не все понятно
((Что понятно.
Что полиция "проводит выборочную проверку" черных, а не белых.
Что можно поддержать черного со брата. Но жертва:
15 мин., нервы и опоздание на работу - кажется слишком велика.
Что не понятно?))
.........
excubitus30 ноября 2023, 23:25
Лытдыбр
Утром. Захожу на станцию метро Кони-Айленд, поднимаюсь по лестнице на платформу, вижу снизу двоих ментов, продолжаю подниматься. Тут мент снизу кричит "Hey! Excuse me!" Оборачиваюсь, и краем глаза замечаю позади меня местного жителя, прилично одетого, в очках, с рюкзачком, с аккуратной бородкой. Но черного. И сразу все понятно, и по глазам парня вижу, что и ему все понятно. И бес, сидящий во мне, подбивает меня хотя бы сделать вид, что нет, не все понятно, вступить в разговоры с полицейскими, чтобы и им в их ментовские головы пришла идея, что не все понятно... Но что дальше? Черный парень поверит, что обращались не к нему, и пойдет дальше, менты поленятся за ним гнаться, а мне фиг чего пришьешь, но нервы мне попортить, отнять пятнадцать минут моей жизни, обыскав с пристрастием, пробив по базам - как нефиг делать. И поезд мой уедет, и ждать следующего, и на работу опоздаю. Поэтому говорю бесу заткнуться, продолжаю идти, куда шел, а парень останавливается и понуро ждет ментов на лестнице.
Поезд стоит у платформы, сажусь. Через минуту в вагон заходит мой черный попутчик, все у него нормально, и все ему понятно. Всем понятно.
Вечером. Пришел дочкин стол, начал его собирать. За три часа продвинулся до шага 9 из 37. Так сложно еще не было.
((Что понятно.
Что полиция "проводит выборочную проверку" черных, а не белых.
Что можно поддержать черного со брата. Но жертва:
15 мин., нервы и опоздание на работу - кажется слишком велика.
Что не понятно?))
.........
excubitus30 ноября 2023, 23:25
Лытдыбр
Утром. Захожу на станцию метро Кони-Айленд, поднимаюсь по лестнице на платформу, вижу снизу двоих ментов, продолжаю подниматься. Тут мент снизу кричит "Hey! Excuse me!" Оборачиваюсь, и краем глаза замечаю позади меня местного жителя, прилично одетого, в очках, с рюкзачком, с аккуратной бородкой. Но черного. И сразу все понятно, и по глазам парня вижу, что и ему все понятно. И бес, сидящий во мне, подбивает меня хотя бы сделать вид, что нет, не все понятно, вступить в разговоры с полицейскими, чтобы и им в их ментовские головы пришла идея, что не все понятно... Но что дальше? Черный парень поверит, что обращались не к нему, и пойдет дальше, менты поленятся за ним гнаться, а мне фиг чего пришьешь, но нервы мне попортить, отнять пятнадцать минут моей жизни, обыскав с пристрастием, пробив по базам - как нефиг делать. И поезд мой уедет, и ждать следующего, и на работу опоздаю. Поэтому говорю бесу заткнуться, продолжаю идти, куда шел, а парень останавливается и понуро ждет ментов на лестнице.
Поезд стоит у платформы, сажусь. Через минуту в вагон заходит мой черный попутчик, все у него нормально, и все ему понятно. Всем понятно.
Вечером. Пришел дочкин стол, начал его собирать. За три часа продвинулся до шага 9 из 37. Так сложно еще не было.
no subject
Date: 2023-12-02 08:33 pm (UTC)У меня есть слабая надежда, за которую я цепляюсь, что эта женщина с детьми жива, потому что она ценна. Очень давно у меня в классе была студентка, высокая, роскошная, статная рыжая женщина, бывшая военная. Она служила на ближнем востоке в какой-то дружественной американцам стране. Естественно, большинство военных - мужчины. Вечером они пошли веселиться всем боевым колективом. К американским мужчинам подошел какой-то араб и сказал, что он хочет купить у них эту женщину. Ребята по приколу поддержали разговор. Араб сказал, что она рыжая, а это ценится. Он заплатит за нее хорошую цену. Он поместит ее в хорошие условия, даст ей много золота, а она - главное - должна рожать ему рыжих детей, таких, как она сама.
Естественно, военную вообще никто в этот разговор не включил и ее мнения не спрашивал, хочет ли, чтобы ее продали первому попавшемуся арабу. Американцы тихо похихикали и честно сказали, что эта рыжая военнослужащая женщина не продается. Араб был очень расстроен и отстал не сразу.
Я хочу верить, что Шири Бибас и ее малые дети - ценный живой товар, что они живы, что их прячут и берегут. Они дорого стоят. Израиль за ценой не постоит.