обстоятельства моей жизни
Nov. 6th, 2023 04:27 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka((Смешное.
Ребенок отпахал 7 лет на комсомольских стройках,
попал под "лес рубят",
и, благодаря заботе партии и пр-ва,
вошел в историю сопротивления.
Умел СССР делать себе "врагов народа", талант не пропьешь.))
.............
"Меня зовут Анатолий. Фамилия Марченко. Я родился в небольшом сибирском городке Барабинске. Мой отец, Тихон Акимович Марченко, всю жизнь проработал на железной дороге помощником машиниста. Мать, Елена Васильевна, работала уборщицей на вокзале. Оба они совершенно неграмотны, и письма от матери всегда написаны чужой рукой.
Я, проучившись восемь лет, бросил школу и уехал по комсомольской путевке на строительство Новосибирской ГЭС. С этого началась моя самостоятельная жизнь. Я получил специальность сменного бурового мастера, ездил по всем новостройкам ГЭС в Сибири, работал на рудниках, в геологоразведке. Последняя моя командировка была на Карагандинскую ГРЭС.
Здесь я попал под суд. Мы, молодые рабочие, жили в общежитии, ходили в клуб на танцы. В этом же поселке жили сосланные с Кавказа чеченцы. Они были страшно озлоблены — ведь их выселили из родных мест в чужую Сибирь, к чужим и чуждым им людям. Между чеченской молодежью и нашей все время возникали потасовки, драки, иногда с поножовщиной. Однажды произошла большая драка в нашем общежитии. Когда она как-то сама собой кончилась, явилась милиция; похватала всех, кто был в общежитии (большинство участников успело убежать и скрыться). Среди арестованных оказался и я. Нас увезли из поселка, где все знали, как было дело. Судили всех в один день, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Так я попал в страшные карагандинские лагеря — Карлаг.
Дальше обстоятельства моей жизни сложились так, что я решил бежать за границу. Я просто не видел для себя другого выхода. Со мной вместе бежал молодой парень Анатолий Будровский. Мы пытались перейти иранскую границу, но нас обнаружили. Взяли в сорока метрах от границы.
Это было 29 октября 1960 года.
Пять месяцев меня держали в следственной тюрьме ашхабадского КГБ. Все это время я сидел в одиночке, без посылок, без передач, без единой весточки от родных. Каждый день меня допрашивал следователь Сафарян (а потом Цукин): почему я хотел бежать? КГБ предъявило мне обвинение в измене родине, и поэтому следователя мои ответы не устраивали. Он добивался от меня необходимых показаний, изматывая меня на допросах, угрожая, что следствие будет длиться до тех пор, пока я не скажу то, что от меня требуется, обещая за «хорошие» показания и раскаяние добавку к двухразовому тюремному питанию. Он не добился своего и не получил ни от меня, ни от сорока свидетелей никаких материалов, подтверждающих обвинение. Но меня все-таки судили за измену.
2-3 марта 1961 года Верховный суд Туркменской ССР рассматривал наше дело. Суд был закрытым: в огромном зале не было ни одного человека, кроме состава суда, двух автоматчиков за нашими спинами и начальника конвоя у дверей. Два дня мне задавали те же вопросы, что и на следствии, и я отвечал так же, отвергая обвинение. Мой товарищ по побегу Анатолий Будровский не выдержал следствия и одиночки, уступил давлению следователя. Он дал показания против меня, выгораживая и спасая себя. Показания же сорока человек свидетельствовали в мою пользу. Я спросил, почему суд не обращает на них внимания, и получил ответ: «Суд сам решает, каким показаниям верить».
Я отказался от защитников, но мой адвокат присутствовал на суде и произнес речь. Он говорил, что у суда нет оснований судить меня за измену родине: свидетельству Будровского нельзя доверять, поскольку он заинтересованное лицо, тоже подсудимый по тому же делу; суд должен был принять во внимание показания остальных допрошенных до суда; Марченко можно судить за попытку нелегально перейти границу, а не за измену.
От последнего слова я отказался: я не признал себя виновным в измене, а к моим показаниям мне нечего было добавить.
3 марта суд вынес приговор: Будровскому за попытку нелегально перейти границу два года лагерей (меньше максимального срока по этой статье, трех лет), мне — шесть лет по статье за измену родине (тоже значительно меньше предусмотренной максимальной меры, «вышки» — расстрела).
Мне было тогда двадцать три года.
Меня снова привезли в тюрьму, в мою камеру.
