муж сестры его покойной жены

[arbeka]

"Дед был хорошим врачом и талантливым организа
тором — поставленные на широкую ногу лечебница и
санаторий пользовались хорошей репутацией; обладая
большим шармом, он пользовался любовью пациентов,
особенно дам, а обслуживающий персонал его просто
обожал.

Он был образованным человеком, знал нес
колько европейских языков, хорошо пел и был одним
из лучших танцоров Москвы, нередко открывая поло
незом и мазуркой балы в Благородном собрании (К о
лонный зал ). Всю Первую мировую он находился в
действующей армии старшим врачом 21-го передового
отряда Красного Креста, лечебницу в это время превра
тили в лазарет, после революции она была национали
зирована. Некоторое время, правда, Казимир Ф еофи-
лович еще оставался главным врачом, но, когда от него
потребовали, чтобы комиссаров лечили и кормили по
высшему разряду, а простых смертных иначе, он отка
зался работать на таких условиях и ушел из лечебни
цы. В 18-м году К .Ф . был арестован (и выпущен
только благодаря тому, что муж сестры его покойной
жены, С.Крамер лечил Л енина), больше месяца он
просидел в камере смертников. Он вышел из тюрьмы,
по словам мамы, другим человеком, — мрачным, суро
вым, утратившим веру в жизнь и людей и остался
таким до конца дней.

https://imwerden.de/pdf/baranovich-polivanova_oglyadyvayas_nazad_2001__ocr.pdf

Баранович-Поливанова A.A. Оглядываясь назад.
— Томск: Издательство «Водолей», 2001. — 192 с.
Воспоминания Анастасии Александровны Баранович-Поливано
вой посвящены памяти ее матери, Марины Казимировны Барано
вич, друга Б.J1 .Пастернака, печатавшей рукопись романа «Доктор
Живаго». Диапазон книги очень широк: от характерных черт и
деталей «немыслимого быта» до живо и нестандартно написанных
портретов Б.J1.Пастернака, А.И.Солженицына, Л.З.Копелева.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Единственно, что мама вынесла из института, —
блестящее знание иностранных языков, в особенности
французского — заставляли учить наизусть всего кор-
нелевского «Сида», и шила, как белошвейка; приобре
тенный навык сохранился на всю жизнь.
Кормили скудно и невкусно. Во время прогулок по
саду институтки старались подозвать к ограде пробе
гавших мальчишек и всучить им гривенники, чтобы те
купили им калачей. Это было нелегко, так как класс
ные дамы не спускали с них глаз и за подобные
проделки строго наказывали. Самое большое счастье,
о котором все мечтали, — попасть в лазарет. Когда
одна одноклассница болела скарлатиной, остальные
норовили дать ей через окно леденцы, а потом сосали
сами в надежде заразиться и хоть такой ценой отдох
нуть от осточертевшей рутины.

[belkafoto.livejournal.com]

и в 16 лет маме пришлось пойти на
службу. Брат все-таки закончил университет. На всю
жизнь мама сохранила обиду на деда за то, что тот не
дал ей возможности получить высшее образование.
Неизвестно, правда, удалось ли бы ей преодолеть барь
ер дворянства, чтобы поступить в вуз: брат учился на
медицинском, где у деда сохранились старые связи.
Для службы тоже приходилось заполнять бесчисленные
анкеты, и когда мама советовалась с отцом, что ей
писать в графе «социальное происхождение», а тот
отвечал: пиши «дочь врача», мама взрывалась: «не могу
же я писать, что я дура».

[belkafoto.livejournal.com]

