Если б был папу асом
Feb. 6th, 2024 06:00 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaПишет vadim_proskurin (vadim_proskurin)
2023-12-18 17:25:00
1. Наиболее прогрессивной формой организации государства на сегодняшний день, являются, по-моему, североевропейские «социал-демократии».
2. Траектория развития государства определяется множеством факторов, важнейшими из которых являются:
- интересы отечественных элит;
- интересы иностранных элит;
- «вирусные» идеи – демократия, нацизм, коммунизм, религии и т.п.
Взаимодействие перечисленных факторов происходит непредсказуемо. Распространенное убеждение, будто достаточно властный диктатор или достаточно сплоченная политическая партия способны привести любое государство к любой заранее заданной модели (например, превратить коммунизм в демократию или наоборот), неверно. Даже самый полновластный диктатор ограничен в своих возможностях и, что еще важнее, в понимании происходящих процессов. Для определенного государства в определенный момент доступно немного путей развития и может оказаться так, что, по мнению определенного наблюдателя, среди них нет ни одного «хорошего».
3. При взаимодействии государств, находящихся на разных уровнях экономического и политического развития, элита более развитого государства, как правило, захватывает контроль над менее развитым и вызывает его деградацию, эксплуатируя его ресурсы в своих интересах. Это может происходить не только благодаря злой воле «колонизаторов» или «экспортеров демократии», но и в силу естественных причин – элиты более развитого государства конкурируют между собой за право эксплуатировать все доступные ресурсы, и если кто-то отказывается в этом участвовать, его место занимают другие. Бывает, что какая-то особо могущественная сила внутри развитого государства устанавливает «ручное управление» над порядком взаимодействия с менее развитым государством (например, план Маршалла, или советская помощь африканским странам), но это исключение, не правило. Характерно, что по ходу установления контроля над менее развитой экономикой элиты более развитого государства высказывают прогнозы наподобие «скоро у вас все будет хорошо, ведь у нас все хорошо, а вы принимаете наши правила, значит, у вас тоже все будет хорошо». Они могут сами верить своим словам.
4. Население стран, ставших жертвами п. 3, часто воспринимает произошедшее как результат злого умысла со стороны более развитых государств – «обмана», «двойных стандартов» и т.п. Доля правды в этих обвинениях есть, но не очень большая, обвинять иностранные элиты бессмысленно, в текущих реалиях им чаще всего нельзя не обманывать и не поддерживать двойные стандарты, ведь если конкретный деятель отказывается, его место занимает другой, менее щепетильный. Обвинения могут перерастать в «ответные» агрессивные действия, которые, в свою очередь, тоже могут вызывать агрессивный ответ.
5. Когда менее развитому государству удается сохранить независимость, оно часто «огораживается», выстраивает идеологическую и политическую защиту против более развитых соседей. Это может быть национализм вплоть до нацизма, религиозный фундаментализм или просто авторитарная диктатура. Если менее развитому государству повезет, оно сумеет развиться до уровня «агрессоров», при этом есть опасность, что защитная идеология трансформируется во что-то ужасное, как в нацистской Германии. Или, как в Южной Корее, ничего ужасного не случится, авторитаризм со временем ослабеет, страна станет более-менее демократичной и с почти европейскими ценностями. Или сформируется что-то промежуточное, как в Саудовской Аравии. Или, если стране сильно не повезет, она коллапсирует, как Ливия. Или почти коллапсирует, как Россия в 1990-х.
6. Нынешний конфликт между «американской гегемонией» и Россией, по-моему, правильнее всего рассматривать в терминах пп. 3-5. Пережив почти коллапс 1990-х, российские элиты сохранили контроль над экономикой и политикой, идеология пострадала, но не очень сильно.
7. У России есть уникальная особенность – сочетание экономической недоразвитости с вполне развитыми армией и спецслужбами. Первое провоцирует более активные попытки более развитых государств продолжать захватывать контроль над российскими ресурсами (и не только российскими, в отношении определенных третьих стран Россия выступает как более развитое государство и конкурирует с представителями «американской гегемонии» за контроль над третьими странами), второе позволяет успешно отбиваться и чувствительно контратаковать (выборы Трампа, если не врут). В результате мы видим то, что видим – каскад агрессивных действий нарастающей силы с обеих сторон.
