а комендант перед ней

[arbeka]

а комендант перед ней просто на лапках прыгает

((Нет ли в этом худ.свиста??))
..............
"В среду выдающейся русской актрисе Татьяне Окуневской исполнилось бы девяносто лет. Ее дочь Инга Суходрев любезно согласилась предоставить "Известиям" непубликовавшиеся отрывки из дневников
" Для вас чтение дневников было открытием, вы узнавали нового человека?

- Это было не открытие, а потрясение. Я, конечно, всегда понимала, что мама - человек талантливый, сложный и неоднозначный. Быть может, ее в конце жизни даже раздражало, что я перестала реагировать на ее выпады.

Она ведь могла в себя влюбить и абсолютно от себя отстранить. В английском есть очень хорошее слово "challenge". Вызов, провокация! Даже в компании, в общении с друзьями она была как вызов. И друзья внука моего очень любили с ней разговаривать. Она возбуждала мысль, эмоции. Кажется, влюблять в себя мужчин и, кстати, женщин ей не составляло никакого труда. И ненавидели ее тоже люто. Ее и гоняли из лагеря в лагерь из-за ее вызывающего поведения
Когда я приехала навестить ее в лагерь, то сразу поняла, что ее ненавидит начальник лагеря и начальник режима. Ее лично! Она себя с ними вела совершенно бескомпромиссно. Меня долго к ней не пускали. Наконец я добилась встречи. И, помню, как иду по берегу озера, рядом ограда, на которой висят бабы-заключенные. Они меня, пока я шла, обсудили так, как ни один мужик не обсудит. И вдруг я вижу: прямо к озеру выносят стол, накрывают, выходит красивая, подтянутая мама, а комендант перед ней просто на лапках прыгает: "Татьяна Кирилловна, а вам здесь удобно, а чем вам помочь?" Она махнула рукой в сторону баб, что висели на ограде: "Уберите пожалуйста". И он побежал как бобик!.. Мама, конечно, в этом умении заставить людей быть к себе неравнодушными - или любить, или ненавидеть - была уникальна.

https://www.peoples.ru/art/cinema/actor/okunevskaya/history1.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Я думаю, это ей нужно было, чтобы еще раз унизить Горбатова. Ведь она его описывает в этой истории полным подлецом, слабаком, который бегал по комнате, сокрушался и ничего не предпринял.

А у начальника охраны Берии Саркисова был полный список женщин, которых привозили к Берии. Окуневской там нет.

Она ведь за несколько дней уже знала, что ее арестуют. Знала, что за ней следят. И за три дня она, сев на кровать, смеясь, мне сказала: "Ой, кажется, меня арестуют". Я заплакала и сказала: "Мама, о чем ты говоришь, а как же я?" - "А о тебе Борис позаботится".

На встречу с этим человеком после ареста мамы меня привез наш шофер, и разговор с ним шел о том, что он хочет обратиться к Молотову с просьбой меня удочерить. (Но шофера за это арестовали.)

Но, конечно, в книге об этом иностранце ни слова. Мама не хотела, чтобы создавалось впечатление, что ее взяли по "неполитическому" делу. Хотя она, конечно, говорила о Сталине жуткие вещи, говорила где надо и где не надо, она действительно ненавидела этот строй. А как его можно было любить, если твоего папу и твою бабушку расстреливают? Но прямая причина - та, о которой я сказала. Этот иностранец был очень интересным мужчиной. Для мамы образцом мужчины был Антони Иден, министр иностранных дел Великобритании, и этот человек приближался к этому образу.