Имена героев

[arbeka]

Имена героев изменены.

"В этом тексте много мата. Если для вас это неприемлемо, не читайте его.

«Ты сидишь на трупах, ешь на трупах, и все это очень трудно для мозгов» Шура Буртин съездил в Украину — и поговорил с военными о том, что происходит на фронте и в тылу. Это очень подробные (и горькие) свидетельства войны

https://meduza.io/feature/2024/02/24/ty-sidish-na-trupah-esh-na-trupah-i-vse-eto-ochen-trudno-dlya-mozgov
vasja_iz_aa26 февраля 2024, 20:21

Война глубоко изменила украинское общество — однако мало какие журналистские материалы позволяют понять, насколько фундаментальны эти изменения. Корреспондент швейцарского журнала Reportagen Шура Буртин провел сентябрь и октябрь 2023-го в Киеве, Краматорске и Харькове — и попытался исследовать украинскую реальность; Буртин поговорил с украинскими военными о том, что происходит на передовой, в тылу и вдали от фронта. «Медуза» публикует собственную версию текста Reportagen. Имена всех героев изменены.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Я начал ходить в этот парк, болтать с ранеными. Мне показалось, что людям на фронте важно рассказывать о том, что они пережили.

Дима курит, нахохлившись в теплой армейской куртке на инвалидном кресле. Торчит забинтованная культя ноги. Он дружелюбно выслушивает мою просьбу об интервью, говорит, что ничего особо не знает. Скромный, печальный, давно не брившийся паренек ждет очередной операции. Родом из Николаева, работал барменом: «Ну, сейчас я понимаю, что буду только с другой стороны стойки…» Я спрашиваю, как его ранило.

— Начал я скидывать всякую дрянь с дрона, и в конечном счете порядочно поднадоел русским, они решили меня поискать и нашли. Я вышел работать в посадку, летать. У меня из укреплений был окоп в один штык, сантиметров 20. Мне говорили: «Быстрее-быстрее, там что-то происходит!» — времени окапываться не было. А у DJI есть такая проблема, они сами разработали устройство, аэроскоп, которое обнаруживает дроны DJI и место, где находится пилот. Если не скрывать свой дрон, то у них на экране будет с точностью до трех метров, где ты находишься. И то ли анонимизация слетела, то ли их дрон меня увидел. Начали закидывать артиллерией посадку, я успел дрон вернуть, он висел надо мной просто. Я лежу в окопе — и один из прилетов в насыпь попадает. Взрывной волной одну ногу оторвало, просто откинуло к голове, а вторую выкрутило, как у кузнечика. Сразу турникеты, обезбол и передавать по рации, что я тяжелый триста [то есть раненый], не могу сам себя эвакуировать. Шок и боль настолько перемешались, что даже непонятно, насколько больно. Я кричал в тот момент, но все равно делал и понимал, что делаю.

Мне показалось, прошло полчаса, время то ли ускорилось, то ли замедлилось, я не понимал. Просто лежал, курил и думал: лишь бы не истечь. Было какое-то хладнокровие и мысль, что так умереть это будет дебильно. Потом приехал эвак, меня закинули, наубуфин, это наркотический обезбол, помутнение разума. Дальше меня катали туда-сюда, привезли на стабилизационный пункт, на операционном столе выключили. Пока они мне не сказали, что можешь расслабиться, я пытался держать себя включенным. Потому что если я выключусь, то неизвестно, что со мной будет.