8. Выходом из конфликта, причем не только российско-американского, а вообще, может стать добровольное ограничение более развитыми странами собственных возможностей реализовывать п. 3 в отношении менее развитых стран. Возможно, подход к чему-то такому нащупывает «Вагнер» в Африке. Перспективы неясны, особенно непонятно, насколько далеко нужно отойти от свободного предпринимательства американского типа, чтобы они стали реальными. Возможно, наше светлое будущее – постепенный переход к китайской модели. Альтернативные варианты: коллапс одной из сторон, глобальная катастрофа или продолжение конфликта в режиме гибридных войн несколько десятилетий. Поражение Путина и немедленное установление в России демократии – плохой вариант, даже без репараций это повторит кризис 1990-х в сильно ухудшенном виде. Но для почти всех за пределами России это хороший вариант.
9. Конкретно украинская часть конфликта имеет то же значение, что морда школьника, ввязавшегося в конфликт между двумя одноклассниками, каждый из которых считает другого хулиганом. Чем бы украинский конфликт ни кончился – капитуляцией «укронацистов» или ничьей (военное поражение России после победы при Работино, полагаю, уже нереально) – не думаю, что это сильно повлияет на будущее человечества. А где в итоге будет проходить русско-украинская граница – повлияет только на обитателей сопредельных местностей. Тем более не имеют значения идеологические обвинения и оправдания с обеих сторон – кто первый напал, кто первый сфабриковал правильную претензию, кто кого угнетал, кто кого придумал и т.п. Имеет значение только то, до какого уровня эскалации дойдет конфликт, будут ли применяться ядерное оружие, кибератаки, ковровые бомбардировки жилых районов, террористические атаки на мирное население, иприт на поручнях в метро и т.д. Есть ненулевая вероятность, что может случиться третья мировая война или другая подобная катастрофа, это тревожит. Еще тревожит нарастание объемов идеологической чуши в интернете.
10. Хороших путей в сторону идеального общественного устройства для России сейчас не просматривается. Ближайшие задачи – не проиграть военную часть конфликта, не устроить ядерную войну и не скатиться в тоталитаризм. В отдаленной перспективе, когда либо удастся научиться выстраивать бесконфликтные отношения развитых стран с развивающимися, либо Россия экономически сравняется с развитыми странами, либо Россия коллапсирует – тогда какие-то пути к справедливой демократии, возможно, появятся. Сейчас открытых путей в сторону либерализма точно нет, эта часть политического ландшафта полностью отравлена.
11. Будучи русским, я сочувствую России и поддерживаю Путина. Если бы Россия была для меня чем-то чуждым, вроде папуасов, я бы скорее поддерживал другую сторону. Но это не точно.
2023-12-18 17:25:00
1. Наиболее прогрессивной формой организации государства на сегодняшний день, являются, по-моему, североевропейские «социал-демократии».
2. Траектория развития государства определяется множеством факторов, важнейшими из которых являются:
- интересы отечественных элит;
- интересы иностранных элит;
- «вирусные» идеи – демократия, нацизм, коммунизм, религии и т.п.
Взаимодействие перечисленных факторов происходит непредсказуемо. Распространенное убеждение, будто достаточно властный диктатор или достаточно сплоченная политическая партия способны привести любое государство к любой заранее заданной модели (например, превратить коммунизм в демократию или наоборот), неверно. Даже самый полновластный диктатор ограничен в своих возможностях и, что еще важнее, в понимании происходящих процессов. Для определенного государства в определенный момент доступно немного путей развития и может оказаться так, что, по мнению определенного наблюдателя, среди них нет ни одного «хорошего».
3. При взаимодействии государств, находящихся на разных уровнях экономического и политического развития, элита более развитого государства, как правило, захватывает контроль над менее развитым и вызывает его деградацию, эксплуатируя его ресурсы в своих интересах. Это может происходить не только благодаря злой воле «колонизаторов» или «экспортеров демократии», но и в силу естественных причин – элиты более развитого государства конкурируют между собой за право эксплуатировать все доступные ресурсы, и если кто-то отказывается в этом участвовать, его место занимают другие. Бывает, что какая-то особо могущественная сила внутри развитого государства устанавливает «ручное управление» над порядком взаимодействия с менее развитым государством (например, план Маршалла, или советская помощь африканским странам), но это исключение, не правило. Характерно, что по ходу установления контроля над менее развитой экономикой элиты более развитого государства высказывают прогнозы наподобие «скоро у вас все будет хорошо, ведь у нас все хорошо, а вы принимаете наши правила, значит, у вас тоже все будет хорошо». Они могут сами верить своим словам.
4. Население стран, ставших жертвами п. 3, часто воспринимает произошедшее как результат злого умысла со стороны более развитых государств – «обмана», «двойных стандартов» и т.п. Доля правды в этих обвинениях есть, но не очень большая, обвинять иностранные элиты бессмысленно, в текущих реалиях им чаще всего нельзя не обманывать и не поддерживать двойные стандарты, ведь если конкретный деятель отказывается, его место занимает другой, менее щепетильный. Обвинения могут перерастать в «ответные» агрессивные действия, которые, в свою очередь, тоже могут вызывать агрессивный ответ.