Помимо отнимающей много сил и времени службы
мама успевала заниматься тем, что ей было интересно,
а интересы были очень разносторонними: курсы ан г
лийского по системе Боянуса, посещение лекций по
искусствоведению А.Г.Габричевского, занятия в студии
М .Чехова, а потом Вахтангова, выступления с чтением
стихов в самых разных местах: на домашних литера
турных вечерах Ю лиана Анисимова, в «Синей блузе»,
в издательстве «Узел», где она впервые встретилась с
Пастернаком, знакомство с антропософией и самими
антропософами, дружба с некоторыми из них устано
вилась на всю жизнь.
Ближайшим другом до конца жизни оставалась Д а
рья Николаевна Часовитина, внебрачная дочь великого
князя. Тот встретился с ее матерью в Туркестане,
когда занимался там ирригацией. В дальнейшем он
следил за воспитанием дочери. Музыкальное образова
ние она получила в Европе, ей прочили карьеру скри
пачки-солистки, уговаривали не возвращ аться в Р ос
сию — это было уже после октябрьского переворота,
— но она вернулась. Сразу ж е начали таскать в ГПУ,
не посадили, а какой-то следователь даже посоветовал:
сидите дома и никогда не поступайте на службу. К у
пила машинку и всю жизнь проработала машинисткой.
Печатала медленно (в отличие от м ам ы ), но без единой
опечатки, многие писатели, патриархи советской лите
ратуры ценили ее не столько за это — просто льстило,
что им печатает не кто-нибудь, а дочь великого князя.

[belkafoto.livejournal.com]

Некоторые описывают Макса в каких-то туниках и
веночках и прочей какой-то претенциозной мишуре.
Ничего подобного не было. М.А. был естественным
порождением и выражением всего окружающего его
пейзаж а. И каж дая подробность его одежды была
естественной необходимостью. Волосы были действи
тельно чем-то перевязаны — то ли стебельками полы
ни, то ли какой-то шерстинкой, терявшихся в его уже
тогда полуседых, полуржавых — как и вся коктебель
ская земля, — волосах. А как же было не подвязывать
волос на коктебельских ветрах. Парусиновые штаны,
перехваченные ниже колен, длинная парусиновая рус
ская рубаха с пояском, — вот и все. На ногах санда
лии. Был он очень большой и тучный, но вместе с тем
необычайно легкий. Ходил как-то удивительно легко и
пластично. И где бы я его ни встречала, — около ли
дома, на пляж е ли, на лесенке ли мастерской, — он
всегда казался летящим на тебя сияющим солнечным
шаром. Встретить его всегда было счастьем. Есть его
портрет в профиль — очень грустный и задумчивый.
Таким он наверное бывал, оставаясь один, погружаясь
в свои «молитвы и медитации». Обращаясь же к людям,
он всегда сиял улыбками.

[belkafoto.livejournal.com]

Вы, наверное, знаете,
что на лето к М.А. и М.С. приезжали из Феодосии три
очень милые женщины, которые устраивали пансион,
— зарабатывали они на этом ровно столько, чтобы
перебиться с осени до следующей весны в Феодосии,
кормили очень вкусно и очень дешево и были такими
же гостями и друзьями дома, как мы все.

[belkafoto.livejournal.com]

Один раз М.А. мне сказал: «Марина, зачем ты
красишь губы? Помнишь слова поэта «И если б знал
ты, как сейчас мне любы твои сухие розовые губы...»
(А хматова). Вот губы всегда должны быть сухими и
розовыми^ в особенности на коктебельском ветре. А у
тебя они "покрыты жирной яркой краской». Я не слу
шалась Макса.
Что говорить, — было и в те времена много сиба
ритов и снобов, устраивавших «красивую жизнь», —
вечеринки с танцами и выпивкой, а сколько романов!
Но эта красивая жизнь обычно устраивалась вне стен
Максова дома. Хотя одно лето много танцевали и у
Макса — жил тогда у Макса композитор и музыкант
Юра Тюлин с женой, он часто играл на рояле один
фокстрот, который почему-то назы вался Нининым по
имени общей подруги. Помню Сашу Габричевского,
который изумительно танцевал вальс-бостон. И никого
из них уже нет в живых! ( ...

[belkafoto.livejournal.com]

М.А. органически не выносил никаких стандартов и
прописей. В гостях у М.А. часто ж ила подруга моя и
I. Предыстория. «П овест ь наших от цов» 25
Г.С. Она ходила в трусиках и длинной рубашке с
матросским воротником, стриглась очень коротко, но-
мальчишески. М.А. ее очень любил. Вот сидели они
как-то на скамеечке. Подходит к ним какой-то заезж ий
пролеткультовец, — откуда он был, не знаю, М акса он
не знал. И вот он начинает уговаривать М.А. купить
или просто так взять у него билеты на какое-то меро
приятие.
Упрашивает он М акса и так и сяк и, наконец,
говорит: «И Вам и Вашему сыну (это моей подруге)
будет очень полезно...» И Макс в ответ: «А я и мой сын
любим все только бесполезное...»