Честное слово, на меня не произвел впечатления срок. Это потом каждый год заключения растягивается на дни, на часы и кажется, что шесть лет никогда не кончатся. Значительно позже я понял, что словами «изменник родины» мне искалечили не шесть лет, а всю жизнь. Тогда же у меня было только одно ощущение: совершена несправедливость, узаконенное беззаконие, и я бессилен, я могу только собирать, копить в себе обиду, отчаяние, копить, пока меня не взорвет, как перегретый котел.
http://old.memo.ru/history/diss/books/map4ehko/
Ребенок отпахал 7 лет на комсомольских стройках,
попал под "лес рубят",
и, благодаря заботе партии и пр-ва,
вошел в историю сопротивления.
Умел СССР делать себе "врагов народа", талант не пропьешь.))
.............
"Меня зовут Анатолий. Фамилия Марченко. Я родился в небольшом сибирском городке Барабинске. Мой отец, Тихон Акимович Марченко, всю жизнь проработал на железной дороге помощником машиниста. Мать, Елена Васильевна, работала уборщицей на вокзале. Оба они совершенно неграмотны, и письма от матери всегда написаны чужой рукой.
Я, проучившись восемь лет, бросил школу и уехал по комсомольской путевке на строительство Новосибирской ГЭС. С этого началась моя самостоятельная жизнь. Я получил специальность сменного бурового мастера, ездил по всем новостройкам ГЭС в Сибири, работал на рудниках, в геологоразведке. Последняя моя командировка была на Карагандинскую ГРЭС.
Здесь я попал под суд. Мы, молодые рабочие, жили в общежитии, ходили в клуб на танцы. В этом же поселке жили сосланные с Кавказа чеченцы. Они были страшно озлоблены — ведь их выселили из родных мест в чужую Сибирь, к чужим и чуждым им людям. Между чеченской молодежью и нашей все время возникали потасовки, драки, иногда с поножовщиной. Однажды произошла большая драка в нашем общежитии. Когда она как-то сама собой кончилась, явилась милиция; похватала всех, кто был в общежитии (большинство участников успело убежать и скрыться). Среди арестованных оказался и я. Нас увезли из поселка, где все знали, как было дело. Судили всех в один день, не разбираясь, кто прав, кто виноват. Так я попал в страшные карагандинские лагеря — Карлаг.
Дальше обстоятельства моей жизни сложились так, что я решил бежать за границу. Я просто не видел для себя другого выхода. Со мной вместе бежал молодой парень Анатолий Будровский. Мы пытались перейти иранскую границу, но нас обнаружили. Взяли в сорока метрах от границы.
Это было 29 октября 1960 года.
Пять месяцев меня держали в следственной тюрьме ашхабадского КГБ. Все это время я сидел в одиночке, без посылок, без передач, без единой весточки от родных. Каждый день меня допрашивал следователь Сафарян (а потом Цукин): почему я хотел бежать? КГБ предъявило мне обвинение в измене родине, и поэтому следователя мои ответы не устраивали. Он добивался от меня необходимых показаний, изматывая меня на допросах, угрожая, что следствие будет длиться до тех пор, пока я не скажу то, что от меня требуется, обещая за «хорошие» показания и раскаяние добавку к двухразовому тюремному питанию. Он не добился своего и не получил ни от меня, ни от сорока свидетелей никаких материалов, подтверждающих обвинение. Но меня все-таки судили за измену.
2-3 марта 1961 года Верховный суд Туркменской ССР рассматривал наше дело. Суд был закрытым: в огромном зале не было ни одного человека, кроме состава суда, двух автоматчиков за нашими спинами и начальника конвоя у дверей. Два дня мне задавали те же вопросы, что и на следствии, и я отвечал так же, отвергая обвинение. Мой товарищ по побегу Анатолий Будровский не выдержал следствия и одиночки, уступил давлению следователя. Он дал показания против меня, выгораживая и спасая себя. Показания же сорока человек свидетельствовали в мою пользу. Я спросил, почему суд не обращает на них внимания, и получил ответ: «Суд сам решает, каким показаниям верить».
Я отказался от защитников, но мой адвокат присутствовал на суде и произнес речь. Он говорил, что у суда нет оснований судить меня за измену родине: свидетельству Будровского нельзя доверять, поскольку он заинтересованное лицо, тоже подсудимый по тому же делу; суд должен был принять во внимание показания остальных допрошенных до суда; Марченко можно судить за попытку нелегально перейти границу, а не за измену.
От последнего слова я отказался: я не признал себя виновным в измене, а к моим показаниям мне нечего было добавить.