5. Когда менее развитому государству удается сохранить независимость, оно часто «огораживается», выстраивает идеологическую и политическую защиту против более развитых соседей. Это может быть национализм вплоть до нацизма, религиозный фундаментализм или просто авторитарная диктатура. Если менее развитому государству повезет, оно сумеет развиться до уровня «агрессоров», при этом есть опасность, что защитная идеология трансформируется во что-то ужасное, как в нацистской Германии. Или, как в Южной Корее, ничего ужасного не случится, авторитаризм со временем ослабеет, страна станет более-менее демократичной и с почти европейскими ценностями. Или сформируется что-то промежуточное, как в Саудовской Аравии. Или, если стране сильно не повезет, она коллапсирует, как Ливия. Или почти коллапсирует, как Россия в 1990-х.
6. Нынешний конфликт между «американской гегемонией» и Россией, по-моему, правильнее всего рассматривать в терминах пп. 3-5. Пережив почти коллапс 1990-х, российские элиты сохранили контроль над экономикой и политикой, идеология пострадала, но не очень сильно.
7. У России есть уникальная особенность – сочетание экономической недоразвитости с вполне развитыми армией и спецслужбами. Первое провоцирует более активные попытки более развитых государств продолжать захватывать контроль над российскими ресурсами (и не только российскими, в отношении определенных третьих стран Россия выступает как более развитое государство и конкурирует с представителями «американской гегемонии» за контроль над третьими странами), второе позволяет успешно отбиваться и чувствительно контратаковать (выборы Трампа, если не врут). В результате мы видим то, что видим – каскад агрессивных действий нарастающей силы с обеих сторон.
8. Выходом из конфликта, причем не только российско-американского, а вообще, может стать добровольное ограничение более развитыми странами собственных возможностей реализовывать п. 3 в отношении менее развитых стран. Возможно, подход к чему-то такому нащупывает «Вагнер» в Африке. Перспективы неясны, особенно непонятно, насколько далеко нужно отойти от свободного предпринимательства американского типа, чтобы они стали реальными. Возможно, наше светлое будущее – постепенный переход к китайской модели. Альтернативные варианты: коллапс одной из сторон, глобальная катастрофа или продолжение конфликта в режиме гибридных войн несколько десятилетий. Поражение Путина и немедленное установление в России демократии – плохой вариант, даже без репараций это повторит кризис 1990-х в сильно ухудшенном виде. Но для почти всех за пределами России это хороший вариант.
9. Конкретно украинская часть конфликта имеет то же значение, что морда школьника, ввязавшегося в конфликт между двумя одноклассниками, каждый из которых считает другого хулиганом. Чем бы украинский конфликт ни кончился – капитуляцией «укронацистов» или ничьей (военное поражение России после победы при Работино, полагаю, уже нереально) – не думаю, что это сильно повлияет на будущее человечества. А где в итоге будет проходить русско-украинская граница – повлияет только на обитателей сопредельных местностей. Тем более не имеют значения идеологические обвинения и оправдания с обеих сторон – кто первый напал, кто первый сфабриковал правильную претензию, кто кого угнетал, кто кого придумал и т.п. Имеет значение только то, до какого уровня эскалации дойдет конфликт, будут ли применяться ядерное оружие, кибератаки, ковровые бомбардировки жилых районов, террористические атаки на мирное население, иприт на поручнях в метро и т.д. Есть ненулевая вероятность, что может случиться третья мировая война или другая подобная катастрофа, это тревожит. Еще тревожит нарастание объемов идеологической чуши в интернете.
10. Хороших путей в сторону идеального общественного устройства для России сейчас не просматривается. Ближайшие задачи – не проиграть военную часть конфликта, не устроить ядерную войну и не скатиться в тоталитаризм. В отдаленной перспективе, когда либо удастся научиться выстраивать бесконфликтные отношения развитых стран с развивающимися, либо Россия экономически сравняется с развитыми странами, либо Россия коллапсирует – тогда какие-то пути к справедливой демократии, возможно, появятся. Сейчас открытых путей в сторону либерализма точно нет, эта часть политического ландшафта полностью отравлена.
11. Будучи русским, я сочувствую России и поддерживаю Путина. Если бы Россия была для меня чем-то чуждым, вроде папуасов, я бы скорее поддерживал другую сторону. Но это не точно.