[belkafoto.livejournal.com]

Часто Макс говорил: «Твое — это только то, что
тебе дают, а то, что ты зарабатываеш ь, — ты крадешь
у других».

[belkafoto.livejournal.com]

Как и все люди и, в особенности, как все большие
люди, М.А. умер вовремя. Я не вижу его в современном
Коктебеле. Не виж у его и в современной ж изни. И хоть
я сама неоднократно бывала после его смерти в К ок
тебеле, но теперь меня все больше и больше тянет в
«тот» Максов Коктебель и «тот» Коктебель я вижу.
Макс жив. И чем дольше я живу сама, тем громче
для меня звучит его голос из всего, что он оставил.
Марина Ц ветаева в конце своего очерка очень вер
но, хоть и очень сдержанно и без комментариев, резю
мирует его духовный облик, соединявший в себе,

[belkafoto.livejournal.com]

Когда начались гонения на антропософов, маму не
тронули, но по другим поводам вызывали на допросы
многократно. Правда еще раньше, в 18-м году, мама
оказалась в тюрьме, — оказалась, как сама рассказы
вала, довольно забавно. Забрали молодого человека, а
с ним, как и положено, его записную книжку, а в
книжке донжуанский список всех барышень, с которы
ми хоть однажды встретился и протанцевал с указани
ем адресов и номеров телеф онов). Лагерную «канали
зацию» еще не наладили, так что приходилось либо
отпускать, либо расстреливать, — шестнадцатилетнюю
девчонку отпустили. В «Архипелаге» Солженицына с
маминых слов рассказывается об условиях содержания
заключенных в Бутырках в 18-м году.
Вскоре произошел еще такой случай: приходит по
вестка: М .К.Баранович явиться туда-то в таком-то
часу. Мама сразу поняла, что имеют в виду ее, но
инициалы одинаковые, — брат решил пойти первым,
вдруг Марину оставят в покое; битый час морочил им
голову, наконец спрашивают: а кто еще в вашей семье
с такими же инициалами. Следователь маме с места в
карьер: нам известно из показаний вашего знакомого,
что в его присутствии вы говорили то-то и то-то. Мама:
а в каком роде, разговаривая с вами этот знакомый
склонял мою фамилию? — тоже отпустили (а «могли
бы и полоснуть»)

[belkafoto.livejournal.com]

только после того, как Люксембург заявил, что порвет
с нами дипломатические отношения. По возвращении
на родину он, еще вполне молодой, умер от разрыва
сердца, так тогда назывался инфаркт, — пытки сдела
ли свое дело. А пока его не выпустили, маму чуть ли
не ежедневно таскали на допросы, она была уверена,
что и ее посадят, и сходила с ума, представляя себе,
что тогда ожидает меня. (Тогда же сожгла полного
С оловьева).
Вызывали маму и в 49-м в связи с арестом О.В.
Ивинской, — уходя на Лубянку, она просила кого-ни
будь из моих друзей побыть у нас дома, чтобы мне не
одной дожидаться ее возвращения (или невозвращ е
н и я). Я не для красного словца написала «или невоз
вращения». О знакомстве с Б .Л ., о чтении П астерна
ком Романа у нас дома, о многочисленных маминых
перепечатках Романа и стихов из него было широко
известно, а ведь уже в 47-м году одним из редакторов
«Нового мира» было произнесено: «подпольные чтения
контрреволюционного романа».
В последний раз маме пришлось иметь дело с КГБ
в 65-м году. Летом был произведен обыск и изъят
архив Солженицына у его друзей Т ., с которыми мама
тоже была знакома. В день нашего возвращ ения из
Эстонии, только мы ввалились домой, и муж убежал
на работу, а я в магазин, как два молодчика пож ало
вали к нам. Когда я вернулась (мама еще в дверях
успела шепнуть мне, какие гости сидят на кухне), они
спросили меня, дома ли кто-нибудь из маминых соседей
или родственников или нужно звать понятых, — они
должны были ехать с мамой к ней домой для изъятия
машинки. Звоню двоюродной сестре и объясняю, в чем
дело. Те стоят у самого аппарата, а меня разбирает
смех (до этого все протекало почти идиллически, в мое
отсутствие мама сгоняла одного из них за курицей —
надо же накормить детей, еще о чем-то болтали пока
я не вернулась, потом мерили дочке школьную ф о р м у ).
Сестра спрашивает: может что-нибудь спрятать? — тут
мне стало не до смеха и за это «что-нибудь» захотелось
пристукнуть ее на другом конце провода. Мама с ними

