Нами затоплен

[arbeka]

Нами затоплен "Варяг" (с)

/2019/

на дне Ирландского пролива
среди бутылок и коряг
врагу всё так же не сдаётся
Варяг

После битвы у Чемульпо "Варяг" был поднят японцами и ходил в их флоте под именем "Соя". В 1916м был выкуплен Россией и год ходил под Владивостоком. В феврале 1917 года ушёл на ремонт в Великобританию, где был конфискован британцами за неуплату долгов Российской Империей. В 1920 году перепродан германским фирмам на слом. В 1925 году при буксировке попал в шторм и затонул у берега в Ирландском море. На месте затопления в 2006м установлена мемориальная доска а в 2007м и памятник.

https://amigofriend.livejournal.com/3464027.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Трепов, действительно, был ранен пулею в левую сторону груди, и пуля по временам опускалась всё вниз, по направлению к мочевому пузырю, через что Трепов, в особенности в последние годы, чувствовал сильнейшие боли, от коих он избавлялся несколько только тем, что по совету известного итальянского хирурга носил сделанную этим же хирургом подвязку, каковая удерживала пулю от опущения вниз, ослабляла давление пули на нервные узлы, отчего он и терпел невероятно мучительные боли, о чём мне и передавал». Впрочем, всё это не помешало Трепову дожить до 77 лет...

А затем состоялся суд над Верой Засулич. Ввиду очевидности вины арестованной власти решили передать дело суду присяжных, чего обычно не делали... и очень с этим промахнулись. Главой суда стал тот самый Анатолий Кони (который до этого журил Трепова за его опрометчивое решение).
Адвокат подсудимой Пётр Александров подошёл к делу серьёзно, вникая во все мелочи. Перед открытием суда он явился к Засулич в тюрьму с картонкой в руках и сказал: «Извините, Вера Ивановна, это я вам мантильку принёс». Увидев её недоумение, пояснил: поношенный плащ прибавит симпатий публики. И заметил: «Наш народ полон предрассудков. Например, принято считать, что кто ногти грызёт, тот злой человек, а у вас есть эта привычка. Пожалуйста, воздержитесь на суде, не грызите ногтей». Сама Вера была уверена, что суд её приговорит к виселице. Поэтому плащ надевать не стала. Последовал укоризненный вопрос адвоката: «Вера Ивановна, а где же мантилья?» «Мне стало так жалко его, – вспоминала она, – что, желая его утешить, я воскликнула: «Зато ногтей грызть не буду!».