Про масло

[arbeka]

Про масло

((Нащет масла не соглашусь.

Возможно, в России оно по стоимости пива.
В испаниях, цена за литр оливкового вполне изрядна
(подсолнечным местные пользоваться брезгуют.
Хорошие пакеты стараются беречь. У меня есть немецкие в возрасте 5-7 лет
А знакомая соседка лет 5 назад сшила себе пальто. И штанишки.
То есть, миллионеры таки вокруг достаточно относительные.
Кстати, про масло. Дальний сосед сам меняет масло у тачки. Хотя это чуть ли не запрещено.))
...............
"Никто не штопает носки. И уж если совсем поглубже в историю - никто из тех, кому меньше шестидесяти, не знает, что такое перелицевать костюм или пальто.
...Никто уже не стирает полиэтиленовые пакеты.
Никто уже каждый вечер не заводит часы и будильник.
...Никто уже не наворачивает вату на спичку, чтобы почистить ушные раковины.
...Никто уже не оставляет масло в сковороде "на следующий раз".

https://irin-v.livejournal.com/2153008.html https://ivanov-petrov.livejournal.com/2276289.html 2020-10-07 15:01:00

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

И долгие годы я жил с этим частным знанием (укреплявшимся по газетным статьям), пока не обнаружил, что теперь пишут что-то вроде справки «Репрессии в Красной Армии»: «Колбасьев Сергей Адамович, 1898 г. р., уроженец г. Одесса, русский, беспартийный, член Союза советских писателей, окончил Морской корпус. В 1920 командир дивизиона канлодок ...», а в газетах сообщают: «Открытие мемориальной доски в Петербурге <...> Сергей Адамович Колбасьев родился 3(15) марта 1899 г. в городе Одесса в семье дворянина» и т. д. Петербургские газеты легко отдают Одессе своего жителя.

Но в прежние годы Тихонову я верил больше, чем массовой газетной культуре и придумал своё объяснение путаницы.

Был у будущего писателя Колбасьева дядя, Евгений Викторович, что действительно родился в Одессе летом 1862 года, а умер 20.11.1918 в Инкермане. Тут история лукава: не знаю, своей ли смертью мог умереть капитан первого ранга в ноябре 1918 года.

Рассказов этот Колбасьев не писал, зато придумал плавучую мину, водолазный и корабельный телефоны и много всяких полезных в убийственном деле вещей. Именно из-за его влияния Колбасьев после смерти отца поступил в Морской корпус.

«Может, — решил я, — просто спутали дядю с племянником?»

Но всё оказалось ещё интереснее: пожалуй, Николаю Тихонову верить всё-таки не стоит, а поверим мы каперангу Валентину Смирнову.

Нужно сделать отступление. Создаётся впечатление, что существуют два клана любителей Колбасьева — фонд Виктора Конецкого и военные моряки из Фонда содействия флоту «Отечество». Судя по всему, относятся они друг к другу ревниво, как и должны относится военные моряки к морякам торговым, а Конецкий прослужил в военных моряках недолго, и его быстро уволили по хрущёвскому сокращению «мильон двести», и всю оставшуюся жизнь он дослуживал на гражданских судах. Дело тут не в том, кто кого больше любит, а в том, что некоторое соревнование может пойти не во вред.

Кстати сказать, когда издали двухтомник Колбасьева, самым удивительным для человека, уже знакомого с тестами, были примечания. Сразу видно, что их писали не филологи, а морские офицеры.

Вместо короткой справки, они читали небольшую лекцию, которую заканчивали с интонацией «Вот как!», будто щёлкнув каблуками