раньше говорили

[arbeka]

раньше говорили "охотниками"

((Недоумение вызывает удивление.
Если я правильно понял русские буквы, то автору кажется странным массовое НЕжелание идти на войну.

Кстати, в укр. "пабликах" не видел обсуждений кому, сколько и за что платят.
Но, волонтеры тоже редко рассказывают как происходит разворовывание. Хотя оно в приподе имеет место.))
...............
andronic 19 февраля 2024, 09:30

Мобилизация & контракт
А вот еще такой вопрос возник в процессе одного обсуждения.

Если верить открытым данным, жалование украинских военных в зоне боевых действий сравнительно (по должностям, родам войск и близости к ЛБС) выше, чем у российских.

При этом на Украине — перманентная мобилизация (переводя на русский язык — обязаловка, а нередко — принуждение), украинская граница для мужчин мобилизациоенного возраста наглухо закрыта. В России — набор контрактников. Граница открыта.

При этом совершенно определенно (опять же, если верить открытым данным) разрыв между оплатой труда (средней и медианной) и оплатой военным на войне и в случае Украины, и в случае России — весьма внушительный. То есть, если говорить о денежной мотивации, то она в обоих случаях выглядит весьма серьезной. На Украине (еще раз - если верить открытым данным) - серьезная безработица. В России - напротив, острая нехватка рабочей силы.
Почему в такой ситуации российские власти обходятся добровольцами (раньше говорили "охотниками"), а украинским приходится прибегать к мобилизации?

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

7 часов назад

Итоги за 19 февраля 2024:
• Продолжается зачистка и разминирование Авдеевки, ВС РФ собирают пленных и трофеи.
• ВС РФ заходят в село Победа (южнее Марьинки)
• Идут тяжелейшие бои за Работино. ВС РФ зашли в село, но противник оказывает ожесточенное сопротивление.
https://lostarmour.info/articles/voyna-na-ukr...
https://t.me/DayNewsWar/759

[belkafoto.livejournal.com]

Антон Семёнович Макаренко (1888 —1939)



— Здорово, дерьмовозы! Как идёт великий Эксперимент?
Это был Изя Кацман, в натуральную величину, —
встрёпанный, толстый, неопрятный и, как всегда,
неприятно жизнерадостный.
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий.
«Град обреченный»

[belkafoto.livejournal.com]

Однажды Антон Семёнович Макаренко сел в электричку и поехал в Москву. До Москвы он не доехал, вернее, доехал не так как хотел, потому что умер в вагоне от сердечного приступа. Апокриф гласит, что перед смертью он успел крикнуть окружающим: «Я — писатель Антон Макаренко». По другой версии он умер тихо, и люди думали, что он уснул. Но в апокрифе важно то, что происходит идентификация человека — на смертной железнодорожной скамейке он представляется не учителем, не бывшим сержантом госбезопасности, а писателем. И это правильно.

Антон Макаренко родился в 1888 году под Харьковом, в семье железнодорожного рабочего, причём родился раньше срока и всё время болел. В семнадцать окончил педагогические курсы и стал работать учителем в Кременчуге. Дальше следует какая-то запутанная история про связь с попадьёй, проклятие отца и жизнь в доме отца попадьи, а потом возвращение в семью. Во время Великой войны его призывают, но тут же комиссуют по здоровью.
Брат его Виталий, поручик Белой армии, эмигрирует во Францию, где умрёт в 1983 году глубоким стариком. Его дети будут воспитаны в семье Антона Макаренко (как всякий настоящий знаменитый педагог, Макаренко не имел собственных детей). Внучка его станет известной советской актрисой, но это совершенно другая история.
После Кременчуга Антон Макаренко оказывается в Полтаве и сразу после Гражданской войны становится начальником трудовой колонии для малолетних правонарушителей, проще говоря, беспризорников. Эта колония получает имя Горького (сам Горький посещает её в 1928 году, в один из своих приездов из-за границы). Колония тогда уже переведена из Полтавы под Харьков

[belkafoto.livejournal.com]

На этом история Макаренко там заканчивается, он переходит на службу в НКВД и до 1935 года руководит Коммуной им. Ф. Э. Дзержинского, где ещё раньше, по совместительству, заведовал педагогической частью. Параллельно он пишет свою знаменитую «Педагогическую поэму» (1925-1935).

