Про стакан воды
Sep. 6th, 2023 06:45 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaпросто плавно нажимаешь на курок
"Снайпер на СВО: «Убить врага – это как налить воды в стакан. Лишь бы попасть»
https://www.business-gazeta.ru/article/587219
«Снял первого врага в четвертый или пятый день на СВО…» — рассказывает снайпер из Казани с позывным «Хан».
Сейчас он восстанавливается после ранения, полученного во время боевой работы. Он должен лежать в санатории, проходить обследования, но вместо этого собирает гуманитарный груз и на своей машине везет его татарстанским бойцам. Мы встретились с Ханом в одну из таких поездок в зону СВО. Он рассказал о подробностях работы снайпером, о татарстанских парнях в окопах и о том, зачем он вновь рвется в бой. Подробности — в интервью «БИЗНЕС Online».
О снайпере
Его позывной — Хан, ему 43 года. Он родился в Казани, здесь же вырос и отучился, а в 18 лет пошел в армию. Попал в Подмосковье, где ему впервые вручили в руки снайперскую винтовку. Служил в ВДВ.
После армии вернулся в Казань, где занялся ремонтом телефонов, компьютеров и прочей техники. Говорит, что глазомер позволяет паять мелкие детали. В мае 2022 года увидел в СМИ, что в Татарстане формируется именной батальон, и сразу же отправился в военкомат.
Здесь он прошел военно-врачебную комиссию, был принят в ряды батальона. После прохождения боевого слаживания в сентябре отправился на выполнение боевых задач на СВО. Прошел несколько фронтов, выполнил десятки успешных снайперских вылазок. Попадал под обстрелы вражеской артиллерии, но в то же время сам «снимал» минометчиков. Получил госнаграду и внеочередное звание. Точное число вражеских «двухсотых» он просит не раскрывать.
В октябре снайпер попал под ракетный удар, получил серьезное ранение. В Москве перенес операцию на сердце, выписался в декабре и уже с января решил заняться гуманитаркой, параллельно проходя военно-врачебные комиссии, чтобы вернуться в строй. В среднем Хан два раза в месяц ездит в зону СВО, передает своим бойцам автомобили, приборы, еду, одежду и другую гуманитарную помощь, собранную совместно с союзом десантников РТ. В интервью «БИЗНЕС Online» Хан раскрыл некоторые подробности работы снайпера, рассказал о вылазках, о полученных ранениях и о том, чем во время реабилитации помогает фронту.
"Благодаря союзу десантников Татарстана и Казани у меня появилась новейшая оптика, за что я им благодарен. У ВСУ вся западная техника, очень хорошая оптика, «теплаки», ночники. И работают они с дальнобойными винтовками. Чувствуется, что там сидят профессионалы. Я сам попадал под снайперский обстрел, знаю, что это такое.
..............
— Помните свой первый боевой выход?
— Да. На тот момент у нас уже был один «двухсотый» пулеметчик. Он был поражен снайпером. Лежал прямо на передке, завернутый в спальный мешок. Это был свой пацан, и хотелось вернуть его тело домой. За ним ходила одна группа, вторая… Но безуспешно. Я подошел к комроты и попросил попробовать себя. Первый раз пошел, но меня побили снайперы, раздырявили мне весь рюкзак десантника. Я смог оттуда выйти, как только стемнело. Второй раз я уже пошел, оценив всю обстановку. Но меня уже ждали «укропы», работал миномет. Не помню, сколько по мне долбили минометчики, но в итоге я смог выйти на российские позиции на передке. Меня затащили в окоп, но зубов у меня уже не было. Польская мина такая: выхода не слышишь, слышишь только прилет. Порой бежишь и смотришь, не оставил ли ты где ногу. Я очень хотел вытащить нашего пацана, но так и не вышло. Он до сих пор считается без вести пропавшим…
................
— Расскажите о своей самой успешной вылазке.
