arbeka

((Тюбик не дослушал, заскучав.
Солженицына почти не читал и не очень одобряю.
Не помню, обвиняли ли его в графоманстве..))
...............
https://www.youtube.com/watch?v=RDGHnbh3z-A

Солженицын: жить по лжи

1.357.352 visualizaciones 26 ago 2021
Егор Яковлев рассказывает о роли, которую книги Александра Солженицына сыграли в пропаганде времён холодной войны. Историк вскрывает подлоги писателя в описании Великой Отечественной, освещает интригу нобелиата против Михаила Шолохова и раскрывает подоплеку конфликта автора «Архипелага ГУЛАГ» с Львом Копелевым и Варламом Шаламовым.

7983 comentarios
..................
Критика Солженицына с 1962 года, когда был опубликован «Один день Ивана Денисовича», составляет довольно сложную картину; часто бывшие союзники спустя 10—20 лет обрушивались на него с резкими обвинениями. Можно выделить две неравные части — объёмную критику литературного творчества и общественно-политических взглядов (представители почти всего общественного спектра, в России и за рубежом) и спорадические обсуждения отдельных «спорных» моментов его биографии.

В 1960—1970-х годах в СССР проводилась кампания против Солженицына, с разного рода обвинениями в адрес Солженицына — «клеветника» и «литературного власовца» — выступали, в частности, Михаил Шолохов[69], Дин Рид[22], Степан Щипачёв (автор статьи в «Литературной газете», озаглавленной «Конец литературного власовца»)[70].

В СССР в диссидентских кругах в 1960-х — начале 1970-х годов критика Солженицына приравнивалась если не к сотрудничеству с КГБ, то к предательству идей свободы. Владимир Максимов вспоминал[71]:

Я принадлежал к среде, которая окружала его и Андрея Сахарова (…) Его позиция в те поры представлялась всем нам абсолютно правильной и единственно возможной. Любая критика в его адрес, официальная или частная, воспринималась нами как плевок в лицо или удар в спину.

Впоследствии (сам Солженицын датировал потерю им «слитной поддержки общества» периодом между выходом «Августа Четырнадцатого» в июне 1971 года и распространением в Самиздате «Великопостного письма патриарху Пимену» весной 1972 года) критика в его адрес стала исходить также и со стороны советских инакомыслящих (как либерального толка, так и крайне консервативного).

В 1974 году Андрей Сахаров критически отозвался о взглядах Солженицына[72], не соглашаясь с предложенным авторитарным вариантом перехода от коммунизма (в противовес демократическому пути развития), «религиозно-патриархальным романтизмом» и переоценкой идеологического фактора в тогдашних условиях. Сахаров сопоставлял идеалы Солженицына с официальной советской идеологией, в том числе сталинского времени, и предупреждал о связанных с ними опасностях. Григорий Померанц, признавая, что в России для многих путь к христианству начался с чтения «Матрёниного двора», в целом не разделял взгляды Солженицына на коммунизм как на абсолютное зло и указывал на российские корни большевизма, а также указывал на опасности антикоммунизма как «захлёба борьбы»[73]. Друг Солженицына по заключению в «шарашке» Лев Копелев в эмиграции несколько раз публично критиковал взгляды Солженицына, а в 1985 году суммировал свои претензии в письме[74], где обвинял Солженицына в духовном расколе эмиграции и в нетерпимости к инакомыслию. Известна резкая заочная полемика Солженицына и Андрея Синявского, многократно атаковавшего его в эмигрантском журнале «Синтаксис».

Рой Медведев критиковал Солженицына, указывая, что «его юный правоверный марксизм не выдержал испытаний лагерем, сделав его антикоммунистом. Нельзя оправдывать себя и свою нестойкость очернением „коммунистов в лагерях“, изображая их твердолобыми ортодоксами или предателями, искажая при этом истину. Недостойно христианина, каковым себя считает Солженицын, злорадствовать и глумиться по поводу расстрелянных в 1937—1938 гг. большевиков, рассматривая это как возмездие за „красный террор“. И уж совсем недопустимо прослаивать книгу „незначительным по количеству, но внушительным по составу элементом тенденциозной неправды“»[75]. Медведев критиковал также «Письмо вождям», назвав его «разочаровывающим документом», «нереальной и некомпетентной утопией», указав, что «Солженицын совершенно не знает марксизма, приписывая учению различную чепуху», и что «при техническом превосходстве СССР предсказываемая война со стороны Китая была бы самоубийством»[76].

Варлам Шаламов первоначально отнёсся к творческой работе Солженицына с вниманием и интересом, однако уже в письме об «Одном дне Ивана Денисовича» вместе с похвалой он высказал ряд критических замечаний. Позже он полностью разочаровался в Солженицыне и писал уже в 1971 году:

Деятельность Солженицына — это деятельность дельца, направленная узко на личные успехи со всеми провокационными аксессуарами подобной деятельности[77].

Ричард Пайпс писал[78] о его политических и историософских взглядах, критикуя Солженицына за идеализацию царской России и приписывание Западу ответственности за коммунизм.

Критики указывают на противоречия между приводимыми Солженицыным оценками числа репрессированных и архивными данными, которые стали доступны в период перестройки[79] (например, на оценки числа депортированных в ходе коллективизации — более 15 млн[80]), критикуют Солженицына за оправдание сотрудничества советских военнопленных с немцами во время Великой Отечественной войны[81].

Исследование Солженицыным истории взаимоотношений еврейского и русского народов в книге «Двести лет вместе» вызвало критику со стороны ряда публицистов, историков и писателей.

Владимир Бушин, в середине 1960-х годов опубликовавший в центральной прессе СССР ряд хвалебных статей о творчестве Солженицына, позднее резко критиковал его творчество и деятельность в книге «Гений первого плевка»[82].

В середине 1990-х гг. писатели Светлана Шишкова-Шипунова, Лидия Чуковская и Игорь Бунич упрекали Солженицына за отсутствие внятного публичного осуждения Первой чеченской войны, считая такое «молчание» не подобающим его моральному облику[83][84][85].

По мнению Зиновия Зиника, «находясь на Западе, Солженицын так и не понял, что политические идеи не обладают духовной ценностью вне их практического приложения. На практике же его взгляды на патриотизм, нравственность и религию привлекли наиболее реакционную часть российского общества»[86].

Образ Солженицына подвергнут сатирическому изображению в романе Владимира Войновича «Москва 2042»[87][88] и в поэме Юрия Кузнецова «Путь Христа». Войнович, кроме того, написал публицистическую книгу «Портрет на фоне мифа», в которой критически оценил творчество Солженицына и его роль в духовной истории страны.

Джон-Пол Химка считает, что взгляды Солженицына на происхождение и идентичность украинского народа, выраженные в книге «Как нам обустроить Россию», идентичны русским националистическим воззрениям рубежа XIX—XX веков[89].

Лидер КПРФ Геннадий Зюганов отметил «что в оценке советской эпохи он был [Солженицын] крайне тенденциозен и односторонен. Естественно, на эти оценки наслаивалась и его личная трагедия. Но на жизнь и подвиги всего народа, на созидательный потенциал всей великой страны нельзя переносить свои личные беды и невзгоды»[90].

Доктор исторических наук Георгий Чернявский отметил, что Солженицын «хороший писатель», но «историк очень плохой»[91].