После этого Макаренко живёт в Киеве, служит в центральном аппарате украинского НКВД, занимаясь детскими колониями, очень тяготится этой службой, и наконец, в 1937 году перебирается в Москву, чтобы поселиться в квартире на Лаврушинском (в знаменитом писательском доме) и отдаться литературной работе. В 1938 году выходит роман «Флаги на башнях», в январе 1939-го Макаренко награждают орденом, а в июле он садится в ту самую электричку.

Смерть эта, как водится, в восьмидесятые годы была снабжена известным количеством мифов.

Однако у Макаренко, имя которого стало нарицательным в смысле педагогического гения, действительно были проблемы с властью. Часто упоминают имя Крупской в связи с его деятельностью. В советские времена их конфликт старались как-то замять, потому что вдова Ленина была одним славным символом, а Макаренко — другим. Крупская однажды мимоходом упомянула «Педагогическую поэму» в нейтральном ключе, а Макаренко сказал ритуальные слова на похоронах бессменного заместителя трёх наркомов народного образования.

Меж тем, в 1928 году, на VIII съезде комсомола, Крупская посвятила Макаренко (впрочем, не называя его имени) довольно большой фрагмент своего выступления (его называют «речью», но приветственная речь съезду — это одно, а совсем другое обширный доклад «О работе ВЛКСМ среди детей».

Там говорилось: «Я хотела бы, товарищи, обратить ваше внимание на то, до чего докатываются отдельные школы. В первой книжке журнала “Народный учитель” за нынешний год описаны воспитательные приемы, которые употребляет один Дом имени Горького на Украине. Там введена целая система наказаний — за один проступок меньше, за другой — больше. Там есть такие проступки, за которые полагается бить, и там создалось такое положение, которое не может не возмущать до глубины души каждого, не только коммуниста, но и всякого гражданина Советского Союза. Там говорится, что воспитатель должен наказывать ученика, — он может бросить в него счётами или набрасываться на него с кулаками, может бить палкой, прутом. Там описывается сценка, как заведующий домом посылает провинившегося в лес для того, чтобы он принес прутья, которыми “воспитатель” будет его хлестать.

Дальше идти, товарищи, некуда. Это не только буржуазная школа — это школа рабская, школа крепостническая, и если даже только один такой факт есть, необходимо с ним тщательно бороться. Я думаю, что комсомол и пионеры не могут спокойно проходить мимо всех извращений того, чем должна быть наша школа, и, если им придется натыкаться на такие факты: наказывание ребят, выдвижение отдельных учеников, отметки — и на ряд других недопустимых вещей, они должны с этим бороться, потому что тут идёт уже доподлинная борьба между старым и новым. Сейчас, конечно, это является ещё единичным явлением, но и сейчас мы не можем равнодушно проходить мимо этих явлений, а должны с ними всячески бороться»2.

[belkafoto.livejournal.com]

По тем временам это была реальная угроза — и не только работе, но и свободе. Он писал своей жене: «Я начинаю приходить в восторг… грозили прокурором… истерички добьются-таки, что меня посадят…»3. «Читали «Комсомольскую правду» от 17 мая, как меня Крупская разделала… шельмование во всесоюзном масштабе…»4. Спасло Макаренко как раз вмешательство украинского НКВД и переход в другую колонию.

Всю свою писательскую жизнь Макаренко пишет свой «опус магнум» — «Педагогическую поэму». Сперва он хотел написать что-то о проблеме выбора интеллигента накануне революции (из этого получилась малоизвестная повесть «Честь», после собственно «Педагогической поэмы» была написана книга «Флаги на башнях», которая, по сути, та же «Педагогическая поэма», но рассказанная не начальником колонии, а наоборот, его подопечными, то есть в перевёрнутой оптике.

Роман от первого лица был принят властью не сразу. Он был необычен, а власть не любит непонятного. Понадобилось вмешательство Горького, и вот книга вдруг стала популярна не только в СССР, но и в мире.