— Я пришел полежать (смеется). Прошел очень большую дистанцию, остановился на привал. И, как только лег, увидел в 30 сантиметрах натянутую леску. Вот как будто бы Бог сказал: «Ляг, отдохни». А я ведь дальше хотел идти, а там, оказывается, растяжка стоит. Я посмотрел, что у нее нет противовеса, снял и продолжил лежать. А эти «нацики» порой приходят к нам, как к себе домой. И тут я смотрю — четверо идут! Я бы даже и не стрелял, но у одного были украинские опознавательные знаки. Я видел, что он в бронежилете, поэтому первый выстрел сделал ему в паховую область. Но самое интересное — они не вступили в бой, хотя там было расстояние в 400 метров максимум. Они своего схватили и «ноги в руки». Я, конечно, вслед разрядил магазин, накидал сколько смог. Вот это и была идеальная вылазка: и растяжку снял, и враг сам к тебе пришел — искать не надо. Думаю, что это были ДРГ, готовились к какой-то диверсии. Они были налегке, потому и не вступили в серьезный бой. Скорее всего, они шли для чего-то конкретного.
...............
— Как вы добираетесь на позиции?
— Пешком. Порой я шел 2–3 часа до позиций, потому что везде есть мины, растяжки. Там нельзя ходить как по бульвару. Ты ходишь, запоминаешь местность, рельеф, где что лежит. За всю историю меня один раз на передок закинули на БМП. На самой позиции ты создаешь 2–3 «гнезда» и одно «псевдогнездо». И задумываешься, что при отходе ты можешь быть ранен или не сможешь взять СВД из-за ранения. Поэтому со мной всегда была граната «последняя». Снайпером быть тяжело…
Последний раз меня и подловили. Я такого обстрела никогда не видел, чтобы так точно смогли вычислить. Одновременно вышло так, что четыре снаряда прилетело, и они влетели прямо в мои «гнезда». А я как раз сидел за «бруфером» и начищал оптику. Но они как-то вычислили, что я пришел! Меня не зацепило, но «глушануло» хорошо. Уши по сей день порой закладывает. Я так понял, они решили, что меня сняли, и я там задержался. Успел сделать три выстрела. Два из них попало, но я не могу по такой дистанции сказать, что мой противник был «200» (убит — прим. ред.). Я их даже не засчитал на себя и не буду засчитывать.
— Как вы получили ранение?
— Когда пошел к танкистам. Я даже не помню, что прилетело: услышал только хлопки, но это был не миномет. Я встал, мне заложило уши, меня тошнило постоянно. Мы вообще туда поехали, чтобы забрать пустые ящики, чтобы окопаться в блиндаже. Меня танкисты-мальчишки довели до ящиков в лесополосе. Туда должны были подъехать мои ребята. Я пару раз терял сознание, но приходил в себя. Помню, что ребята подъехали, и я выключился. Мне сделали операции, поставили в сердце стент. Зубы искать уже не было смысла. У меня оказался сломан нос, в челюсти две трещины. Сначала я пришел в себя уже в Новой Каховке. Мне поставили какие-то системы, эвакуировали на грузовиках. Помню только вертолет, свои отключения. И в итоге на самолете нас перевезли в Москву, где и сделали операцию.
Я даже не понял, что это было… Говорят, какие-то ракеты, какие-то большие штуки. В госпитале меня узнал один из танкистов, он приблизительно ввел меня в курс дела. Что прилетело четыре ракеты, одна из которых не взорвалась. А у парня этого уже не было руки по локоть.
Операцию в Москве мне сделали практически сразу. После этого я пил таблетки. Пилюли эти стоят тоже больших денег. Потом одышка, и так далее. Наполовину человек, наполовину не человек.
— Вам заплатили за ранение?
— Еще нет.
......................
