2 (Д в а)

[arbeka]

2 (Д в а)

(из ленты)

"Два переданных ВКС России фронтовых бомбардировщика Су-34М (Су-34НВО) новой постройки Новосибирского авиационного завода имени В.П. Чкалова ПАО «Объединенная авиастроительная корпорация». Бортовые номера на фото заретушированы. Новосибирск, 01.06.2023 (с) ПАО «Объединенная авиастроительная корпорация»

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

«Неизвестную» публика приняла холоднее.

В разгар работы над этими полотнами Крамской решается попросить денежной помощи у знакомых богачей — у Третьякова или у издателя Суворина, чей портрет, исполненный Крамским, наделал в художественной среде немало шума. Критик Стасов в статье «Двадцать пять лет русского искусства» упомянул его как портрет «еще одного литератора (1881), столько же поразительный по необычной жизненности, как и по великолепному выражению тысячи мелких, отталкивающих и отрицательных сторон этой натуры. Такие портреты навсегда, как гвоздь, прибивают человека к стене» (Вестник Европы, 1882, декабрь, с. 693). Суворин был в возмущении, Крамской — в смущении, тем не менее издатель принял предложение художника, кинувшего в письмах клич: «Я себя продаю: кто купит?» Он собирался написать «Иродиаду» или «Крестьянский сход», надеялся завершить также и злосчастный «Хохот». Под залог еще не сделанной картины Крамской просил 12 тысяч в год. В письме П. М. Третьякову от 15 «генваря» 1883 года сказано буквально следующее:

«Я только хочу один год художественной (подчеркнуто Третьяковым) жизни, чтобы не быть вынужденным бегать за хлебом, только это. <…> Я говорю: купите меня, пока не испортился как машинка…» Через пять дней, в другом письме продолжает:

При всей своей внешней открытости и обаятельной честности Иван Николаевич был, как можно убедиться, раним, уязвлен неудачами, обижен, скорее всего, на судьбу. В поздние годы, как утверждают биографы (например, В. Порудоминский), он постоянно употреблял морфий, «заводил себя им», по выражению Репина. «Им всецело овладела бесконечная любовь к людям, особенно к своим близким, кровным, к детям. Он всего себя уже отдавал на жертву им. Ему было не до искусства! — считал Илья Ефимович. — Работать для них, оставить хоть что-нибудь для их обеспечения — вот о чем была его главная мысль и забота». Другой коллега и соратник — саркастичный Мясоедов утверждал, что Крамской любил представительность и обстановку, которая и «пожрала в нем художника».