Могло ли быть такое
Mar. 11th, 2024 04:28 pmМогло ли быть такое в сталинской России?
((Могло.
"Люди лучше учреждений", - писал еще Кропоткин.
Вообще, сравнивать два эти лагеря (есть тьма искусников)
- дело пустое.
"За морем и телушка - полушка."
Нет ли в этом сравнении почтенного автора некоего антисе??
Он, в качестве еврея, предпочитал жгучий глагол Освенцима.
А Синявский как гой, и сегодняшний "рашист", таки теплые березы и родной мат...))
.........
"Мы как-то
спорили с ним о достоинствах советских и нацистских
лагерей.
Андрей отдавал предпочтение советским: здесь
можно как-то выкрутиться, схитрить, сохраниться.
Я пред
почитал нацистские: тут был порядок, и я, как еврей, знал
бы, за что отправляюсь в печку, в советские я мог бы по
пасть и как антисемит.
Много лет спустя, уже в Лондоне, Анатолий Максимо
вич Гольдберг — легендарный в России политический
комментатор Би-би-си, бежавший от нацизма в Лондон, —
рассказал мне историю, которая могла бы послужить аргу
ментом в моем с Андреем споре.
В Берлине у него был приятель — человек коммуни
стических убеждений. Когда в 1933 году к власти пришли
нацисты, его арестовали, судили и приговорили к пяти го
дам тюрьмы. Анатолий Максимович был уверен, что его
давно уже нет в живых. Но уже после войны этот человек
позвонил Гольдбергу и они встретились. В 1938 году, ровно
через пять лет по звонку, его освободили. Когда он выхо
дил из тюрьмы, в вестибюле дежурный полицейский сказал
ему: “Не советую заходить домой. Вас сразу же арестуют.
Идите в любой порт, садитесь на любой пароход и уезжай
те”. Что этот человек и сделал. У немецкой полиции были
свои счеты с гестапо. Могло ли быть такое в сталинской
России?
((Могло.
"Люди лучше учреждений", - писал еще Кропоткин.
Вообще, сравнивать два эти лагеря (есть тьма искусников)
- дело пустое.
"За морем и телушка - полушка."
Нет ли в этом сравнении почтенного автора некоего антисе??
Он, в качестве еврея, предпочитал жгучий глагол Освенцима.
А Синявский как гой, и сегодняшний "рашист", таки теплые березы и родной мат...))
.........
"Мы как-то
спорили с ним о достоинствах советских и нацистских
лагерей.
Андрей отдавал предпочтение советским: здесь
можно как-то выкрутиться, схитрить, сохраниться.
Я пред
почитал нацистские: тут был порядок, и я, как еврей, знал
бы, за что отправляюсь в печку, в советские я мог бы по
пасть и как антисемит.
Много лет спустя, уже в Лондоне, Анатолий Максимо
вич Гольдберг — легендарный в России политический
комментатор Би-би-си, бежавший от нацизма в Лондон, —
рассказал мне историю, которая могла бы послужить аргу
ментом в моем с Андреем споре.
В Берлине у него был приятель — человек коммуни
стических убеждений. Когда в 1933 году к власти пришли
нацисты, его арестовали, судили и приговорили к пяти го
дам тюрьмы. Анатолий Максимович был уверен, что его
давно уже нет в живых. Но уже после войны этот человек
позвонил Гольдбергу и они встретились. В 1938 году, ровно
через пять лет по звонку, его освободили. Когда он выхо
дил из тюрьмы, в вестибюле дежурный полицейский сказал
ему: “Не советую заходить домой. Вас сразу же арестуют.
Идите в любой порт, садитесь на любой пароход и уезжай
те”. Что этот человек и сделал. У немецкой полиции были
свои счеты с гестапо. Могло ли быть такое в сталинской
России?