[belkafoto.livejournal.com]

уехала, а я начала соображать, куда бы спрятать «В
круге первом», отданном нам летом А.И. на хранение
(до этого успела от соседей вызвать мужа с работы ),
ну и стала смотреть нет ли чего-нибудь еще. О бнару
жила две поэмы Солженицына, да не в одном, а в
пятнадцати экземплярах (то, что было в одном, я
уничтожать не собиралась). П ока муж не приехал,
рвала эти экземпляры на мелкие кусочки и спускала,
рвала и спускала, мечтая только, чтобы не засорилась
уборная.
На Лубянке маму продержали до поздней ночи, я
места себе не находила от волнения — у нее была уже
тяж елая гипертония. Давление, конечно, подскочило,
и для дальнейших допросов следователь приезжал к
нам домой. Терзали долго, а мне «советовали» повлиять
на маму, чтобы не отпиралась, иначе и нам с мужем
не поздоровится. В конце концов маму оставили в
покое, а машинку вернули только через полгода —
единственное, что их интересовало, хотя вслух это не
произносилось, не печатала ли мама «Архипелаг». А
как-то даже позвонили из органов и спросили, в какой
больнице и в каком году ей удаляли гортань. Мы тогда
просто голову ломали: к чему такая «любознатель
ность», только прочитав через год «Раковый корпус»
поняли, — наверное, хотели выяснить, не оттуда ли
знакомство.

[belkafoto.livejournal.com]

Познакомилась мама с Солженицыным в сущности
совершенно случайно (хотя, как известно, ничего слу
чайного...). В 65-м году Д.М .П анин без ведома А.И.
дал ей на сутки «В круге первом». Это стало известно
Солженицыну, и он попросил Л .3 .Копелева догово
риться с мамой, можно ли ему к ней зайти. По дороге
в театр (в Москве тогда гастролировал Л а Скала) он
вместе с Натальей Алексеевной Решетовской забеж ал
к маме, — я в это время была у нее. Александр Исаевич
беспокоился, не давал ли Панин рукопись кому-нибудь
еще, ну, и маму, разумеется, хотел проверить, от
Копелева он давно был о ней наслышан, но о ком из
своих друзей Лев Зиновьевич не отзывался восторж ен
но? С пристрастием А.И. допрашивал маму, в какой
А.Баранович-Поливанова. Оглядываясь назад
именно день и в котором часу она получила рукопись,
и в какой день и в котором часу вернула ее Панину.
Мама в свою очередь встревожилась, не испортит ли
самоуправство Д.М. его дружбу с А.И. «Мы с Митей
на всю жизнь вот так», — и он положил крест-накрест
большие пальцы, крепко стиснув кисти рук.

[belkafoto.livejournal.com]

Уходя, А.И. выразил желание придти уже не для
допроса, а просто пообщаться и познакомиться с моим
мужем, о котором опять же был наслышан от Копеле
ва, да и мама успела сказать, что ему будет интересно
встретиться с ее зятем. На следующий день Копелев
расспросил маму о ее впечатлении от встречи с А .И.,
что было излишне, — Солженицын уже успел ему
сообщить: «Кажется, я вытеснил из ее сердца П астер
нака». «А как тебе Настя?» — спросил Лев Зиновьевич.
«Мне понравилась ее сдержанность». (В душе я цели
ком разделяла мамины восторги, но, в отличие от нее,
всегда старалась внешне своих чувств не проявлять).
Через неделю, как и условились, А.И. с Натальей
Алексеевной опять пришли и просидели целый вечер,
правда, еще с порога, входя и не видя Мишу (тот сидел
в соседней комнате у моей тети ), А.И ., насторожив
шись, спросил: «А что Михаила Константиновича нет?»
про себя-то наверняка подумал: «Ну, конечно, посули
ли две дамочки умного м уж а-зятя, лишь бы заманить
в гости».
Пили с нехитрым угощением чай, а говорили и
спорили все о тех же проклятых вопросах — истории
и судьбах России, реформах, революции, ее причи
н ах... А.И. поражался — Миша, физик, столько знает
и всем этим интересуется. П ожаловался, что его тре
вож ат некоторые тайники, а куда перепрятывать, не