Есть жены, которые знают, что их мужья погибли, но все равно привозят то сахар, то мыло, салфетки, сигареты, окопные свечи. В принципе, если взять в общем, то есть много людей, которым небезразлична заваруха на СВО.
...........
— Ездите на своей личной машине?
— Да, причем, когда еду обратно, забиваю машину личными вещами «двухсотых», документами. Родственники приходят, забирают.
— Тяжело видеть родственников погибших?
— Порой даже в глаза не смотришь. А что ты им скажешь? Осознаешь, какая у них боль. Когда ты на передовой, то понимаешь, что тебя самого может не быть в любой из прилетов. А сейчас ты думаешь: если тебя бы убили, то кто бы сейчас этим всем занимался?
...............
— Что из гуманитарки необходимо пацанам на передовой?
— В основном дорогостоящее оборудование. Это оптика, мобильные телефоны. Также нужны зарядники, керосиновые лампы. Нужны носки и трусы. Стирать там негде. Я вот ни разу не стирал. Мы носки старые просто сжигаем в костре. Нужны таблетки от головной боли, жаропонижающие. Нужны фонари, аккумуляторы. Бинокли нужны. Это, оказывается, вообще реальная вещь. Я никогда в жизни не думал, что бинокли нужны! Я ведь всегда смотрел через оптику. А к биноклю относился посредственно. Но когда повез гуманитарку, проезжал блокпосты и смотрел на пустую дорогу, то я начал пользоваться биноклями, посмотреть, что и где. Территория за ленточкой такая, что не знаешь, чего ожидать.
....................
— Убивать тяжело?
— Ты имеешь в виду стрелять из снайперской винтовки в живую цель? Это как налить воды в чашку из графина. Лишь бы попасть. Как такового сожаления не бывает, ты осознаешь, что это твой враг. Есть такой момент — если ты этого не сделаешь, то в твою сторону это сделают точно. Сомнения улетучиваются сразу же. Ты просто плавно нажимаешь на курок и чувствуешь отдачу оружия. Больше ты не чувствуешь ничего. У меня нет к ним жалости и не будет.
"Снайпер на СВО: «Убить врага – это как налить воды в стакан. Лишь бы попасть»
https://www.business-gazeta.ru/article/587219
«Снял первого врага в четвертый или пятый день на СВО…» — рассказывает снайпер из Казани с позывным «Хан».
Сейчас он восстанавливается после ранения, полученного во время боевой работы. Он должен лежать в санатории, проходить обследования, но вместо этого собирает гуманитарный груз и на своей машине везет его татарстанским бойцам. Мы встретились с Ханом в одну из таких поездок в зону СВО. Он рассказал о подробностях работы снайпером, о татарстанских парнях в окопах и о том, зачем он вновь рвется в бой. Подробности — в интервью «БИЗНЕС Online».
О снайпере
Его позывной — Хан, ему 43 года. Он родился в Казани, здесь же вырос и отучился, а в 18 лет пошел в армию. Попал в Подмосковье, где ему впервые вручили в руки снайперскую винтовку. Служил в ВДВ.
После армии вернулся в Казань, где занялся ремонтом телефонов, компьютеров и прочей техники. Говорит, что глазомер позволяет паять мелкие детали. В мае 2022 года увидел в СМИ, что в Татарстане формируется именной батальон, и сразу же отправился в военкомат.
Здесь он прошел военно-врачебную комиссию, был принят в ряды батальона. После прохождения боевого слаживания в сентябре отправился на выполнение боевых задач на СВО. Прошел несколько фронтов, выполнил десятки успешных снайперских вылазок. Попадал под обстрелы вражеской артиллерии, но в то же время сам «снимал» минометчиков. Получил госнаграду и внеочередное звание. Точное число вражеских «двухсотых» он просит не раскрывать.