3 марта суд вынес приговор: Будровскому за попытку нелегально перейти границу два года лагерей (меньше максимального срока по этой статье, трех лет), мне — шесть лет по статье за измену родине (тоже значительно меньше предусмотренной максимальной меры, «вышки» — расстрела).
Мне было тогда двадцать три года.
Меня снова привезли в тюрьму, в мою камеру.
Честное слово, на меня не произвел впечатления срок. Это потом каждый год заключения растягивается на дни, на часы и кажется, что шесть лет никогда не кончатся. Значительно позже я понял, что словами «изменник родины» мне искалечили не шесть лет, а всю жизнь. Тогда же у меня было только одно ощущение: совершена несправедливость, узаконенное беззаконие, и я бессилен, я могу только собирать, копить в себе обиду, отчаяние, копить, пока меня не взорвет, как перегретый котел.
http://old.memo.ru/history/diss/books/map4ehko/
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Анато́лий Ти́хонович Ма́рченко
Date: 2023-11-06 03:32 pm (UTC)После освобождения в 1971 году Марченко поселился в Тарусе, женился на Ларисе Богораз и продолжил правозащитную и публицистическую деятельность. С момента выхода на свободу власти принуждали Марченко к эмиграции, в случае отказа угрожая новым арестом.
После отказа от эмиграции преследования со стороны властей продолжились — он был в пятый раз осуждён
по паспорту — Богораз-Брухман
Date: 2023-11-06 03:34 pm (UTC)Отец — Иосиф Аронович Богораз (1896—1985), экономист и литератор, сотрудник Госплана и Института красной профессуры Украинской ССР, заведующий кафедрой на экономическом факультете Харьковского университета, в 1936—1941 годах отбывал заключение в Воркутлаге.[6] Мать — Мария Самуиловна Брухман (1901—1950), во время Гражданской войны служила в политотделе армии. Двоюродные братья отца — народоволец, этнограф и лингвист В. Г. Богораз и хирург Н. А. Богораз.[7] Родители развелись в 1930-х годах и отец вторично женился на поэтессе Алле Зиминой (Ольга Григорьевна Олсуфьева, 1904—1986).
Юлий Маркович Даниэль
Date: 2023-11-06 03:36 pm (UTC)Первый муж (примерно до 1971) — Юлий Маркович Даниэль (1925—1988)
Сын — Александр Даниэль (1951).
Второй муж (около 1971—1986) — Анатолий Тихонович Марченко (1938—1986)
Сын — Павел Анатольевич Марченко
под псевдонимом Юрий Петров
Date: 2023-11-06 03:40 pm (UTC)Родился в семье еврейского писателя и драматурга Марка Наумовича Даниэля (1900—1940).
Участник Великой Отечественной войны с октября 1943 года (в РККА — с февраля 1943 года), телефонист телефонно-кабельной роты 363-го отдельного батальона связи 29-го Знаменского танкового корпуса. Был ранен, награждён медалью «За Отвагу»[1][2]. Окончил филологический факультет Московского областного педагогического института, работал учителем в Калужской области.
С 1958 года публиковал за рубежом повести и рассказы (под псевдонимом Николай Аржак). 8 сентября 1965 года — в день ареста Синявского — уехал в Новосибирск, где тогда работала его первая жена, Лариса Богораз. Даниэля арестовало местное отделение КГБ, но через четыре дня он был этапирован в Москву[3] и в 1966 году приговорён за эти публикации к пяти годам заключения (вместе с Андреем Синявским: «Процесс Синявского и Даниэля») по обвинению в антисоветской агитации[4].
После освобождения в 1970 году жил в Калуге, публиковался как переводчик под псевдонимом Юрий Петров. Затем вернулся в Москву и проживал с семьёй своей второй супруги и пасынка.
Скончался от инсульта 30 декабря 1988 года.
Re: под псевдонимом Юрий Петров
Date: 2023-11-06 03:40 pm (UTC)Первая жена (примерно до 1971) — Лариса Иосифовна Богораз (1929—2004).
Сын от первого брака — Александр Юльевич Даниэль (родился в 1951 г.).
Внук — Михаил Александрович Даниэль (родился в 1972 г.), лингвист
Вторая жена (около 1971) — искусствовед Ирина Павловна Уварова (1932—2021).
Пасынок — Павел Юрьевич Уваров, историк
no subject
Date: 2023-11-06 03:41 pm (UTC)В 1978 году окончил математический факультет Московского государственного педагогического института. В 1970-х и первой половине 1980-х участвовал в правозащитном движении. В 1973—1980 участвовал в выпуске информационного бюллетеня советских правозащитников «Хроника текущих событий», а в 1975—1981 был членом редакции сборника «Память».