне мамину пенсионную книжку. Совсем не помню, как прошла
реабилитация Димы, ее осуществляла в Москве Дина.

[belkafoto.livejournal.com]

Но вот XX съезд. Я была в Калинине на учительском со
вещании. Нас собрали в большом зале обкома партии и перед
нами выступил первый секретарь. Зачитали тот известный, чи
тавшийся всем доклад Хрущева. Я сидела ни жива, ни мертва.
Конечно, среди собравшихся я была не одна, кто на своей шку
ре испытал то, о чем говорилось теперь вслух. Но мне казалось,
что только я понимаю то, о чем монотонно читает докладчик.
Мне было страшно, холодно и жарко в одно и то же время. На
верное, я не могла бы сказать ни слова, зубы стучали. Тело на
пряглось, как будто его свела судорога, не отпускавшая во все
время чтения. Слышались знакомые имена, мелькали собы
тия, факты, ужасы. Я была как в бреду и ничего не запомнила.
Хотела записывать, но поняла, что не смогу. Да, оказывается,
записывать и не разрешили.
Доклад кончился, я встала, вышла, рядом заговорили о чем-
то другом. Пульс бился где-то в ушах, настойчиво повторяя:
неужели, неужели, неужели? Неужели действительно случилось

[belkafoto.livejournal.com]

Через
несколько дней в той же комнате он отсчитал мне солидную
сумму денег — без единого слова и почти без единого взгляда.
И еще мы получили деньги за конфискованное имущество —
сумма была невелика и, очевидно, взята с потолка, имея в виду,
что у отца был собственный автомобиль и, кроме того, по описи
числилось двенадцать тысяч книг. При получении этих денег я
наблюдала, как немолодой мужчина сражался за компенсацию
меховой шубы. Деньги мы истратили быстро и, как всегда, без
особого толка

[belkafoto.livejournal.com]

Вскоре пришла бумага из Президи
ума Академии наук, сообщавшая, что отец посмертно восстанов
лен в правах академика. Это дало маме большую пенсию, но за
труднило получение ею жилплощади в Москве. Мосгорисполком
спихивал это дело на Академию наук, Президиум Академии долго
не хотел его решать, кивая на Мосгорисполком. Все затруднялось
и тем, что реабилитация произошла поздно, когда главная струя
благодеяний семьям погибших уже пролилась и иссякла.

[belkafoto.livejournal.com]

изни.
1984—1998, 2012