[belkafoto.livejournal.com]

Примерно через месяц А.И. позвонил по телефону,
и не помню уж на каком эзоповом язы ке, спросил,
можно ли принести «В круге первом». Я предложила,
что заеду сама — он жил у родственников жены в
районе Сокола—Аэропорта. Младшая сестра мужа, си
девшая рядом, спросила: «С кем это ты сейчас говори
ла?» На что моя свекровь, женщ ина еще более сдер
ж анная, чем я, презрительно фыркнула: «Ты что, по
Настиному голосу не поняла, с кем она разговарива
ла?» Я приехала к А.И., чтобы забрать папку, но в
последний момент он передумал.
— Знаете, лучше я вас все-таки провожу до дома,
а то недавно одна девушка везла мою рукопись и в
метро потеряла сознание.
Я хотела возразить, что со мной подобных вещей
вроде бы не случается, а потом даже обрадовалась, —
значит по дороге еще поговорим. Когда он уже откры
вал входную дверь, чей-то ж енский голос из соседней
комнаты прокричал: «Саня, не забудь на обратном пути
купить масла». Я просто остолбенела, тут же предста
вив: выходит из дома Ш опен или Толстой, а ему
вдогонку кричат: купи масла.

[belkafoto.livejournal.com]

С Пастернаком, как уже говорилось, мама встрети
лась в издательстве «Узел» в начале двадцатых, но
настоящее знакомство состоялось значительно позже.
Перед войной мама написала ему письмо, он отклик
нулся телефонным звонком, по возвращении же из
эвакуации стал бывать у нас, а еще чаще звонил по
телефону и часами разговаривал с мамой (дед ворчливо
шутил: Марина, тебя Пастернак, опять телефон будет
занят два ч аса). Так завязалась многолетняя дружба.
Отношения стали особенно интенсивными, когда мама
взялась перепечатывать для него Роман (долгие годы
так назывался и самим автором и всеми «Доктор
Ж иваго»), а такж е бесчисленное количество экземпля
ров стихов из него по мере их появления. Стихи мама
сама сброшюровывала и переплетала, — эти светло-зе

[belkafoto.livejournal.com]

Среди слушавших тогда «Живаго» были Кл. Ник.
Бугаева, ж ена Андрея Белого, друг мамы — Дарья
Николаевна Часовитина, Александр Сергеевич Кочет
ков с женой Инной Григорьевной и М .Петровых. Спи
сок приглашенных составляли вместе. Перед тем, как
начать читать, Б .Л . вдруг спохватился и спросил,
сколько мне лет, когда я сказала, — четырнадцать, он
успокоился и начал читать.
П риш ло бы сейчас ком у-нибудь в го л о в у ,
прежде чем читать начальные главы «Ж ива
го», поинт ересоват ься, сколько лет с л у ш а
т е ль н и ц е -п о д р о с т к у , сейчас, когда в уш и и
душ и 13- и 1 5 -ле т н и х вирш еплет ы бросают с
э с т р а д ы р а с с о р т и р о в а н н ы й по к а р т о ч к а м
м а т ? Ушло б е зво звр а т н о «поколенье с с и
ренью» ( « ...м о й привет поколенью по колено в
земле». — М. Ц вет аева)

[belkafoto.livejournal.com]

В 49-м году П астернак снова читал у нас — уже
начало второй книги. На этом чтении присутствовали
Поливановы со своей подругой Еленой Дмитриевной
Скворцовой. Борис Леонидович тут ж е ее заприметил
и шепотом спросил у мамы, кто эта дама; в дальней
шем, когда мы жили на даче у Елены Дмитриевны, в
письмах к маме он неизменно просил передавать ей
приветы. «О ссадины вкруг ж енских шей, от веш аю
щихся фетиш ей. О как я знаю, как постиг, я, веш аю
щийся на них».
Пленила его и актриса Ц еликовская (типом лица
она походила на О.В.Ивинскую ) в «Ромео и Д ж ульет
те», поставленной в Вахтанговском театре в его пере
воде, но побывав у нее в гостях, разочарованно рас
сказывал: «У нее комната без биографии».