Не сказать, что она — уединённое явление. О колониях (и детских домах) рассказывали книга о ленинградской школе-коммуне для трудновоспитуемых подростков им. Достоевского «Республика ШКИД»5. (1927) Леонида Пантелеева и Григория Белых (эту книгу тоже ругала Крупская) и фильм о Болшевской трудовой коммуне ОГПУ «Путёвка в жизнь» (1931) режиссёра Николая Экка по книге её начальника Погребинкого6. Кстати, «Педагогическую поэму» на Западе одно время издавали под названием «Путёвка в жизнь», чтобы использовать коммерческий потенциал чрезвычайно популярного фильма, получившего, к тому же приз в Венеции в 1932 году.

Но тут был рассказ от лица педагога, а ключевым отличием то, что речь шла именно о педагогическом методе, который заключался с одной стороны в создании коллектива из отдельных воспитанников, а с другой стороны — в придании этому коллективу управленческих функций. К тому же это было то, что называется сейчас неловким словом «вербатим», то есть литература, балансирующая на грани документальности (что всегда означает её недокументальность). Трудно говорить о документальности романа «Как закалялась сталь», к примеру.

[belkafoto.livejournal.com]

При этом в «Педагогической поэме» есть опасные места не только с точки зрения тридцатых годов, но и для образа Макаренко в современности. Вот он (единственный раз) выйдя из себя, бьёт воспитанника, и тут же всё волшебным образом преображается: его начинают слушаться. Это какая-то удивительная случайность — ну-ка его ударили ножом, и всё кончилось. Мне тоже приходилось драться с учениками, и я знаю, как это работает (не работает). Можно обезопасить себя, но это перемирие хищников. То есть договорённость: я не переделываю вас, а вы не мешаете мне построить мою конструкцию. Макаренко, как кажется, был идеалистом, но довольно легко сделать выбор: что лучше — голодать, жить на дне, умереть от ножа или быть расстрелянным уголовником или жить в утопической коммуне.

Впрочем, дотошные макаренковеды говорят, что эта сцена сомнительна и, возможно, выдумана, получивший оплеуху воспитанник — персонаж синтетический и собранный из трёх и проч., и проч.

Но это очень важный и современный вопрос: что бывает, когда педагог ощутит власть, и возниктет опасность полюбить эту власть. А власть, особенно над детьми, развращает мгновенно. Даже быстрее, чем в политике. Так и я, много лет назад, ушёл из школы, почувствовав, что научился мангипулировать учениками и очень этого испугался.

Что интересно и, кажется, мало изучено, так это экономика трудовых коммун. Судя по всему она была очень эффективной. С одной стороны «большое хозяйствование» в рамках не всегда планового производства, осложнённое чудовищной бюрократией, а с другой — островок артельного труда под крышей НКВД.

Есть там и глава про то, как воспитанники ходят по окрестным сёлам и ловят порубщиков государственного леса и самогонщиков. И это, по сути, описание банды, которая держит в страхе местных жителей. Потом эту главу сократили, и в общем, понятно почему.

Это очень важный не только для историка литературы, но и для просто историка текст ещё и потому, что ставит вопросы, привязанные к эпохе: как меняется этика во времени. Но она связана ещё и с актуальными вопросами любого времени, в том числе и нашего: не подавляет ли коллектив индивидуальность, насколько простирается харизма руководителя, нет ли тут опасности возникновения педагогических сект. Кажется, что Макаренко отвечает на эти вопросы, но на самом деле он их ставит.

[belkafoto.livejournal.com]

А тогда книгу хвалил не только Горький, но и французский писатель-коммунист Арагон. И это было естественно: всех интересовал Великий эксперимент7., как тогда на Западе называли строительство нового общества в СССР. И не в последнюю очередь потому, что Макаренко был романтик, книга его — романтическая поэма и наполнена надеждой на то, что любое человеческое несчастье или порок можно исправить.

Сама главная книга Макаренко в общем-то ужасна с литературной точки зрения. Вернее, с точки зрения историка литературы она очень интересна, а вот с точки зрения стилиста — прямо святых выноси.