В октябре снайпер попал под ракетный удар, получил серьезное ранение. В Москве перенес операцию на сердце, выписался в декабре и уже с января решил заняться гуманитаркой, параллельно проходя военно-врачебные комиссии, чтобы вернуться в строй. В среднем Хан два раза в месяц ездит в зону СВО, передает своим бойцам автомобили, приборы, еду, одежду и другую гуманитарную помощь, собранную совместно с союзом десантников РТ. В интервью «БИЗНЕС Online» Хан раскрыл некоторые подробности работы снайпера, рассказал о вылазках, о полученных ранениях и о том, чем во время реабилитации помогает фронту.
"Благодаря союзу десантников Татарстана и Казани у меня появилась новейшая оптика, за что я им благодарен. У ВСУ вся западная техника, очень хорошая оптика, «теплаки», ночники. И работают они с дальнобойными винтовками. Чувствуется, что там сидят профессионалы. Я сам попадал под снайперский обстрел, знаю, что это такое.
..............
— Помните свой первый боевой выход?
— Да. На тот момент у нас уже был один «двухсотый» пулеметчик. Он был поражен снайпером. Лежал прямо на передке, завернутый в спальный мешок. Это был свой пацан, и хотелось вернуть его тело домой. За ним ходила одна группа, вторая… Но безуспешно. Я подошел к комроты и попросил попробовать себя. Первый раз пошел, но меня побили снайперы, раздырявили мне весь рюкзак десантника. Я смог оттуда выйти, как только стемнело. Второй раз я уже пошел, оценив всю обстановку. Но меня уже ждали «укропы», работал миномет. Не помню, сколько по мне долбили минометчики, но в итоге я смог выйти на российские позиции на передке. Меня затащили в окоп, но зубов у меня уже не было. Польская мина такая: выхода не слышишь, слышишь только прилет. Порой бежишь и смотришь, не оставил ли ты где ногу. Я очень хотел вытащить нашего пацана, но так и не вышло. Он до сих пор считается без вести пропавшим…
................
— Расскажите о своей самой успешной вылазке.
— Я пришел полежать (смеется). Прошел очень большую дистанцию, остановился на привал. И, как только лег, увидел в 30 сантиметрах натянутую леску. Вот как будто бы Бог сказал: «Ляг, отдохни». А я ведь дальше хотел идти, а там, оказывается, растяжка стоит. Я посмотрел, что у нее нет противовеса, снял и продолжил лежать. А эти «нацики» порой приходят к нам, как к себе домой. И тут я смотрю — четверо идут! Я бы даже и не стрелял, но у одного были украинские опознавательные знаки. Я видел, что он в бронежилете, поэтому первый выстрел сделал ему в паховую область. Но самое интересное — они не вступили в бой, хотя там было расстояние в 400 метров максимум. Они своего схватили и «ноги в руки». Я, конечно, вслед разрядил магазин, накидал сколько смог. Вот это и была идеальная вылазка: и растяжку снял, и враг сам к тебе пришел — искать не надо. Думаю, что это были ДРГ, готовились к какой-то диверсии. Они были налегке, потому и не вступили в серьезный бой. Скорее всего, они шли для чего-то конкретного.
...............
— Как вы добираетесь на позиции?
— Пешком. Порой я шел 2–3 часа до позиций, потому что везде есть мины, растяжки. Там нельзя ходить как по бульвару. Ты ходишь, запоминаешь местность, рельеф, где что лежит. За всю историю меня один раз на передок закинули на БМП. На самой позиции ты создаешь 2–3 «гнезда» и одно «псевдогнездо». И задумываешься, что при отходе ты можешь быть ранен или не сможешь взять СВД из-за ранения. Поэтому со мной всегда была граната «последняя». Снайпером быть тяжело…
Последний раз меня и подловили. Я такого обстрела никогда не видел, чтобы так точно смогли вычислить. Одновременно вышло так, что четыре снаряда прилетело, и они влетели прямо в мои «гнезда». А я как раз сидел за «бруфером» и начищал оптику. Но они как-то вычислили, что я пришел! Меня не зацепило, но «глушануло» хорошо. Уши по сей день порой закладывает. Я так понял, они решили, что меня сняли, и я там задержался. Успел сделать три выстрела. Два из них попало, но я не могу по такой дистанции сказать, что мой противник был «200» (убит — прим. ред.). Я их даже не засчитал на себя и не буду засчитывать.