[belkafoto.livejournal.com]

в его рассказе
маме ф раза «мы, поэты, ревнивы, как ж енщ ины ...»
фигурировала.
Вот маленький эпизод совсем по другому поводу,
возможно подтверждающий подобные чувства. У меня
на книжной полке стояла маленькая ф отограф ия мо
лодого Хэмингуэя. «Это'Энгельгардт (мамин давний и
очень близкий друг)?» — спросил он однажды, накло
нившись над полкой. «Нет, Хэмингуэй», — сказала я.
Он резко отпрянул, словно от удара, и ничего не
произнес. Как-то заговорил о М аяковском, вернее о
том, что он давно стал ему совершенно чужд (он тогда
писал «Люди и положения» — там все с к а за н о ), и тогда
ж е добавил, что когда-то любил строки «...я тебя одену
в дым своих папирос». И еще несколько отрывочных
ф раз, сказанных в разное время по разным поводам.

[belkafoto.livejournal.com]

Однажды утром Зинаида Н иколаевна, — рассказы
вал он, — спросила его:
— Ты что, плохо себя чувствуешь?
— Да, — сказал он, — плохо.
— Но физически или душевно?
— Я не рожден, чтобы чувствовать себя физически.

[belkafoto.livejournal.com]

Возвращаясь к тому вечеру 27 декабря, когда П ас
тернак читал у нас дома Роман, мне хочется сказать
несколько слов об А.С.Кочеткове, не большом, но
очень настоящем поэте, не печатавшемся ни при ж и з
ни, ни после. Сейчас многие помнят строчки (не зная
автора): ...с любимыми не расставайтесь! ( ...) И к а ж
дый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг» из
«Иронии судьбы», — вот уж, действительно, горькая
ирония. Ж ил он с женой в восьмиметровой комнате в
Брюсовском переулке, зарабаты вая переводами. Еле
сводили концы с концами, никогда ни на что не
жалуясь. Их обоих отличала необыкновенная скром
ность и деликатность. Мама же вскоре после чтения
романа договорилась с Пастернаком, чтобы тот послу
шал стихи Кочеткова, — сам он никогда не решился

[belkafoto.livejournal.com]

А как-то
приехал к нам в Протвино и. сияя, вытащил из к ар
мана листок с новым стишком Галича: «...есть м агни
тофон система Я уза... «Эрика» берет четыре копии,
вот, и все, и этого достаточно». Но оказалось недоста
точно, — уехал (от сына отрекся еще раньше, оставил
жену, прождавшую его полжизни у тюремных ворот),
— действительно, вынести этот дамоклов меч, что
опять все повторится, было невозможно. А еще мечтал
встретиться с Папой Римским и показать свои опусы.
Тот подарил ему квартиру в П ариж е, не за опусы,
конечно, за перенесенное, а сам Д .М ., пройдя и тю рь
мы и лагеря, пережив все, в своей утопии предлагал
построить (оп ять!) загоны для инаком ы слящ их и
инакоделаю щ их... Все мечтают переделать мир, н а
сколько же труднее переделать себя.

[belkafoto.livejournal.com]

В той же Ж уковке по вечерам, когда Н аталья
Владимировна, Иван Дмитриевич и Миша возвращ а
лись с работы, приезжал еще кто-нибудь из наших
друзей из Москвы, и, наконец, засыпали дети, у нас
на террасе происходили вслух чтения «Живаго» —
врехмяпрепровождение, которое вызвало бы сейчас, в
первую очередь у моих собственных детей, да и у всего
молодого поколения только насмешки. Все замотаны,
закручены, изменились пристрастия, вкусы, а я, пони
мая что невозможно, хотя бы в мечтах, по-прежнему
вместе с Блоком «за верность старинному чину, за то,
чтобы жить не спеша, авось да распарит кручину
хлебнувшая чаю душа». На письма и то нет времени,
переписываются только по электронной почте.