он считает себя

[arbeka]

он считает себя лучше остальных

((Трактовок преступника может быть миллион.

Можно глянуть с т. з. родной мамы, можно - с кочки зрения замоченной ростовщицы.
Можно, сравнивая с автором. Который тоже был бы не прочь разбогатеть РАЗОМ (игрок).
Но, бодливой корове...

Можно со-поставить Раскольникова с лениными-сталиными.
Которые, ТОЖЕ, замочив несколько тыщ старушек, получили власть
над ищо не замоченными.

С обывательской точки зрения, убивать студенту было решительно нЕзачем.
С воровской точки зрения, убийца - лох.

На советский язык, все девство можно перевести словами тоста:
"За то, чтоб у нас все было, а нам ничего (за это) не было".

Или, более модерно, "все, как мы любим".

Тянет ли сеньор Пу на роль Родиона?
Нет.
Потому как политики, это особые человеко-образные.
Совесть и чувство вины у них водится в кишечнике в дозах микробо-скопических.))
.............
"Раскольников ненавидит человечество; отброшенный
и униженный бедностью, он одновременно считает себя лучше
остальных. Поэтому в своей статье он признает за исключитель
ными личностями право проливать кровь! Как же этот доволь
ный собой Радзивилович, с ужасом думал я, сыграет эту роль?
Я знал, что в таких случаях режиссер бессилен и спасти его мо
жет только чудо;

«Я должен быть жесток, чтоб добрым быть», — говорит
Гамлет. Постижение этой правды подсказало мне решение:
со всей беспощадностью отбросить огромную фабулу романа
и прочитать заново то, что в нем наиболее драматично,
а именно: не описание преступления, но словесное сражение
преступника с выслушивающим его, а потом допрашиваю
щим полицейским следователем. Когда читаешь эти три ог
ромные беседы, весь сюжет преступления открывается перед
глазами без излишних иллюстраций, ведь европейский театр
рождается как раз из слова.