— Как вы получили ранение?
— Когда пошел к танкистам. Я даже не помню, что прилетело: услышал только хлопки, но это был не миномет. Я встал, мне заложило уши, меня тошнило постоянно. Мы вообще туда поехали, чтобы забрать пустые ящики, чтобы окопаться в блиндаже. Меня танкисты-мальчишки довели до ящиков в лесополосе. Туда должны были подъехать мои ребята. Я пару раз терял сознание, но приходил в себя. Помню, что ребята подъехали, и я выключился. Мне сделали операции, поставили в сердце стент. Зубы искать уже не было смысла. У меня оказался сломан нос, в челюсти две трещины. Сначала я пришел в себя уже в Новой Каховке. Мне поставили какие-то системы, эвакуировали на грузовиках. Помню только вертолет, свои отключения. И в итоге на самолете нас перевезли в Москву, где и сделали операцию.
Я даже не понял, что это было… Говорят, какие-то ракеты, какие-то большие штуки. В госпитале меня узнал один из танкистов, он приблизительно ввел меня в курс дела. Что прилетело четыре ракеты, одна из которых не взорвалась. А у парня этого уже не было руки по локоть.
Операцию в Москве мне сделали практически сразу. После этого я пил таблетки. Пилюли эти стоят тоже больших денег. Потом одышка, и так далее. Наполовину человек, наполовину не человек.
— Вам заплатили за ранение?
— Еще нет.
......................
Есть жены, которые знают, что их мужья погибли, но все равно привозят то сахар, то мыло, салфетки, сигареты, окопные свечи. В принципе, если взять в общем, то есть много людей, которым небезразлична заваруха на СВО.
...........
— Ездите на своей личной машине?
— Да, причем, когда еду обратно, забиваю машину личными вещами «двухсотых», документами. Родственники приходят, забирают.
— Тяжело видеть родственников погибших?
— Порой даже в глаза не смотришь. А что ты им скажешь? Осознаешь, какая у них боль. Когда ты на передовой, то понимаешь, что тебя самого может не быть в любой из прилетов. А сейчас ты думаешь: если тебя бы убили, то кто бы сейчас этим всем занимался?
...............
— Что из гуманитарки необходимо пацанам на передовой?
— В основном дорогостоящее оборудование. Это оптика, мобильные телефоны. Также нужны зарядники, керосиновые лампы. Нужны носки и трусы. Стирать там негде. Я вот ни разу не стирал. Мы носки старые просто сжигаем в костре. Нужны таблетки от головной боли, жаропонижающие. Нужны фонари, аккумуляторы. Бинокли нужны. Это, оказывается, вообще реальная вещь. Я никогда в жизни не думал, что бинокли нужны! Я ведь всегда смотрел через оптику. А к биноклю относился посредственно. Но когда повез гуманитарку, проезжал блокпосты и смотрел на пустую дорогу, то я начал пользоваться биноклями, посмотреть, что и где. Территория за ленточкой такая, что не знаешь, чего ожидать.
....................
— Убивать тяжело?
— Ты имеешь в виду стрелять из снайперской винтовки в живую цель? Это как налить воды в чашку из графина. Лишь бы попасть. Как такового сожаления не бывает, ты осознаешь, что это твой враг. Есть такой момент — если ты этого не сделаешь, то в твою сторону это сделают точно. Сомнения улетучиваются сразу же. Ты просто плавно нажимаешь на курок и чувствуешь отдачу оружия. Больше ты не чувствуешь ничего. У меня нет к ним жалости и не будет.
