был болезненно робок

[arbeka]

Кто меня воспитал? Родители: отец в мундире, всегда за
стегнутом высоко под горло; за отцом стояли воинские тради
ции чести и долга. Школа: классическая гимназия, культура
Греции и Рима. Католический костел: божеские установления.
С таким патриотическим и моральным багажом я вошел в вой
ну 1939 года.

И что я увидел? Что совсем не обязательно объявлять вой
ны: дело пойдет куда результативней, если внезапным нападе
нием застать противника врасплох, то есть побеждают обман
и вероломство. Что побежденных никто не защищает: слабые
обречены погибнуть, поэтому можно спланировать истребле
ние целых народов, а не только ликвидацию политических
противников. Что искусство победителей — это всего лишь во
енные марши и агитплакаты

изнь похожа на скучную пьесу в театре, но не стоит спе
шить уходить до конца спектакля. Я убедился в этом, когда вес
ной 1946 года случайно оказался в подвалах управления госбезо
пасности на площади Свободы в Кракове. После многочасового
допроса, сводившегося в основном к единственному вопросу,
состоял ли я в АК, мой юный следователь, уронил голову на стол
и провалился в беспробудный сон. Ящик, где лежал его писто
лет, он оставил приокрытым. Из-за окна, пусть это и был четвер
тый этаж, манила свобода, бесконечная ночь допроса сменялась
новым днем. Я ждал, сам не знаю чего. Может, мне было просто
любопытно, что дальше, а может, именно тогда я понял, что ви
димость обманчива и мой преследователь, обученный в хорошей
школе НКВД, только притворяется, что спит? В те дни в кори
дорах ГБ все время звучал язык советских консультантов наших
преследователей.
В детстве я был болезненно робок. Мне очень хотелось
стать служкой-министрантом в костеле, однако никак не полу
чалось побороть застенчивость. Я назубок выучивал латинские
тексты, но ни на минуту не переставал бояться, что забуду их,
когда придет момент вторить ксёндзу. В 20-й радомской дружи
не харцеров меня выбрали командиром*. Я стоял перед строем
ребят и не мог выдавить из себя слова команды. А ведь я вырос
в казармах, постоянно слышал приказы, отдаваемые громкими
голосами, и наставления, звучавшие всегда резко и безапелля
ционно. И сам я вот уже 45 лет, с того момента, как стал режис
сером, беспрестанно командую на съемочной площадке. Все
это странно. Видно, всему на свете можно научиться.
Всю свою молодость я прожил в надежде, что мир можно
изменить к лучшему.

https://imwerden.de/pdf/wajda_kino_i_vse_ostalnoe_2005__ocr.pdf

Вайда А.
В 14 Кино и все остальное / Анджей Вайда. — М .:
Вагриус, 2005. — 352 с . : ил. — (Мой 20 век)

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

С самого начала существования Школы постоянно сталкива
лись два разных ее восприятия. Власть видела в ней кузницу идео
логических кадров. Исповедуя ленинский лозунг «Кино для нас —
важнейшее из искусств», она готова была выложить за обучение
каждого студента сумму, равнозначную стоимости обучения бое
вого летчика. Ею двигала уверенность в том, что выпускники сво
ими будущими фильмами снесут «гнилой оплот капитализма», ук
репят в сознании польского общества коммунистическую идеоло
гию и внушат веру в прогрессивную роль Советского Союза. Тем
самым возместятся потраченные на их науку средства. Так пони
мали задачи Школы и центральные политические власти, и вое
водский обком партии в Лодзи, тщательно контролировавший ее
деятельность. В то же время преподаватели, согласно своим дово
енным проектам, создавали Школу, которая должна учить делать
фильмы иные, чем те, что снимались в межвоенное двадцатиле
тие. Они не хотели изолировать нас от мира, а, напротив, понима
ли кино как часть мировой культуры.