«В 1932 году было сказано в коммуне:

— Будем делать лейки!

Это сказал чекист, революционер и рабочий, а не инженер и не оптик, и не фотоконструктор. И другие чекисты, революционеры и большевики, сказали:

— Пусть коммунары делают лейки!

Коммунары в эти моменты не волновались:

— Лейки? Конечно, будем делать лейки!

Но сотни людей, инженеров, оптиков, конструкторов, ответили:

— Лейки? Что вы! Ха-ха…

И началась новая борьба, сложнейшая советская операция, каких много прошли в эти годы в нашем отечестве. В этой борьбе тысячи разных дыханий, полетов мысли, полётов на советских самолётах, чертежей, опытов, лабораторной молчаливой литургии, строительной кирпичной пыли и… атак повторных, ещё раз повторенных атак, отчаянных упорных ударов коммунарских рядов в цехах, потрясенных прорывом. А вокруг те же вздохи сомнения, те же прищуренные стекла очков:

— Лейки? Мальчики? Линзы с точностью до микрона? Хе-хе!

Но уже пятьсот мальчиков и девчат бросились в мир микронов, в тончайшую паутину точнейших станков, в нежнейшую среду допусков, сферических аберраций и оптических кривых, смеясь, оглянулись на чекистов.

[belkafoto.livejournal.com]

— Ничего, пацаны, не бойтесь, — сказали чекисты.

Развернулся в коммуне блестящий, красивый завод ФЭДов, окруженный цветами, асфальтом, фонтанами. На днях коммунары положили на стол наркома8. десятитысячный “ФЭД”, безгрешную изящную машинку»9.

Не очень понятно, что имеет в виду автор, говоря об «оптических кривых», но по этому отрывку видно, каким странным языком пользуется автор. Это язык двадцатых, который постепенно сходит на нет в стране, которая возвращается к гладкому имперскому стилю.

Да и весь феномен Макаренко, если уподобить его архитектурному стилю — конструктивизм, который отступает перед натиском сталинского ампира.

Кстати, «лейки», которые присутствуют в этом тексте, разумеется, не садовые лейки, а немецкие фотоаппараты Leica фирмы Ernst Leitz, которые выпускались с 192 по 1948 год. В Харькове их делали под названием «ФЭД», то есть «Феликс Эдмундович Дзержинский» с 1934 до 1955 год, а потом «ФЭД» сменил «ФЭД-2».

«Лейка» была массовым фотоаппаратом, именно поэтому она вошла в знаменитую «Песенку журналистов», сочинённую во время войны Симоновым:

С лейкой и с блокнотом,
А то и с пулеметом
Сквозь огонь и стужу мы прошли10

Собственно, в обиходе «ФЭД» часто называли «лейкой». Самый массовый из советских фотоаппаратов того времени стал настоящим памятником не только коммуне, но и самому Макаренко.

[belkafoto.livejournal.com]

messala20 февраля 2024, 9:34

(без темы)
А любопытный феномен наблюдается в связи с опросом об испанской ГВ.

Вот те люди (привет, fortunatus!), которые совсем недавно уверяли меня, что у истории нет законов, и, соответственно, нет никакой возможности делать какие-нибудь прогнозы на будущее или сослагательные спекуляции - вот ровно те же люди оправдывают реальную кровищу и палачей, которые в той кровище по макушку, скрупулезными знаниями о том, что было БЫ, если БЫ не...

Парадокс ведь?

[belkafoto.livejournal.com]

19 февраля 2024, 17:03

(без темы)
А вот любопытно. Если вспомнить испанскую Гражданскую войну, вы за кого - за республиканцев или франкистов?
Учитывая, что мы знаем уже гораздо больше всего того, что нам втирали в советские времена. Что фактически ту гражданскую войну начали республиканцы, про бессудные расправы, расстрелы священников и монахинь, роль НКВД, и прочая и прочая. Ну, у франкистов тоже расправы, конечно. В общем все хороши.

И все-таки - за кого?

Опции "чума на оба ваших дома" нет. За кого?

[belkafoto.livejournal.com]

retwizan

19 февраля 2024, 17:47:33

Для меня тему "республиканцы vs. франкисты" закрыла книга Вискаино Касаса " ...Y al tercer año, resucitó".

[belkafoto.livejournal.com]

cheralpa

19 февраля 2024, 18:32:17

На стороне республиканцев были Оруэлл и Хемингуэй. Не смог бы я быть на другой стороне. Не говоря уж о Лорке. Хотя мой все равно любимый Дали, друг Лорки, потом пел дифирамбы Франко. Пути истории неисповедимы, поэтому представить себя Руматой, знающим подводные течения истории, у меня не получается.

К тому же я писал диплом вместе с испанцем, который после защиты пригласил отметить событие всех вместе с ним защищавшихся в свою съемную квартиру, где собрались его ровесники-студенты, учившиеся в Питере (кажется, вся их небольшая диаспора). И когда один из наших ранних патриотов (это было во времена Ельцина) провозгласил тост "За нашего русского Франко, который так нужен России", я увидел и уже никогда не забуду их окаменевшие лица

[belkafoto.livejournal.com]

В США в штате Флорида полицейский открыл огонь по патрульной машине с задержанным. Сержант Эрнандес и его напарница, сержант Бет Робертс, задержали местного жителя Маркиса Джексона по обвинениям в угоне автомобиля и угрозах убийством. Правоохранитель как раз направлялся к служебному автомобилю, где Джексон ждал на заднем сиденье, когда услышал подозрительный звук, похожий на выстрел. Оказалось, что это белка, сидящая на дереве, уронила орех

Однако сержант Эрнандес решил, что в него пальнули из пистолета с глушителем. Он попытался укрыться от «огня» и вызвал по рации на выручку Робертс, после чего стражи порядка открыли огонь по своей же машине, да ещё с задержанным в наручниках внутри.

«Все, что я мог — это наклониться и не двигаться, чтобы не подстрелили. Я был напуган до смерти и знал, что могу надеяться только на Господа Бога! Я молился, пока на меня падали осколки, а пули продолжали свистеть надо мной»,— описывал потом Маркис Джексон этот инцидент в соцсети.

Сам сержант Эрнандес объяснял свои действия армейским прошлым — раньше помощник шерифа служил офицером в спецназе и дважды был командирован в Афганистан. Поэтому, как он сказал нервы у него надорваны...

[belkafoto.livejournal.com]

Networld
3 часа назад

▫️ На Донецком направлении подразделения «Южной» группировки войск улучшили положение по переднему краю.
▫️ На Авдеевском направлении подразделения группировки войск «Центр» продолжили занятие более выгодных рубежей и позиций.

ЛС – 1175

[belkafoto.livejournal.com]

(на заднем плане на церкви видна растяжка "Nie wieder ist jetzt!" -- немецкий антиантисемитский слоган).

[belkafoto.livejournal.com]

Старый еврей уезжает на историческую родину и везёт с собой попугая.
Таможенник его не пропускает и строго говорит:
– Животных и птиц из СССР можно вывозить только тушкой или чучелом.
Еврей уговаривает таможню, но ничего не получается.
И тут попугай из клетки:
– Фима, хоть тушкой, хоть чучелом, но валить отсюда надо!
Старый советский анекдот времён перестройки

[belkafoto.livejournal.com]

Даже не слышал. The Borgward Isabella is an automobile which was manufactured by the Bremen based auto-manufacturer Carl F. W. Borgward GmbH from 1954 to 1962.

[belkafoto.livejournal.com]

littlehirosima 20 февраля 2024, 12:59

"Почти всех положили"
"Моих почти всех положили. Я держусь, потихоньку... Все потери от коптеров"
Такая вчера была переписка. Этому командиру мы помогали осенью. Квадроцикл, тепловизор, аптечки и т.д. В отчете в кадре бойцы - пересматриваю видео, где они благодарят за помощь, носят коробки, переговариваются между собой и из последних сил надеюсь, что кто-то лишь ранен...
Это разведчики.
Разведчики...

Что за город взяла Россия и потеряла Украина / Редакция

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=ya09lj9ZM0I

Что за город взяла Россия и потеряла Украина / Редакция. Контекст